Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 8

— Не переживай. Мне нравится тебя содержать, Любовничек.

Я медленно оглядываю Грима с головы до ног.

— Мы ещё придумаем, как тебе расплатиться, — мурлычу я, нарочно придавая словам двусмысленный смысл.

Грим, как и следовало ожидать, остаётся невозмутимым, но по тому, как теплеют его глаза, я понимаю: мой флирт всё же не оставляет его равнодушным. Зато стук клавиш становится заметно громче, а женщина опускает голову, словно пытается спрятаться. Это даже забавно. Интересно, что она подумает, когда появятся Каликс и Гуннар.

Получив ключ, мы направляемся к небольшой зоне отдыха в стороне от холла. Мне нравится, что здесь всё выглядит подлинным. Возможно, это всего лишь удачная реконструкция, но широкая лестница и деревянная отделка кажутся настоящими.

— Как думаешь, им ещё долго? Может, просто поднимемся в номер?

Я смотрю на телефон и замечаю, что у меня нет ни сообщений, ни пропущенных звонков — ни от парней, ни от Эйсон.

— Недолго. Берсерк очень хотел поскорее избавиться от машины.

У Грима слегка подёргиваются пальцы. Я замечаю это сразу: обычно он стоит совершенно неподвижно и полностью контролирует каждое своё движение.

— Ты в порядке?

Я делаю шаг ближе, вторгаясь в его личное пространство.

Пальцы Грима тут же замирают, и он едва заметно опускает подбородок.

— Это здание видело больше смертей, чем большинство других.

Я оглядываю блестящий клетчатый пол и все сверкающие поверхности. В здании не осталось ни малейшего следа магии, поэтому я не ощущаю отголосков произошедших здесь смертей так, как ощущаю их после ритуальных убийств Одарённых. Ни за что бы не догадалась, что у этого места настолько кровавая история.

— Хочешь уйти в другое место?

Я кладу ладонь Гриму на грудь.

— Могу позвонить Гуннару и сказать, чтобы встретился с нами в другом отеле.

Грим накрывает мои пальцы ладонью, прижимая их к своей груди.

— Не нужно. Здесь просто тоньше граница между мирами. Я чувствую духов, которые всё ещё остаются поблизости.

— Призраки?

Я вскидываю брови.

— Так это место и правда населено призраками?

Прищурившись, снова оглядываюсь, на этот раз надеясь увидеть кого-нибудь вроде Редмона или Кровавой Мэри.

— Это тени. Они собираются там, где граница между мирами особенно тонка, а живые притягивают их, как пламя — мотыльков.

— Они застряли на Иной стороне?

От жалости у меня сжимается горло. Представляю Тейуса, который вечно что-то ищет, но никак не может найти, словно желаемое всё время у него перед носом, а дотянуться до него невозможно.

Грим берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в серые глаза.

— Они лишь тени тех, кем были при жизни, Омния. В Междумирье ничто не может существовать долго. Это лишь остановка в пути, а не конечная точка.

— Тогда почему они там остаются?

Я смотрю на стену, словно могу увидеть существ, о которых он говорит.

— Большинство слишком боится идти дальше. Некоторые убеждены, что сумеют найти дорогу назад. Никто не может заставить их двигаться дальше, даже я.

Грим отпускает мой подбородок, но я лишь прижимаюсь к нему ещё теснее.

— А что происходит с их душами? — спрашиваю едва слышно.

Грим кладёт подбородок мне на макушку. Я чувствую его тихий вздох, прежде чем он отвечает.

— Со временем они медленно угасают, пока от них не остаются одни лишь тени.

Я вздрагиваю.

— Зачем им выбирать такое? — выдыхаю я.

— Их удерживает страх перед тем, что ждёт их дальше. Мы говорим не о людях, проживших достойную жизнь, Дамиана. Большинство этих теней — тёмные ведьмы или люди, совершавшие поступки куда чудовищнее всего, на что способны существа, которых ты называешь своими друзьями.

— Значит, они выбирают это вместо Ада?

Я немного отстраняюсь, чтобы видеть его лицо.

— Они предпочитают это риску оказаться в Аду, — поправляет он меня. В его взгляде слишком много понимания.

ГЛАВА 5

Входная дверь резко распахивается, и по холлу разносится грохот. Гуннар входит мрачнее тучи, даже не замечая, что чуть не сорвал дверь с петель.

Не обращая внимания на испуганный вздох администраторши, он направляется к нам с Гримом. После разговора о тенях мне всё ещё не по себе, но я натягиваю приветливую улыбку.

— Привет. — Когда Гуннар подходит, я высвобождаюсь из объятий Грима.

Гуннар оглядывает меня с ног до головы. Убедившись, что со мной всё в порядке, осматривает холл и презрительно кривит губы.

— Скажите, что мы здесь только временно.

— На сегодня сойдёт, — отвечает Грим. — Где Немейский?

— Обернулся, как только мы припарковали машину.

Я прикрываю зевок тыльной стороной ладони. Скоро рассвет, и меня уже конкретно рубит, хотя последние несколько часов я всего-то просидела в машине.

— Пойдём в номер. Немейский скоро доберётся, — говорит Грим, кладя ладонь мне на поясницу и направляя к лифту.

— И сколько ему ещё?

Я перевожу взгляд с одного на другого.

— Максимум пару часов, — отвечает Грим.

— Какой этаж? — Гуннар нажимает кнопку со стрелкой вверх, вызывая лифт.

Я вытаскиваю ключ-карту из заднего кармана и переворачиваю её.

— Четвёртый. Номер четыреста одиннадцать. Пару часов? Подождите… То есть, даже обернувшись, он не может…

Я неопределённо машу рукой и вскидываю бровь.

— …взять и появиться здесь, как вы двое?

Гуннар скрещивает руки на груди и шире расставляет ноги.

— Нет. В зверином облике он добирается намного быстрее машины, но время на дорогу ему всё равно потребуется.

Позолоченные двери разъезжаются, открывая небольшой лифт. Кто-то слегка подталкивает меня вперёд, и оба мужчины заходят следом. Гуннар нажимает кнопку верхнего этажа. Двери ещё мгновение остаются открытыми, а потом бесшумно смыкаются.

— Утром найду нам место получше, — бросает он, явно ни капли не переживая ни за Каликса, ни за то, сколько тому ещё добираться.

— Я бы предпочёл что-нибудь более уединённое.

Грим выглядит совершенно равнодушным, почти безучастным, но раз уж он вообще счёл нужным это сказать, значит, для него это важно. Гуннар резко кивает в знак согласия.

Лифт слегка проседает и останавливается. Двери разъезжаются, открывая ярко освещённый коридор с жёлтыми стенами и белой отделкой.

— Сюда. — Гуннар указывает налево.

Наш номер всего в нескольких шагах от лифта. Я протискиваюсь между ними и прикладываю ключ-карту к замку. Раздаётся писк, загорается зелёный огонёк, и Гуннар тут же хватается за ручку и с силой распахивает дверь. Та с грохотом ударяется о стену.

— Господи! — Я сердито смотрю на него.

На миг ему становится неловко, но затем он поднимает руку, приглашая меня войти первой. Я шагаю в темноту и тут же морщу нос. Воняет чистящими средствами — резкий химический запах должен изображать чистоту, но из-под него пробивается затхлость. Словно химией пытались перебить запах сырости и спёртого воздуха. Даже в темноте чувствуется, насколько здесь душно.

— Ага, нам точно нужно найти другое место, — разочарованно говорю я.

Кто-то включает свет, и лампа возле единственной кровати вспыхивает так ярко, что режет глаза. Оглядываю крошечную комнату. Здесь два маленьких кресла и такой же крохотный столик между ними. Очень надеюсь, что Гуннар не попытается сесть ни в одно из кресел: под ним оно точно сломается.

— Одна кровать? — Гуннар подходит ко мне сзади и тут же заявляет: — Тогда я буду обнимать сзади.

Грим обходит меня и тяжёлой походкой направляется к длинному окну. На мгновение отдёргивает шторы, а затем резким движением отпускает ткань. Когда он поворачивается ко мне, на его лице написано такое отвращение, какого я у него ещё никогда не видела.

Я тихо хихикаю от абсурдности его реакции. Сама Смерть в ужасе от самого обычного посредственного гостиничного номера. Чёрт, по сравнению с некоторыми местами, где мне доводилось бывать, здесь вообще шикарно. Хотя сомневаюсь, что этот номер сдают на час, как некоторые другие, в которых мне доводилось бывать. Грим выпрямляется и вновь принимает невозмутимый вид.