Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 6
— Как пожелаешь, Омния, — успокаивающе произносит он.
Гуннар хмурится, но всё-таки сдаётся.
— Я достану нам машину.
ГЛАВА 4
Каликс заталкивает в багажник последний из моих новых чемоданов. Вряд ли мне понадобятся все четыре, но кто знает. Гуннар привёз их на чёрном внедорожнике, за которым ездил несколько часов назад.
— Наверное, нам пора выдвигаться, — говорит Гуннар, глядя на часы на запястье.
Я оглядываюсь и замечаю, что луна уже высоко в небе. Если бы Эйсон собиралась прийти сегодня, она, наверное, уже была бы здесь. Ненавижу уезжать, не поговорив с ней. Словно угадав мои мысли, Гуннар слегка толкает меня плечом.
— Можем оставить ей записку дома или позвонить на линию клана, — предлагает он.
— Я быстро напишу ей записку и оставлю ещё и ваши номера, — соглашаюсь я, поднимая на него взгляд. При лунном свете его шрамы почти не видны.
Гуннар кивает в сторону задней части внедорожника.
— Мы как раз закончим к твоему возвращению.
Я бегу обратно к дому и подоспеваю как раз в тот момент, когда Грим собирается выйти и открывает дверь. Он придерживает её для меня.
— Я сейчас вернусь, — бросаю через плечо, уже направляясь к лестнице, чтобы оставить записку у себя в комнате.
Мне т В здании не осталось ни малейшего следа магии, поэтому я не ощущаю отголосков произошедших здесь смертей так, как ощущаю их после ритуальных убийств Одарённых. ребуется всего минута, чтобы записать номера всех парней, напомнить Эйсон, что мой номер у неё уже есть, и попросить её позвонить. Учитывая, что она ростом всего несколько дюймов, нетрудно понять, почему она не носит с собой телефон.
Напоследок оглядываю комнату и сбегаю по лестнице к парням, которые ждут меня на улице.
— Готова? — спрашивает Каликс, едва я выхожу за дверь.
Я так взбудоражена, что чуть ли не вприпрыжку несусь к внедорожнику. Гуннар садится за руль, оставляя остальным право самим выбирать места.
— Дробовик! — выкрикиваю я, когда оба парня просто смотрят на меня.
— Мне не требуется оружие, — заявляет Грим.
Каликс фыркает и закатывает глаза.
— «Дробовик» значит, что она застолбила переднее пассажирское сиденье, — поясняет он.
— Почему выбор оружия должен определять, где ты сидишь?
Грим подходит к машине, открывает переднюю дверь и жестом предлагает мне садиться.
— Просто так говорят. Потому что тот, кто сидел на пассажирском сиденье, раньше держал… Да забудь, — бормочет Каликс, бросив попытки объяснить Гриму устаревшее выражение.
Задние двери захлопываются, когда парни садятся в машину. Грим садится прямо за мной, и я чувствую, как он упирается коленями в спинку моего сиденья. Мне тут же становится неловко: я заставила его сесть сзади, хотя он намного выше меня. Обернувшись, вижу, как Грим и Каликс пытаются устроиться поудобнее.
— Может, всё-таки лучше Грим просто перенесёт нас туда?
— Передумала? — в голосе Гуннара звучит осторожная надежда.
Я закусываю нижнюю губу, раздумывая. Каликс наклоняется вперёд и обхватывает пальцами спинку сиденья Гуннара.
— Нет, мы едем на машине, — настаивает Каликс. В его голосе слышится лёгкая резкость.
Я оглядываюсь на Грима. Он сидит, широко расставив колени, но вроде не выглядит так, будто ему совсем неудобно.
— Всего пара дней, — уже более убедительно добавляет Каликс.
— Точно?
Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого.
Каликс откидывается назад и непринуждённо улыбается.
— Абсолютно. Тут полно места.
Поняв, почему я засомневалась, Каликс проводит рукой по свободному месту между собой и Гримом, приглашая меня пересесть.
— На случай, если устанешь от этого ворчуна, — добавляет Каликс нарочитым шёпотом.
Гуннар рычит и заводит двигатель. Внедорожник оживает с рёвом, а я беззаботно хихикаю. Гуннар давит на газ, из-под колёс во все стороны летит галька, и он резко сворачивает с подъездной дорожки на главную.
Мы проезжаем мимо моего закрытого, погружённого в темноту дома, и меня внезапно охватывает тоска. Я почти никогда не уезжала из дома. Мне всегда хотелось приключений, но я как-то не задумывалась, каково это — не вернуться вечером домой, не увидеть Дэр в кладовой или не попить чаю с Кровавой Мэри. Я провожу пальцами по стеклу и смотрю, как моё убежище исчезает во тьме. Очень надеюсь, что никто из моих монстров не решит, будто я их бросила.
Через несколько минут после выезда на шоссе я подключаю телефон к автомобильной системе и берусь выбирать музыку. Пока все парни ведут себя довольно тихо.
— Есть пожелания?
Я оглядываю салон, обращаясь ко всем троим. Гуннар пожимает одним плечом, не отрывая взгляда от дороги.
— Не могу поверить, что до сих пор не знаю, какую музыку ты любишь, — бормочет Каликс, качая головой.
— Я люблю всё… Ну, почти всё. Зависит от настроения.
— А чего тебе хочется прямо сейчас, Дами? — спрашивает Каликс. В его голосе столько непристойных намёков, что мне это чертовски нравится.
Я ухмыляюсь.
— Ты же меня знаешь. Мне нравится всего понемногу. Никак не могу заставить себя выбрать что-то одно.
Каликс посмеивается и слегка опускает подбородок. Черты его лица становятся резче, а ореховые глаза выглядят куда более хищными. Я уже подумываю перелезть через центральную консоль к нему на колени, но всё-таки решаю не рисковать. Мы только выехали, а зная Гуннара, у него тут же проснётся заботливый папаша и он пригрозит развернуть машину.
Я украдкой кошусь на Гуннара и хихикаю при этой мысли. Интересно, меня бы отшлёпали? Он поворачивается ко мне и смотрит с укором, будто знает, о чём я думаю. Я прикусываю губу и снова начинаю возиться с радио. Несколько часов в машине с этими тремя устроят моим гормонам настоящий пиздец.
Перебирая песни в телефоне, я натыкаюсь на одну из любимых. Стоит включить её, как салон наполняется быстрым барабанным ритмом, а я уже покачиваюсь в такт. Когда вступает гитара, закрываю глаза и целиком отдаюсь музыке. Я часто гадала, нет ли среди участников этой группы кого-нибудь из наших монстров — уж больно часто они поют о чудовищах.
Песня заканчивается довольно резко, и в машине повисает тишина. Сначала раздаётся сдавленный смешок. Не проходит и трёх секунд, как салон наполняется фырканьем и приглушённым смехом — и смеётся явно не один человек.
— Это было очаровательно, — замечает Каликс, а затем уже начинает откровенно ржать.
Гуннар тоже не выдерживает и присоединяется к Каликсу, перестав сдерживать смех.
— Что такого смешного? Это одна из моих любимых песен, — огрызаюсь я, сразу занимая оборону.
Гуннар косится на меня и быстро делает невозмутимое лицо.
— Я просто… — Каликс не успевает договорить и снова заходится смехом, запрокинув голову и прижав ладонь к животу.
Я разворачиваюсь, чтобы испепелить его взглядом.
— Что? — снова требую я.
Каликс вытирает уголок глаза и наконец смотрит мне в лицо. Он тут же становится серьёзнее, хотя улыбка так до конца и не исчезает.
— Не злись. Я же сказал, что ты очаровательная.
Каликс пускает в ход свой чёртов щенячий взгляд — он уже научился изображать его безупречно. Я прищуриваюсь. Каликс оглядывается, явно надеясь, что кто-нибудь его выручит. Но помощи не дожидается и продолжает:
— Просто ты такая красивая, в тебе всё идеально, но вот твоё пение…
Он слегка кривит рот и замолкает.
— А что с моим пением?
Гуннар громко прочищает горло, но больше никто не издаёт ни звука.
— Ну? — подгоняю я.
Каликс чуть шире раскрывает глаза. Я вижу, как дёргается его кадык, когда он сглатывает. Он делает ещё один вдох и облизывает нижнюю губу.
— Э-э… ничего.
Он пытается отделаться от меня, но я не собираюсь оставлять это так.
— Вы так ржали из-за ничего? — недоверчиво спрашиваю я.
— Просто было видно, как сильно тебе нравится эта песня, — отвечает Каликс, отчаянно пытаясь взять свои слова обратно. Но про моё пение он уже ляпнул.
