Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 6

— Как пожелаешь, Омния, — успокаивающе произносит он.

Гуннар хмурится, но всё-таки сдаётся.

— Я достану нам машину.

ГЛАВА 4

Каликс заталкивает в багажник последний из моих новых чемоданов. Вряд ли мне понадобятся все четыре, но кто знает. Гуннар привёз их на чёрном внедорожнике, за которым ездил несколько часов назад.

— Наверное, нам пора выдвигаться, — говорит Гуннар, глядя на часы на запястье.

Я оглядываюсь и замечаю, что луна уже высоко в небе. Если бы Эйсон собиралась прийти сегодня, она, наверное, уже была бы здесь. Ненавижу уезжать, не поговорив с ней. Словно угадав мои мысли, Гуннар слегка толкает меня плечом.

— Можем оставить ей записку дома или позвонить на линию клана, — предлагает он.

— Я быстро напишу ей записку и оставлю ещё и ваши номера, — соглашаюсь я, поднимая на него взгляд. При лунном свете его шрамы почти не видны.

Гуннар кивает в сторону задней части внедорожника.

— Мы как раз закончим к твоему возвращению.

Я бегу обратно к дому и подоспеваю как раз в тот момент, когда Грим собирается выйти и открывает дверь. Он придерживает её для меня.

— Я сейчас вернусь, — бросаю через плечо, уже направляясь к лестнице, чтобы оставить записку у себя в комнате.

Мне т В здании не осталось ни малейшего следа магии, поэтому я не ощущаю отголосков произошедших здесь смертей так, как ощущаю их после ритуальных убийств Одарённых. ребуется всего минута, чтобы записать номера всех парней, напомнить Эйсон, что мой номер у неё уже есть, и попросить её позвонить. Учитывая, что она ростом всего несколько дюймов, нетрудно понять, почему она не носит с собой телефон.

Напоследок оглядываю комнату и сбегаю по лестнице к парням, которые ждут меня на улице.

— Готова? — спрашивает Каликс, едва я выхожу за дверь.

Я так взбудоражена, что чуть ли не вприпрыжку несусь к внедорожнику. Гуннар садится за руль, оставляя остальным право самим выбирать места.

— Дробовик! — выкрикиваю я, когда оба парня просто смотрят на меня.

— Мне не требуется оружие, — заявляет Грим.

Каликс фыркает и закатывает глаза.

— «Дробовик» значит, что она застолбила переднее пассажирское сиденье, — поясняет он.

— Почему выбор оружия должен определять, где ты сидишь?

Грим подходит к машине, открывает переднюю дверь и жестом предлагает мне садиться.

— Просто так говорят. Потому что тот, кто сидел на пассажирском сиденье, раньше держал… Да забудь, — бормочет Каликс, бросив попытки объяснить Гриму устаревшее выражение.

Задние двери захлопываются, когда парни садятся в машину. Грим садится прямо за мной, и я чувствую, как он упирается коленями в спинку моего сиденья. Мне тут же становится неловко: я заставила его сесть сзади, хотя он намного выше меня. Обернувшись, вижу, как Грим и Каликс пытаются устроиться поудобнее.

— Может, всё-таки лучше Грим просто перенесёт нас туда?

— Передумала? — в голосе Гуннара звучит осторожная надежда.

Я закусываю нижнюю губу, раздумывая. Каликс наклоняется вперёд и обхватывает пальцами спинку сиденья Гуннара.

— Нет, мы едем на машине, — настаивает Каликс. В его голосе слышится лёгкая резкость.

Я оглядываюсь на Грима. Он сидит, широко расставив колени, но вроде не выглядит так, будто ему совсем неудобно.

— Всего пара дней, — уже более убедительно добавляет Каликс.

— Точно?

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого.

Каликс откидывается назад и непринуждённо улыбается.

— Абсолютно. Тут полно места.

Поняв, почему я засомневалась, Каликс проводит рукой по свободному месту между собой и Гримом, приглашая меня пересесть.

— На случай, если устанешь от этого ворчуна, — добавляет Каликс нарочитым шёпотом.

Гуннар рычит и заводит двигатель. Внедорожник оживает с рёвом, а я беззаботно хихикаю. Гуннар давит на газ, из-под колёс во все стороны летит галька, и он резко сворачивает с подъездной дорожки на главную.

Мы проезжаем мимо моего закрытого, погружённого в темноту дома, и меня внезапно охватывает тоска. Я почти никогда не уезжала из дома. Мне всегда хотелось приключений, но я как-то не задумывалась, каково это — не вернуться вечером домой, не увидеть Дэр в кладовой или не попить чаю с Кровавой Мэри. Я провожу пальцами по стеклу и смотрю, как моё убежище исчезает во тьме. Очень надеюсь, что никто из моих монстров не решит, будто я их бросила.

Через несколько минут после выезда на шоссе я подключаю телефон к автомобильной системе и берусь выбирать музыку. Пока все парни ведут себя довольно тихо.

— Есть пожелания?

Я оглядываю салон, обращаясь ко всем троим. Гуннар пожимает одним плечом, не отрывая взгляда от дороги.

— Не могу поверить, что до сих пор не знаю, какую музыку ты любишь, — бормочет Каликс, качая головой.

— Я люблю всё… Ну, почти всё. Зависит от настроения.

— А чего тебе хочется прямо сейчас, Дами? — спрашивает Каликс. В его голосе столько непристойных намёков, что мне это чертовски нравится.

Я ухмыляюсь.

— Ты же меня знаешь. Мне нравится всего понемногу. Никак не могу заставить себя выбрать что-то одно.

Каликс посмеивается и слегка опускает подбородок. Черты его лица становятся резче, а ореховые глаза выглядят куда более хищными. Я уже подумываю перелезть через центральную консоль к нему на колени, но всё-таки решаю не рисковать. Мы только выехали, а зная Гуннара, у него тут же проснётся заботливый папаша и он пригрозит развернуть машину.

Я украдкой кошусь на Гуннара и хихикаю при этой мысли. Интересно, меня бы отшлёпали? Он поворачивается ко мне и смотрит с укором, будто знает, о чём я думаю. Я прикусываю губу и снова начинаю возиться с радио. Несколько часов в машине с этими тремя устроят моим гормонам настоящий пиздец.

Перебирая песни в телефоне, я натыкаюсь на одну из любимых. Стоит включить её, как салон наполняется быстрым барабанным ритмом, а я уже покачиваюсь в такт. Когда вступает гитара, закрываю глаза и целиком отдаюсь музыке. Я часто гадала, нет ли среди участников этой группы кого-нибудь из наших монстров — уж больно часто они поют о чудовищах.

Песня заканчивается довольно резко, и в машине повисает тишина. Сначала раздаётся сдавленный смешок. Не проходит и трёх секунд, как салон наполняется фырканьем и приглушённым смехом — и смеётся явно не один человек.

— Это было очаровательно, — замечает Каликс, а затем уже начинает откровенно ржать.

Гуннар тоже не выдерживает и присоединяется к Каликсу, перестав сдерживать смех.

— Что такого смешного? Это одна из моих любимых песен, — огрызаюсь я, сразу занимая оборону.

Гуннар косится на меня и быстро делает невозмутимое лицо.

— Я просто… — Каликс не успевает договорить и снова заходится смехом, запрокинув голову и прижав ладонь к животу.

Я разворачиваюсь, чтобы испепелить его взглядом.

— Что? — снова требую я.

Каликс вытирает уголок глаза и наконец смотрит мне в лицо. Он тут же становится серьёзнее, хотя улыбка так до конца и не исчезает.

— Не злись. Я же сказал, что ты очаровательная.

Каликс пускает в ход свой чёртов щенячий взгляд — он уже научился изображать его безупречно. Я прищуриваюсь. Каликс оглядывается, явно надеясь, что кто-нибудь его выручит. Но помощи не дожидается и продолжает:

— Просто ты такая красивая, в тебе всё идеально, но вот твоё пение…

Он слегка кривит рот и замолкает.

— А что с моим пением?

Гуннар громко прочищает горло, но больше никто не издаёт ни звука.

— Ну? — подгоняю я.

Каликс чуть шире раскрывает глаза. Я вижу, как дёргается его кадык, когда он сглатывает. Он делает ещё один вдох и облизывает нижнюю губу.

— Э-э… ничего.

Он пытается отделаться от меня, но я не собираюсь оставлять это так.

— Вы так ржали из-за ничего? — недоверчиво спрашиваю я.

— Просто было видно, как сильно тебе нравится эта песня, — отвечает Каликс, отчаянно пытаясь взять свои слова обратно. Но про моё пение он уже ляпнул.