Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 4

— Я сказал, что не проведу ни дня, не побывав внутри тебя, и всё-таки провёл.

Грим отрывается от моих губ и горячо выдыхает мне в ухо. Перестаёт разминать грудь, проводит пальцами по бедру, скользит ладонью под ягодицу и резко притягивает меня ближе. Он трахается со мной долго и медленно, но грубость его прикосновений заставляет меня таять.

Я мотаю головой из стороны в сторону: хочу заставить его пообещать, что больше такого не повторится, но говорить уже не в состоянии. Вместо этого обхватываю пальцами руку, которой он прижимает меня к кровати, словно только так могу удержать его рядом.

Грим продолжает мучительно медленно входить в меня и выходить длинными, размеренными движениями, а я кончиком пальца описываю круги вокруг клитора. Наконец он отпускает моё запястье и с силой вдавливает кулак в матрас рядом с моим плечом. Приподнимается и сильнее прижимается ко мне бёдрами.

Когда он меняет угол, у меня поджимаются пальцы на ногах и сжимаются внутренние мышцы. Долго я не продержусь — только не когда он точно знает, как заставить моё тело петь. Но стоит мне почувствовать, что вот-вот кончу, как Грим замирает. Я стону и двигаю бёдрами.

— Грим.

Я пытаюсь произнести его имя как предупреждение, но получается скорее мольба.

— М-м? Тебе что-то нужно, Омния? — гудит он. Его голос звучит сразу в несколько тонов.

— Мне нужно, чтобы ты продолжал двигаться, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Вот так?

Мерзавец качает бёдрами. Я приоткрываю рот и тихо вздыхаю, а затем торопливо киваю.

— Тебе нравится, Дамиана, когда я глубоко внутри тебя? Когда заставляю тебя дрожать?

Я молчу: он и так прекрасно знает, что мне нравится. Какой же он, блядь, дразнила! Грим откидывается назад и встаёт на колени между моих разведённых ног, выскальзывая из меня.

Я ввожу два пальца в свою киску, а большим круговыми движениями ласкаю клитор. Прищурившись, наблюдаю за Гримом. Он проводит по губам ребром ладони и запястьем, а затем облизывает верхние зубы. Я начинаю быстрее двигать пальцами и приподнимаю бёдра, чтобы проникнуть глубже. Это приятно, но гораздо сильнее меня заводит его собственнический взгляд.

— Если тебе не по силам справиться самому, может, сбегаешь вниз за Баззом?

Я закусываю губу. Я его дразню. Никогда бы не стала заменять его вибратором, даже если Базз — мой любимчик.

Грим рычит. Его глаза ярко пылают, как угли. С неожиданной быстротой он отталкивает мои руки, заставляя вынуть пальцы из киски, и поднимает меня. Сердце колотится, в кровь ударяет адреналин, я задерживаю дыхание. Грим держит меня на руках, крепко прижимая к себе.

— Я уничтожу Базза. Как только закончу с тобой.

Грим с силой прикусывает мой подбородок.

Он бросает меня на кровать. Я подпрыгиваю на матрасе и, наполовину перевернувшись на живот, падаю обратно. Не могу сдержать ухмылку: обожаю доводить его до такого состояния. Убираю волосы с лица и смотрю на него через плечо, но Грим прижимает меня к матрасу прежде, чем я успеваю толком его разглядеть. Он оттягивает мои бёдра назад, заставляя задрать задницу.

Грим нежно проводит пальцами по моей спине и спускается к ягодицам, пока не накрывает ладонью мою киску. Нежность этой ласки резко контрастирует с тем, как крепко он по-прежнему сжимает моё левое бедро.

— Эта игрушка умеет заставлять тебя кричать, Омния? Потому что я умею.

У меня вышибает воздух из лёгких, когда грудь ударяется о мягкий матрас. Следом вырывается испуганный вскрик. Грим уже глубоко внутри — так, блядь, глубоко, что от резкого проникновения мышцы сводит спазмом.

Грим прерывисто дышит, да и моё дыхание ничуть не ровнее. Господи боже. Из меня вырывается громкий, покорный стон. Мы ещё не трахались в такой позе. Обычно Грим требует, чтобы я всё время сосредотачивалась на нём, а теперь я могу закрыть глаза и чувствовать каждый его сантиметр внутри себя.

Чувствую его жар, когда он наклоняется над моей спиной и касается губами моего уха.

— А теперь позволь мне любить тебя.

Голос у него низкий, греховно сексуальный, но звучит твёрдо и непреклонно.

— Хорошо, — всхлипываю я. И Грим снова начинает трахать меня мучительно медленно. Я наслаждаюсь каждой секундой.

ГЛАВА 3

После как минимум трёх оргазмов у меня ноют кисти — так крепко я сжимала простыни. Грим прижимается к моей спине, гладит меня по боку и бедру, а время от времени просовывает пальцы между моих ног и проводит по клитору, заставляя мышцы снова дрожать.

— Когда ты успел всё это сделать?

Я оглядываю комнату. Теперь желание уже не застилает мне глаза.

— Понемногу.

— И как ты вообще затащил это сюда?

Я провожу ладонью по чёрному дереву кровати, любуясь сложной резьбой, которая тянется вверх по столбикам и переходит на балдахин.

Грим мягко целует меня в плечо, и я немного ёрзаю, стараясь прижаться к нему ещё ближе.

— Я мгновенно переносил и тебя, и Немейского, а ты удивляешься, как я перенёс кровать?

Его горячее дыхание согревает мою кожу. По голосу слышно, что он слегка улыбается.

Я слегка пихаю его локтем.

— Я не знала, что ты умеешь таскать мебель.

— Это всего лишь дерево и немного металла. Перенести их куда проще, чем живое существо.

С лестницы доносятся тяжёлые шаги. Кто-то идёт. Если это Котёнок, скоро наверняка начнутся топот и крики. Я кладу голову на подушку.

В дверях появляется Каликс. Он тяжело дышит. Плечи у него опущены, на лице — унылая гримаса. Я совсем забыла, что Грим велел ему найти нас, когда закончит со звонками. Оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть реакцию Грима, но тот остаётся совершенно невозмутимым.

Каликс окидывает взглядом почти пустую комнату.

— Ну конечно, у тебя должна быть жуткая кровать.

Он засовывает руки в карманы, будто вообще не замечает, что мы лежим в кровати совершенно голые, хотя сам то и дело поглядывает на меня.

— Она не жуткая, — огрызаюсь я, защищая эту прекрасную кровать.

Каликс опускает подбородок и приподнимает бровь.

— Не жуткая!

— Выглядит так, будто её притащили из подземелья какого-нибудь женского монастыря. Так что, у каждого из нас теперь будет своя комната? — слишком уж небрежно спрашивает Каликс.

Ну вот, опять они затеяли какие-то перемены.

— Наверное, если ты хочешь отдельную комнату.

Я хмурюсь, хотя вообще-то жаловаться мне не на что. Дом достаточно большой, чтобы у каждого было своё пространство. Но если у каждого появится своя комната, это значит, что спать мы тоже будем отдельно?

Каликс проходит чуть дальше по чердаку, разглядывая деревянный потолок и открытые балки. Я бывала здесь всего несколько раз, но мне тут нравится. Если бы пришлось выбирать комнату для Грима, я выбрала бы именно эту. Несмотря на крошечные окна и круто скошенный потолок, здесь удивительно просторно. В углу свалено несколько старых коробок, большинство поверхностей покрыто тонким слоем пыли, но всё равно здесь уютно.

Каликс безразлично пожимает плечом.

— Было бы неплохо иметь что-нибудь в этом роде. Место, где можно побыть одному. Хотя зрители мне не мешают.

Он похотливо ухмыляется мне. Отдельная комната, где можно уединиться, и правда может оказаться неплохой идеей. Уверена, Котёнок её оценит.

Грим проводит пальцем по моему боку, и Каликс тут же переводит взгляд на его руку.

— Узнал что-нибудь после звонка?

Я изо всех сил стараюсь, чтобы голос не дрожал. За такие усилия мне вообще-то полагается награда. Грим касается меня, Каликс смотрит — и кровь у меня снова начинает бурлить.

— Не особо.

Каликс следит за рукой Грима и вдруг замирает. Совершенно неподвижно. Представляю, как он набрасывается на нас. Интересно, что бы сделал Грим?

Снизу раздаётся оглушительный рёв, и я несколько раз быстро моргаю. Похоже, Гуннар нас ищет. Каликс тихо ругается и резкими движениями убирает светлые волосы со лба.

— Дамиана? — снова кричит Гуннар, теперь уже гораздо ближе.