Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 4
— Я сказал, что не проведу ни дня, не побывав внутри тебя, и всё-таки провёл.
Грим отрывается от моих губ и горячо выдыхает мне в ухо. Перестаёт разминать грудь, проводит пальцами по бедру, скользит ладонью под ягодицу и резко притягивает меня ближе. Он трахается со мной долго и медленно, но грубость его прикосновений заставляет меня таять.
Я мотаю головой из стороны в сторону: хочу заставить его пообещать, что больше такого не повторится, но говорить уже не в состоянии. Вместо этого обхватываю пальцами руку, которой он прижимает меня к кровати, словно только так могу удержать его рядом.
Грим продолжает мучительно медленно входить в меня и выходить длинными, размеренными движениями, а я кончиком пальца описываю круги вокруг клитора. Наконец он отпускает моё запястье и с силой вдавливает кулак в матрас рядом с моим плечом. Приподнимается и сильнее прижимается ко мне бёдрами.
Когда он меняет угол, у меня поджимаются пальцы на ногах и сжимаются внутренние мышцы. Долго я не продержусь — только не когда он точно знает, как заставить моё тело петь. Но стоит мне почувствовать, что вот-вот кончу, как Грим замирает. Я стону и двигаю бёдрами.
— Грим.
Я пытаюсь произнести его имя как предупреждение, но получается скорее мольба.
— М-м? Тебе что-то нужно, Омния? — гудит он. Его голос звучит сразу в несколько тонов.
— Мне нужно, чтобы ты продолжал двигаться, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
— Вот так?
Мерзавец качает бёдрами. Я приоткрываю рот и тихо вздыхаю, а затем торопливо киваю.
— Тебе нравится, Дамиана, когда я глубоко внутри тебя? Когда заставляю тебя дрожать?
Я молчу: он и так прекрасно знает, что мне нравится. Какой же он, блядь, дразнила! Грим откидывается назад и встаёт на колени между моих разведённых ног, выскальзывая из меня.
Я ввожу два пальца в свою киску, а большим круговыми движениями ласкаю клитор. Прищурившись, наблюдаю за Гримом. Он проводит по губам ребром ладони и запястьем, а затем облизывает верхние зубы. Я начинаю быстрее двигать пальцами и приподнимаю бёдра, чтобы проникнуть глубже. Это приятно, но гораздо сильнее меня заводит его собственнический взгляд.
— Если тебе не по силам справиться самому, может, сбегаешь вниз за Баззом?
Я закусываю губу. Я его дразню. Никогда бы не стала заменять его вибратором, даже если Базз — мой любимчик.
Грим рычит. Его глаза ярко пылают, как угли. С неожиданной быстротой он отталкивает мои руки, заставляя вынуть пальцы из киски, и поднимает меня. Сердце колотится, в кровь ударяет адреналин, я задерживаю дыхание. Грим держит меня на руках, крепко прижимая к себе.
— Я уничтожу Базза. Как только закончу с тобой.
Грим с силой прикусывает мой подбородок.
Он бросает меня на кровать. Я подпрыгиваю на матрасе и, наполовину перевернувшись на живот, падаю обратно. Не могу сдержать ухмылку: обожаю доводить его до такого состояния. Убираю волосы с лица и смотрю на него через плечо, но Грим прижимает меня к матрасу прежде, чем я успеваю толком его разглядеть. Он оттягивает мои бёдра назад, заставляя задрать задницу.
Грим нежно проводит пальцами по моей спине и спускается к ягодицам, пока не накрывает ладонью мою киску. Нежность этой ласки резко контрастирует с тем, как крепко он по-прежнему сжимает моё левое бедро.
— Эта игрушка умеет заставлять тебя кричать, Омния? Потому что я умею.
У меня вышибает воздух из лёгких, когда грудь ударяется о мягкий матрас. Следом вырывается испуганный вскрик. Грим уже глубоко внутри — так, блядь, глубоко, что от резкого проникновения мышцы сводит спазмом.
Грим прерывисто дышит, да и моё дыхание ничуть не ровнее. Господи боже. Из меня вырывается громкий, покорный стон. Мы ещё не трахались в такой позе. Обычно Грим требует, чтобы я всё время сосредотачивалась на нём, а теперь я могу закрыть глаза и чувствовать каждый его сантиметр внутри себя.
Чувствую его жар, когда он наклоняется над моей спиной и касается губами моего уха.
— А теперь позволь мне любить тебя.
Голос у него низкий, греховно сексуальный, но звучит твёрдо и непреклонно.
— Хорошо, — всхлипываю я. И Грим снова начинает трахать меня мучительно медленно. Я наслаждаюсь каждой секундой.
ГЛАВА 3
После как минимум трёх оргазмов у меня ноют кисти — так крепко я сжимала простыни. Грим прижимается к моей спине, гладит меня по боку и бедру, а время от времени просовывает пальцы между моих ног и проводит по клитору, заставляя мышцы снова дрожать.
— Когда ты успел всё это сделать?
Я оглядываю комнату. Теперь желание уже не застилает мне глаза.
— Понемногу.
— И как ты вообще затащил это сюда?
Я провожу ладонью по чёрному дереву кровати, любуясь сложной резьбой, которая тянется вверх по столбикам и переходит на балдахин.
Грим мягко целует меня в плечо, и я немного ёрзаю, стараясь прижаться к нему ещё ближе.
— Я мгновенно переносил и тебя, и Немейского, а ты удивляешься, как я перенёс кровать?
Его горячее дыхание согревает мою кожу. По голосу слышно, что он слегка улыбается.
Я слегка пихаю его локтем.
— Я не знала, что ты умеешь таскать мебель.
— Это всего лишь дерево и немного металла. Перенести их куда проще, чем живое существо.
С лестницы доносятся тяжёлые шаги. Кто-то идёт. Если это Котёнок, скоро наверняка начнутся топот и крики. Я кладу голову на подушку.
В дверях появляется Каликс. Он тяжело дышит. Плечи у него опущены, на лице — унылая гримаса. Я совсем забыла, что Грим велел ему найти нас, когда закончит со звонками. Оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть реакцию Грима, но тот остаётся совершенно невозмутимым.
Каликс окидывает взглядом почти пустую комнату.
— Ну конечно, у тебя должна быть жуткая кровать.
Он засовывает руки в карманы, будто вообще не замечает, что мы лежим в кровати совершенно голые, хотя сам то и дело поглядывает на меня.
— Она не жуткая, — огрызаюсь я, защищая эту прекрасную кровать.
Каликс опускает подбородок и приподнимает бровь.
— Не жуткая!
— Выглядит так, будто её притащили из подземелья какого-нибудь женского монастыря. Так что, у каждого из нас теперь будет своя комната? — слишком уж небрежно спрашивает Каликс.
Ну вот, опять они затеяли какие-то перемены.
— Наверное, если ты хочешь отдельную комнату.
Я хмурюсь, хотя вообще-то жаловаться мне не на что. Дом достаточно большой, чтобы у каждого было своё пространство. Но если у каждого появится своя комната, это значит, что спать мы тоже будем отдельно?
Каликс проходит чуть дальше по чердаку, разглядывая деревянный потолок и открытые балки. Я бывала здесь всего несколько раз, но мне тут нравится. Если бы пришлось выбирать комнату для Грима, я выбрала бы именно эту. Несмотря на крошечные окна и круто скошенный потолок, здесь удивительно просторно. В углу свалено несколько старых коробок, большинство поверхностей покрыто тонким слоем пыли, но всё равно здесь уютно.
Каликс безразлично пожимает плечом.
— Было бы неплохо иметь что-нибудь в этом роде. Место, где можно побыть одному. Хотя зрители мне не мешают.
Он похотливо ухмыляется мне. Отдельная комната, где можно уединиться, и правда может оказаться неплохой идеей. Уверена, Котёнок её оценит.
Грим проводит пальцем по моему боку, и Каликс тут же переводит взгляд на его руку.
— Узнал что-нибудь после звонка?
Я изо всех сил стараюсь, чтобы голос не дрожал. За такие усилия мне вообще-то полагается награда. Грим касается меня, Каликс смотрит — и кровь у меня снова начинает бурлить.
— Не особо.
Каликс следит за рукой Грима и вдруг замирает. Совершенно неподвижно. Представляю, как он набрасывается на нас. Интересно, что бы сделал Грим?
Снизу раздаётся оглушительный рёв, и я несколько раз быстро моргаю. Похоже, Гуннар нас ищет. Каликс тихо ругается и резкими движениями убирает светлые волосы со лба.
— Дамиана? — снова кричит Гуннар, теперь уже гораздо ближе.
