Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 36
— Давайте сначала подождём и посмотрим, свяжется ли ведьмак с Торином.
Снова смотрю в телефон, понимая, что просто оттягиваю неизбежное. Пара лишних часов ничего не изменит. Сегодня утром, перед тем как лечь спать, я уже рассказала Эйсон о намерении вернуться домой и сообщить парням новость. Всю ночь хранить её в тайне было чертовски тяжело. Грим не раз спрашивал, о чём я задумалась, когда замечал, что я выпала из разговора. Отвечала расплывчато, чтобы он не почувствовал ложь. Не знаю, способен ли он вообще её распознать, но лучше перестраховаться.
— А там точно безопасно? Антонио ведь знает, где ты живёшь? — вмешивается Торин. — Может, вам лучше остаться?
Смотрю на него. Он искренне беспокоится. Среди всей моей паники я даже не задумывалась, что Торин может особенно болезненно воспринимать беременность. Ведь он потерял свою пару при родах. Не думаю, что он пожелал бы кому-нибудь такой судьбы. Как объяснить ему, что я хочу домой только ради того, чтобы рассказать парням о ребёнке?
— Сделаю вид, будто ты не оскорбил меня предположением, что я не способен защитить свою пару, — сухо говорит Каликс.
Торин открывает рот, но тут же закрывает, хватается за затылок и отвечает:
— Некоторые вещи нам неподвластны.
Каликс пристально разглядывает Торина, оценивая его реакцию.
Я бросаю телефон на диван рядом с собой.
— Вообще-то можно ехать прямо сейчас. Если что-то выяснится, ты позвонишь Каликсу, да?
Не дав Торину ответить, добавляю:
— Эйсон скоро вернётся. Просто из вежливости пошла предупредить местную банду убийц, что приехала в город.
Дальше всё происходит так быстро, что я не успеваю опомниться, как оказываюсь в своей спальне между Каликсом и Гримом. Обычно это весьма приятное место.
Снизу без всякой необходимости орёт Гуннар:
— Я здесь, внизу!
Я тихо смеюсь, а потом глубоко вдыхаю.
— Пойдёмте вниз. Нам нужно кое о чём поговорить.
Каликс грубо хватает меня за плечо и разворачивает к себе лицом. Он напряжённо смотрит на меня своими ореховыми глазами.
— Я его убью. У него не будет ни единого шанса.
— Ты вообще о чём? — Я выдёргиваю плечо из его хватки.
— Если думаешь, что я позволю ему тебя тронуть, что хоть один из нас позволит, — ошибаешься.
Оглядываюсь. Гуннар тоже уже здесь. Все трое смотрят на меня по-разному, но никто даже не одёргивает Каликса за то, как он только что со мной обошёлся.
— Понятия не имею, какого хуя ты несёшь. Но если ещё хоть раз, — рычу я, подступая к Каликсу почти вплотную, — схватишь меня так от злости, я перережу тебе горло и посмотрю, как ты истечёшь кровью.
Вылетаю из комнаты. Под кожей кипит такая ярость, что кажется, я сейчас спалю весь дом.
— Дамиана, — зовёт Гуннар, но я его игнорирую.
— Ублюдки.
Когда они мчатся за мной вниз по лестнице, кажется, весь дом сотрясается. Внизу Грим возникает прямо передо мной.
— Отойди!
— Немейский думает, что ты хочешь Волчонка, — сообщает Грим, не сдвигаясь с места и не пытаясь смягчить слова.
Толкаю его в плечо. И сама понимаю иронию: только что толкнула Грима, хотя Каликсу пригрозила смертью за похожее действие.
— Тогда он идиот. И ты тоже идиот, раз поверил в эту херню!
— Я же говорил, — огрызается Гуннар.
— Блядь! Прости, но сегодня утром я слышал, как ты говорила, что не знаешь, как нам что-то сообщить. А потом Эйсон выдала ту хуйню про сухость во влагалище. Что мне, блядь, было думать? — кричит он, по-прежнему злой.
— Это вообще, блядь, никак не связано с Торином!
Будь у меня соседи, они уже сидели бы на лужайках в складных креслах и слушали весь этот пиздец.
— Тогда о чём вы разговаривали? — жёстко спрашивает Гуннар, скрестив руки на груди и встав рядом с Каликсом, словно они единым фронтом против меня.
— Пошёл ты. Я не обязана тебе ничего рассказывать.
Я снова пытаюсь уйти, но они все следуют за мной.
— Ебаный идиот. Это первое, что пришло ему в голову? Что я хочу трахаться ещё с кем-то? Будто мне мало трёх членов, которые у меня уже есть!
Разговариваю сама с собой, а от ярости всё тело едва не дрожит.
— Ты с ним ласкова. Волчонком называешь, — пытается объяснить Гуннар, ничуть не помогая им обоим.
— Конечно, я с ним ласкова! Вопреки всеобщему мнению, я не бессердечная сука, а он только что потерял свою грёбаную пару!
Грим отходит от двух других мужчин, не отрывая от меня взгляда.
— Вам сейчас лучше помолчать, — предупреждает он их.
— Нет, — настаивает Гуннар. — Она сама призналась, что что-то скрывает от нас. Я хочу знать, что именно.
Качаю головой. Ни за что сейчас им не расскажу. Тем более после такой ссоры. С усилием заставляю себя говорить спокойнее.
— Нет. Сейчас я не готова это с вами обсуждать.
Гуннар фыркает, будто я веду себя как ребёнок. С огромным трудом удерживаюсь от язвительного ответа. Он смотрит на Каликса, словно ждёт, что тот что-нибудь добавит. Но Каликс молчит, поворачивается ко мне спиной и уходит, даже не признав, что поступил неправильно.
От этого у меня болезненно сжимается грудь.
Я облизываю губы.
— Грим, прости, что толкнула тебя у лестницы. Я поступила неправильно.
Не дожидаюсь ответа. Прохожу мимо него в прихожую и выхожу через парадную дверь.
На улице гораздо прохладнее. До рассвета ещё несколько часов, двор погружён во тьму, а луна и звёзды дают лишь тусклый, мрачный свет. С крыльца даже не могу разглядеть, где начинается лес.
Когда становится ясно, что на этот раз никто не пойдёт за мной, кладу ладонь на низ живота и несчастно шепчу:
— Ну… всё прошло совсем не так, как я ожидала.
Просидев час на крыльце и надувшись на весь свет, возвращаюсь в дом. Решаю считать личностным ростом то, что никому не пришлось меня уговаривать.
Ура мне.
Когда захожу в свою любимую гостиную, Каликс сразу поднимает голову. Я и без того знала, что они здесь. Всё ещё злюсь из-за его выходки, но понятия не имею, как обсудить это по-взрослому.
Гуннар складывает руки на груди, будто защищается от меня. Чувствую себя побеждённой ещё до того, как заговорила, но всё равно заставляю себя произнести:
— Короче… хуёво, что вы мне не доверяете. Такое чувство, будто вы думаете, что я не ценю наши отношения. Понимаю, вам досталась не самая выгодная сделка: каждый получил только меня, а мне достались все вы. Но я бы никогда с вами так не поступила. Ни с одним из вас.
Не знаю, куда деть руки. По бокам они висят как-то нелепо, на бёдрах тоже кажутся неуместными, поэтому я просто неловко переминаюсь.
Жду, что хоть кто-нибудь ответит. Может, даже возразит, что никакой невыгодной сделки не было.
Но никто не произносит ни слова.
И это больно.
Сглатываю ком в горле. Уже не знаю, что сказать, если они даже не хотят со мной разговаривать.
Большим пальцем я указываю себе за спину.
— Я устала, так что…
Говорю в нос, словно он заложен, но стараюсь не обращать внимания. Выхожу с высоко поднятой головой.
Правда, только до лестницы.
Там наконец перестаю притворяться и медленно поднимаюсь в свою комнату.
Закрываю за собой дверь и поворачиваю ключ. Впервые за несколько месяцев запираю их по ту сторону двери, но сейчас мне необходимо побыть одной. Ещё раз вынести их молчаливое отчуждение я не смогу.
Лучше сама отгорожусь от них, прежде чем они успеют оттолкнуть меня.
Долго стою под горячим душем. Может, даже несколько слезинок скатилось по щекам, но я ни за что не признаюсь. Потом надеваю легинсы и одну из своих огромных футболок. Постельное бельё свежее — вот что значит нанять уборщиков, которые приходят, даже когда меня нет дома.
Не рассчитываю быстро заснуть, но, закрыв глаза, с удивлением осознаю, насколько устала. Стараюсь ни о чём не думать, а каждую новую мысль мысленно накрываю чёрным покрывалом, пока наконец не засыпаю.
