Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 35
Каликс поднимает голову, видит меня — и сразу мрачнеет.
— Всё нормально?
Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Каликс тревожится ещё сильнее.
— С ней всё нормально. Мы просто обсуждали мою сухость во влагалище, а ты нам помешал.
Эйсон упирает руки в бока. Каликс на мгновение широко распахивает глаза, а затем с удвоенным усердием принимается оттирать пол.
— Пошли, Дами. Давай закончим разговор там, где нам никто не помешает.
Заставляю себя подняться и краем глаза замечаю, как Эйсон, пока Каликс занят уборкой, грозно смотрит на Торина. Чёрным ногтем проводит поперёк горла, предупреждая Волчонка, чтобы держал язык за зубами. Обычно я бы рассмеялась, но сейчас настолько оцепенела, что лишь благодарно пользуюсь возможностью уйти от Каликса и Торина и хоть немного свыкнуться с тем, что беременна.
Ебаный пиздец.
У лестницы меня вдруг разбирает нервный смех. Подставляю Эйсон ладонь, и она забирается на неё.
— Сухость во влагалище? — Гуннар высовывается из спальни с ещё влажными после душа волосами и смотрит прямо на меня. — Я могу это исправить.
Он ухмыляется.
— Правда, можешь? — весело пищит Эйсон.
Гуннар резко прячет голову, только сейчас заметив, что Эйсон тоже здесь.
— Не-а.
Он особенно отчётливо произносит последнее «а» и скрывается в спальне, отчего я смеюсь ещё сильнее. Мы идём в комнату Ким. Подставляю ладонь к кровати, и Эйсон сходит с моей руки.
— Спасибо. Мне это было нужно, — говорю я о короткой возможности посмеяться.
Эйсон театрально прижимает тыльную сторону ладони ко лбу, словно героиня старого фильма.
— И вот что её погубило, дамы и господа! Жуткие слухи о её сухой киске. В конце концов бедняжка не выдержала, высохла и умерла от недостатка членов.
— Ну ты и королева драмы. Найдём какого-нибудь бедолагу, который устроит твоей пересохшей киске ванну из спермы.
Эйсон мечтательно смотрит куда-то вдаль.
— О да. Думаю, одной порции от Волчонка мне хватило бы, чтобы оставаться мокрой несколько дней.
Она валится навзничь на кровать, широко раскинув руки и ноги.
Мои мысли тут же возвращаются к настоящей причине, по которой лучшая подруга только что подставилась ради меня.
Я беременна.
Кладу ладонь на низ живота. Хочется попробовать медитацию, которой научил меня Грим: вдруг получится снова почувствовать то сияние? Когда я ощущала это тепло, всё казалось правильным. Теперь, поняв, что оно означает, надеюсь хоть немного унять панику, от которой сжимает горло. Бояться я не привыкла.
Эйсон улавливает перемену в моём настроении, запрокидывает голову, чтобы взглянуть на меня, потом переворачивается на живот и подпирает подбородок ладонями. Приделать бы ей маленькие крылышки — вылитая готическая Динь-Динь.
— Будем считать хорошим знаком, что ты улыбалась и больше не обещаешь блевать, — осторожно замечает она.
Моя улыбка исчезает.
— Ох, дорогая, — вздыхает Эйсон.
— Я ведь никогда даже не задумывалась о материнстве. Не знала, что это вообще возможно. Ебать, а если бы залетела от какого-нибудь случайного мужика?
— Сомневаюсь, что такое вообще могло бы случиться, Дами.
Начинаю теребить кожу возле ногтя на большом пальце. Много лет так не делала — с самой школы-интерната.
— Когда мне им сказать? Как сказать? Мне придётся идти к обычному человеческому врачу?
Меня охватывает ужас.
Впрочем, мысль о Гриме, Каликсе и Гуннаре, которые стоят в родильной палате и угрожают врачу и медсёстрам расправой, даже забавляет. А потом вспоминаю, что мне придётся рожать, буквально выталкивать из себя ребёнка, и сочувственно хватаюсь за киску.
— Сейчас не время себя там ласкать, — фыркает Эйсон.
— Да я не ласкаю себя. Я утешаю свою киску. После этого она ведь может уже никогда не стать прежней.
— Да заткнись ты. Рассуждаешь как какой-то тупой мужик.
— Но это же будет пиздец как больно! — восклицаю я.
— Для этого существуют обезболивающие, — отмахивается Эйсон.
— Ребёнок.
Качаю головой. Факты отрицать бесполезно, но до меня, кажется, всё ещё не дошло. Будто это происходит одновременно и со мной, и с кем-то другим.
— Дами. — Эйсон переходит на самый ласковый, успокаивающий тон. — Пойми: это твоё тело и твой выбор. Ты никому ничего не обязана рассказывать.
Эйсон широко распахивает глаза и, заканчивая фразу, прикусывает нижнюю губу.
От одной мысли о том, на что она намекает, у меня перехватывает дыхание. Решительно мотаю головой.
— Нет. Я бы никогда не смогла.
Я вообще больше не хочу об этом думать.
Эйсон словно вся обмякает. Надеюсь, от облегчения.
— Хорошо, — выдыхает она, подтверждая мою догадку.
— Но я не знаю, как они к этому отнесутся.
Пытаюсь представить реакцию каждого из них — и ничего не выходит.
— Сказать им всем вместе или по отдельности? Сейчас или уже когда вернёмся домой?
Я выпаливаю вопрос за вопросом и никак не могу остановиться. Мысли скачут во все стороны.
— Решать тебе, Дами. Но если хочешь моего совета, лучше сказать им поскорее.
Она тянется ко мне и кладёт крошечную ладонь на мою ногу.
— Чую, ты тревожишься совсем не о том.
— В смысле?
— Я бы скорее боялась обзавестись тремя бешеными наседками, чем того, что они расстроятся.
Она убирает руку.
— Не дай бог тебе ушибить палец на ноге — Смерть ещё устроит апокалипсис.
Она закатывает глаза.
Я фыркаю, но ведь она не ошибается.
— Может, тогда подождать и сказать им уже после того, как мы разберёмся с Антонио?
Эйсон морщится.
— Решать тебе. Но они не обрадуются, когда узнают, что ты от них это скрыла, — замечает Эйсон, и в её словах слышится предупреждение.
ГЛАВА 19
— Есть новости от ведьмака? — Гуннар сталкивает ноги Торина с подлокотника дивана. Тот едва успевает удержать равновесие, прежде чем сесть. — Ты сюда переезжаешь, что ли?
— Вообще-то это мой дом, раз он принадлежит члену моей стаи. — Торин приподнимает брови.
— Ага, только у тебя ещё есть роскошный особняк чуть дальше по дороге, — напоминает Гуннар.
— Ага, только вам от меня ничего не надо, а им нужно всё, — бормочет Торин себе под нос.
После этого Гуннар больше не поднимает эту тему.
— Ведьмак? — напоминает Каликс.
— Пока нет. Но у него нет моего личного номера. Позже спрошу у Ким. Если бы он связался с ней, она наверняка уже сообщила бы мне.
Торин то и дело поглядывает на меня. Делаю вид, что ничего не замечаю, и продолжаю играть на телефоне.
— А брауни куда делась?
Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Торина.
— Она где-то здесь, — уклончиво отвечаю я.
Если он думает, что может безнаказанно выдать мой секрет, пока Эйсон нет в комнате, то смертельно ошибается.
— Может, пошла за зельем для уменьшения, о котором говорила. Я предупредила, что затея так себе. Кто знает, что именно оно уменьшит и вернётся ли потом всё к прежнему размеру?
Демонстративно смотрю на его пах. Торин тут же отворачивается, и после этого я почти не замечаю, чтобы он так часто на меня пялился.
Мужчины до смешного предсказуемы.
Грим неспешно выходит из кухни. Облизываю губы и оглядываюсь: все на месте. Впервые за весь день мы собрались в одной комнате.
— Я тут подумала… может, сегодня съездим домой? Меня там уже больше недели не было, а если понадобимся здесь, сможем сразу вернуться.
— Уезжаешь? — Торин кажется немного испуганным.
— Только на день. Хочу поспать в собственной кровати. А ты пока можешь и дальше прятаться здесь, — предлагаю, почему-то чувствуя себя виноватой, будто бросаю его.
Грим берёт прядь моих волос и перебирает её пальцами.
— Если хочешь, могу перенести тебя туда прямо сейчас.
— Только не без меня. В прошлый раз ты получил её в полное распоряжение, — заявляет Каликс, вставая так резко, будто Грим может прямо сейчас унести меня, а он намерен ухватиться следом.
