Нечто вроде монстра (ЛП), стр. 27
Я прохожу мимо Торина и легонько хлопаю его по плечу.
— Не знаю, собираешься ты его обращать или нет, но у него явно проблемы. Просто предупреждаю.
Гуннар не сводит с меня глаз, пока я подхожу ближе.
— Привет, Котёнок. До чего же ты у меня хорош, когда весь злой и рычишь, — воркую я, прижимаясь к нему всем телом.
Губами лишь слегка задеваю кожу на его шее над воротником, а потом оставляю там мягкий поцелуй приоткрытым ртом.
Одна его рука обхватывает меня за спину.
— Стоит оставить тебя одну на пять минут — и неприятности сами тебя находят.
Он говорит слегка невнятно: его челюсть уже изменилась, приспосабливаясь к острым как бритва зубам.
— Я не люблю неприятности.
Я разворачиваюсь и прислоняюсь спиной к Гуннару.
— Убей его, если тебе от этого станет легче. Но предупреждаю — будет ужасно скучно.
Шевелю мизинцем, показывая, как мало усилий понадобится моему мужчине — нет, моему Берсерку, — чтобы от него избавиться.
Торин оглядывается через плечо и встречается со мной взглядом.
— За оскорбление я сам с ним разберусь.
Его тёмно-карие глаза впервые за весь вечер выглядят по-настоящему живыми. Кажется, Торину это нужно гораздо сильнее, чем Гуннару. К тому же у меня есть идея получше, как помочь Гуннару снять напряжение.
ГЛАВА 14
Я увожу Гуннара подальше от небольшой толпы, собравшейся вокруг Торина и разозлённого мужика. Он не сопротивляется, но постоянно оглядывается, пытаясь увидеть, что творится за спиной.
— Ну же, я разве не обещала тебе особенный минет?
Вот теперь всё его внимание приковано ко мне. Он сильнее сжимает мою руку и впивается в меня пронзительным взглядом.
— Что?
— Ты прекрасно слышал.
Я разворачиваюсь и иду спиной вперёд, чтобы видеть его лицо.
— Твой член, мой рот. Интересует?
Зрачки у него расширяются, а когда он сглатывает, голова слегка дёргается.
— Не будет такого дня, когда я отвечу на это иначе, чем «блядь, да».
— Тогда пошли.
Снова разворачиваюсь, и теперь уже Гуннар тащит меня за собой, пока мы не оказываемся в почти пустом коридоре. Из одной двери выходит женщина. Она пока нас не замечает: всё её внимание сосредоточено на маленькой изящной сумочке, которую она сжимает в руках.
Гуннар идёт прямо к двери, из которой вышла женщина, и на ходу бормочет:
— Прошу прощения.
Произносит он это словно по привычке и заглядывает внутрь. Проходя мимо, женщина озорно мне подмигивает. Наверняка узнала этот целеустремлённый вид мужчины, которому не терпится заняться делом.
Гуннар, как обычно, слишком сильно распахивает дверь, и та с грохотом ударяется о стену. Я даже не пытаюсь ничего сказать. У меня есть всего секунда осмотреться, прежде чем он ведёт меня в небольшую зону отдыха при женском туалете. Напротив зеркала стоит невысокая скамья, на которой уместились бы три женщины. По бокам у неё закруглённые валики вместо подлокотников.
Гуннар кладёт огромную ладонь мне на плечо и надавливает, а другой рукой расстёгивает штаны. Я послушно опускаюсь на колени. Он низко склоняет голову, почти касаясь подбородком груди, но я всё равно вижу массивную квадратную челюсть и широкие плечи. Значит, зверь в нём ещё не до конца отступил.

Смотрю на него снизу вверх сквозь ресницы и, хотя стою перед ним на коленях, чувствую необыкновенную власть. Когда я придвигаюсь и скольжу грудью по его ногам, ноздри Гуннара раздуваются. Он достаёт из штанов уже каменный член. Я довольно мычу.
Гуннар ведёт ладонь с моего плеча к затылку, хватает меня за шею сзади и резко притягивает к себе, заталкивая член в рот. Провожу ладонями по его бёдрам, затем одной обхватываю основание члена, а другую просовываю в штаны, накрывая яйца. Он горячий, как огонь. Когда Гуннар чуть шире расставляет ноги, чтобы мне было удобнее, молния впивается в тыльную сторону моей ладони, но мне плевать.
Позади слышится шум смываемой воды, но я не останавливаюсь: беру член глубже и одновременно двигаю рукой вверх-вниз по стволу. Затем отстраняюсь, оставляя во рту только бархатистую головку, и, обильно смачивая член слюной, продолжаю ласкать его рукой.
Гуннар грубо сжимает мои длинные волосы в кулаке, а пальцами другой руки почти благоговейно проводит вдоль моей челюсти. В почти полной тишине резко щёлкает замок кабинки. Я слегка поворачиваю голову и прищуриваюсь, замечая выходящую женщину. Она уже смотрит на спину Гуннара. Значит, мы её не застали врасплох. Интересно, как долго она сидела в тесной кабинке, прежде чем решилась выйти.
Продолжая двигать руками, я выпускаю член изо рта с влажным звуком. Гуннар рычит и тут же снова подаётся ко мне, сильнее стискивая волосы. Мне плевать, что женщина знает, чем я здесь занимаюсь. Но при одной мысли, что она увидит его толстый член, меня накрывает ярость.
— Вон!
Снова беру член так глубоко, что, даже если она обернётся, увидит только мой рот, растянутый вокруг него. Женщина уходит, даже не помыв руки — фу, блядь, — и оглядывается через плечо лишь перед тем, как за ней закрывается дверь.
Гуннар, кажется, вообще ничего не замечает. Снова смотрю на него снизу вверх. Рот слегка приоткрыт, видны нечеловеческие зубы. Я приподнимаюсь на коленях, крепче сжимаю яйца и начинаю сосать сильнее. Гуннар тяжело дышит, резко толкается бёдрами, и член упирается мне в заднюю стенку горла. Мышцы горла рефлекторно сжимаются. Я дышу носом, но могу делать только короткие вдохи: Гуннар начинает трахать меня в рот.
Я бы улыбнулась, если бы могла, но слишком занята тем, чтобы ему было хорошо и мне хватало воздуха. Убираю руку от основания члена — и Гуннар окончательно теряет контроль. Сосать уже даже не нужно. Челюсть раскрыта до предела, слюна течёт по подбородку, а когда я смогу вдохнуть в следующий раз, зависит только от него. Никакой красоты в этом нет. Всё грубо, грязно и, блядь, невероятно горячо. Чувствую, как набух клитор, и каждый раз, когда чуть двигаюсь из стороны в сторону, шов джинсов восхитительно трётся о него.
Через несколько мгновений Гуннар кончает, резко толкнувшись бёдрами. Языком чувствую, как пульсирует толстая вена вдоль члена, пока сперма льётся прямо в горло. Даже не пытаюсь вдохнуть. Если сделаю это сейчас, сперма наверняка потечёт из носа, а такое даже для меня слишком.
К счастью, он быстро отстраняется, и я жадно хватаю воздух, одновременно сглатывая. Вытираю подбородок тыльной стороной ладони и вытаскиваю другую руку из его штанов. Молния успела оставить несколько болезненных царапин и содрать кожу в одном месте. Оттуда немного сочится кровь.
Не успеваю даже перевести дыхание, как Гуннар подхватывает меня под мышки и поднимает с колен. В два шага добирается до скамьи и садится, усаживая меня к себе на колени верхом. Я наклоняюсь, собираясь прижаться к нему, но он просовывает руку между нашими телами и накрывает ладонью мою киску, надавливая прямо на клитор.
Мы соприкасаемся лбами, и я опускаю взгляд.
— Если бы я знал, что смогу вывести тебя отсюда незамеченной, то разрезал бы… — Большим пальцем он проводит по центральному шву моих джинсов до молнии. — …вот здесь и трахнул тебя.
Гуннар умеет вытворять с ножом чудовищные вещи. Я видела, на что он способен, в ту ночь у Ванессы и не раз наблюдала, как он тренируется дома. От мысли о бритвенно-остром лезвии рядом с кожей и о том, что я могу полностью ему доверять, зная, что он меня не порежет, мне почти хочется умолять его попробовать. Ну и что, если потом придётся уйти в джинсах с вырезанной промежностью? Меня бы это вполне устроило.
Я обвиваю одной рукой его шею и прижимаюсь губами к уху.
— Я бы тебя не остановила.
Он качает головой.
— Ты вся горишь.
Гуннар проводит рукой выше, расстёгивает пуговицу на моих джинсах, а затем опускает короткую молнию. Когда пальцы касаются кожи, я задерживаю дыхание и придвигаюсь ближе. Гуннар смотрит через моё плечо.
