Искатель 29 (СИ), стр. 42
— Двое? — предположил я.
— Нет, один. Видишь, узкий след всегда между широкими? Может, волочит заднюю лапу или хвост.
Разведчик указал на разломанный край льда. Снаружи лежала свежая крошка, а под ней обнаружились сухие косточки, мелкие, с остатками серой шерсти. Корвин перевернул одну концом ножа.
— Съел кого-то и устроился переждать день.
— Недолго он тут пожил, — пробормотал я.
В нише раздался глухой треск, под краем настила сдвинулась тень. Я оттеснил всех на два шага назад и только потом заглянул под навес с той стороны, где его не заслоняла стойка, включив Глаз Истины.
Тут же начала расходоваться мана, а над видимой частью существа появилась метка: «Уступный панцирник, восемнадцатый уровень», остальное скрывал камень. Ни подробного устройства лап, ни любезной подсказки «бей сюда» я не получил. Попробовал сместиться ещё, но и дальше увидел только скалу. Поддерживать навык, разглядывая её, было незачем.
— Панцирник, — сообщил я Корвину.
— Встречал таких, но только на открытой осыпи, не в такой дыре. Передние щитки очень крепкие, тяжело пробить.
— Чем таких берут?
— Выманивают на открытое пространство. Здесь ему удобно, нам нет.
Тварь оказалась размером с очень упитанного кабана, только плоская и широкая. Между пластинами серого панциря торчали жёсткие волоски, над спиной выступали высоко поднятые бронированные лопатки, а передние конечности заканчивались толстыми загнутыми когтями, ими зверь цеплялся за камень и подтягивал себя, почти не поднимая брюха от земли. С моего места просматривалась ещё одна пара ног, коротких, с широкими пятками, задняя часть оставалась в тени.
Панцирник не бросался на нас, это могло обмануть того, кто решил бы пройти мимо, лежит себе и лежит. Но край доски над его головой уже раскололся от удара, и для человека, ступившего туда, этого было вполне достаточно, чтобы рухнуть вниз.
— Можно перекрыть проход и прислать ловчих, — предложил Корвин.
Я посмотрел на тропу. На внешней стороне обрыв, на внутренней ниша. Чтобы установить клетку или тяжёлую ловушку людям придётся стоять прямо перед зверем, а мы уже были здесь со щитами и оружием.
— Сначала попробуем выманить. Если не выйдет, сами к нему не полезем, вызовем специалистов.
Корвин кивнул ветерану с канатом. Тот привязал к концу небольшой мешок, кинул внутрь кусок вяленого мяса из дорожного запаса и копьём протолкнул приманку под край навеса. Мы отошли к расширению тропы, оставив зверю свободную дорожку. Я встал впереди, держа щит перед собой и не прижимая его к груди.
Канат натянулся, мешок зашуршал по камню. Панцирник приподнял передний щиток, и я увидел под ним маленькую тёмную голову с двумя блестящими глазами. Зверь потянулся вперёд.
Ещё полшага — и его плечи вышли бы из-под навеса. Я уже собирался подать знак тянуть быстрее, когда за спиной скрипнула доска; один из ветеранов переставил ногу на край настила.
Панцирник резко развернулся, врезавшись своей торчащей лопаткой именно в эту доску. Настил подпрыгнул, ветеран отпрянул на камень. Я шагнул поперёк прохода, прикрываясь щитом, но бить было некого, зверь втянулся под навес и прижался к скале. Кусок мяса остался лежать буквально в полушаге от морды.
— Не голодный, — сказал один из охотников.
— Или мы предложили ему кое-что поинтереснее, — ответил я, глядя на качающуюся доску.
Я поднял с земли камешек, перебросил его через приманку, и он щёлкнул у самой ниши. Панцирник не сдвинулся с места. Тогда я положил ладонь на настил и ощутил, как по дереву отдаётся шаг Корвина. Под навесом раздался скрежет.
— Стойте, — сказал я. — Все.
Мы замерли, и зверь перестал скрести почти сразу. Я не мог сказать, что разгадал его способ охоты, но одно теперь стоило проверить: мясо его привлекало не так сильно, как наши шаги.
Корвин сделал знак людям оставаться на месте, я присел за щитом и дотянулся до края треснувшей доски остриём меча. Лёгкий нажим… Ничего. Надавил чуть сильнее, дерево коротко скрипнуло.
Зверь ударил не туда, где стоял я, а именно в ту точку, откуда донёсся скрип.
Когда повторил движение уже с другой стороны, ответ пришёл именно туда; панцирник подался за скрипящей доской. Нельзя было утверждать, что он совсем не пользуется глазами или чует только дрожь, но два раза подряд он ударил в то место, где двигался настил. Для ближайших нескольких минут этого знания хватало.
— Приманивать его мясом бесполезно, — сказал я. — Он реагирует на звук и движение. Доску можем снять?
Смотритель, остававшийся за поворотом, ответил, что эта секция только прикрывает водоотвод, основная тропа вырублена в камне, и, убрав настил, мы не обрушим дорогу.
— Потом перестелим, — решил я. — Сначала вытащим его из убежища.
Один из ветеранов поддел дальний конец доски крюком, гвозди заскрипели, и панцирник тут же ударил снизу. Доска треснула окончательно и поднялась, ветеран вытянул её на свободное место. Мы получили длинный обломок, а зверь отверстие над головой.
Он не полез наверх, а прижал передние щитки к нижней кромке камня, выставив наружу только лопатки. Я видел теперь всю переднюю половину, но уязвимое брюхо оставалось прижатым к земле. Удар копьём в спину дал бы звонкий звук и испорченное настроение, в худшем случае наконечник застрял бы в броне твари, а мы лишились бы оружия в тесном проходе.
— Можно попробовать сверху расколоть его панцирь, — предложил ветеран со щитом.
Я посмотрел на щель между тропой и навесом. Восемнадцатый уровень зверя не требовал от меня предельных усилий, на открытой местности уже давно закончил бы охоту, но здесь удар прошёл бы сквозь панцирь в камень водоотвода. Выдержит ли край дорожки, я не знал, иначе потом пришлось бы охранять пролом.
— Не здесь, выведем на расширение.
Корвин уже рассматривал нижний край ниши.
— Он не просто лежит, а упирается, передними лапами цепляется за выступ, средними держит пол. Видишь пятки?
Широкая подошва лап твари делилась на две жёсткие половинки, между ними поблёскивала влажная кожа. Зверь вжимал лапы в шероховатый камень, и сдвинуть его по прямой было всё равно что тащить заклиненный ящик. При этом на гладком льду за нишей оставались глубокие продольные царапины, он цеплялся ещё и когтями.
— Если потянем за голову, только прочнее встанет, — сказал я. — Надо повернуть.
— Сначала пусть выйдет.
Мы уложили вытащенную доску наискось, один её конец заходил под край навеса, второй лежал на ровном камне у расширения. Ветеран обвязал дальний конец канатом, отошёл за стойку перил и натянул верёвку. Я занял место сбоку от доски, Корвин напротив, третий охотник прикрыл мой левый бок щитом. Разведчик стоял с крюком, готовый поддеть лапу, когда увидит её целиком.
Пришлось снять шапку и засунуть за пояс, иначе она сползала на глаза, когда наклонялся. Увидь меня сейчас Мила, тут же выразила бы своё недовольство, но объяснять чудовищу пользу тёплого головного убора я не собирался.
Канат дёрнулся, дерево заскребло по камню, под навесом клацнули покрытые щитками лопатки.
Ещё рывок.
Панцирник высунул голову и передние лапы. Теперь я видел его зубы, короткие, крепкие, с широкими основаниями. Такие не прокусывают аккуратную дырочку, а дробят кости и могут заодно проверить качество сапога вместе с ногой.
Доска снова сдвинулась. Зверь навалился на неё передней частью, пытаясь прижать и подтянуть к себе. Ветеран отпустил верёвку на локоть, чтобы она не порвалась, и я ударил краем щита по доске возле своих ног.
Панцирник рванул ко мне быстрее, чем можно было ожидать от каменного блина.
Я подставил щит под углом и шагнул в сторону, пропуская удар мимо корпуса. По предплечью прошла тяжёлая дрожь, когда лопатка твари скользнула по железной окантовке с мерзким, сводящим зубы звуком. Зверь вышел из ниши почти целиком, но задними ногами всё ещё цеплялся за край.
Я упёрся сапогом в камень и толкнул его, чтобы не дать довернуть голову к моей ноге. Панцирник распластался, и вместо свободного прохода мы получили живой капкан поперёк тропы.
