Искатель 29 (СИ), стр. 32

Она быстро прочитала первую часть, но на обороте задержалась, провела ногтем вдоль строки, вернулась на несколько слов назад и подняла глаза.

— Под «сохранением обязанностей дома» какие именно подразумеваются?

Лорд бросил взгляд на стоявшего за ним писца, тот слегка наклонился вперёд.

— Содержание гостевого крыла и мест приёма при нём, Ваше Высочество. Давно установленный обычай, это весьма почётно.

— Кто определяет, кого нам принимать?

— Городской совет направляет достойных лиц с соответствующими письмами, обычно это люди, занятые торговлей. Вы выделяете несколько комнат, обеспечиваете стол и помощь в размещении сопровождающих.

Я перестал улыбаться. На рисунке гостевое крыло выглядело почти таким же большим, как жилое. Очень милый домик! Нам дарили крышу, под которой кто-то другой намеревался расселять своих людей, причём за наш счёт, если правильно понял слово «содержание».

Селисия протянула грамоту мне, придерживая пальцем нужное место. Я прочитал. Расходы действительно ложились на владельца, ограничений на число принимаемых гостей не значилось.

— Расходы на дом несёт новый владелец? — уточнила жена.

— Да, конечно, как на любую свою недвижимость.

— В том числе расходы на приём тех, кого мы не приглашали. Ещё меня интересует следующий пункт про ограничение на продажу до передачи этих обязанностей следующему владельцу.

Писец чуть заметно расправил плечи. По крайней мере теперь ему не требовалось делать вид, что на обороте только украшение.

— Условия переходят вместе с правом владения, — подтвердил он.

Мне захотелось вернуть серебряное перо лорду с максимально кратким пожеланием, но Селисия коснулась моего локтя, прося не проглотить оскорбление, а дать ей договорить. Я вернул грамоту.

— Благодарю за добрые намерения, — вежливо сказала она, — но в таком виде я не могу принять дом.

У лорда застыло лицо, несколько человек в очереди перестали переговариваться. Распорядитель шагнул ближе, готовый сгладить неловкость, и остановился, когда Селисия чуть повернулась к нему.

— Ваше Высочество, это не повинность, — мягко возразил даритель, — а возможность укреплять связи. Ваша семья как раз располагает средствами и влиянием, чтобы поддерживать дом на должном уровне, прежним владельцам это стало… затруднительно.

Последние слова прозвучали тише. Я посмотрел на рисунок ещё раз. Сад красивый, штукатурка свежая, но на рисунке можно изобразить что угодно. Ладно, по крайней мере причину щедрости нам теперь назвали.

— Я понимаю, — ответила Селисия. — Но взваливать на себя обязательство содержать городской приёмный дом — плохой способ начать наше знакомство. Не хочу обещать то, что потом не смогу выполнить.

Из ближайшего круга вышел Дирик и протянул руку за грамотой, Селисия подала её отцу. Король прочитал отмеченную строку.

— Подобные обязанности встречаются, — сказал он. — Их принимают не только ради самой недвижимости.

— Знаю, отец, потому и не называю предложение недостойным, просто говорю, что оно нам не подходит.

Дирик перевёл взгляд на меня. Теперь передо мной стоял выбор либо спрятаться за юбку жены, либо наплевать на её мнение, настояв на своём решении. Мне не понравился ни один вариант.

— Полностью согласен с Селисией, — сказал я. — Она прочитала условия и задала нужные вопросы, мне нечего к этому добавить.

Король ещё раз взглянул на оборот грамоты, потом вернул её дочери. Ни одобрения, ни укора не последовало. Даритель воспользовался паузой.

— Возможно, вы пожелаете принять дар сейчас, а детали мы уточним позже? Не хотелось бы задерживать торжество.

— Именно поэтому давайте не связывать принятие с подписью под невыясненными деталями, — ответила Селисия. — Я с благодарностью принимаю ваши поздравления, а грамоту вы можете вернуть на пересмотр. Если обязанности будут сняты или описаны иначе, мы рассмотрим новое предложение отдельно, а пока дом остаётся у прежнего владельца.

Лорд угрюмо молчал. Отказ перед свидетелями был ему неприятен, это читалось хотя бы по тому, как крепко он сжал перо, но Селисия не назвала подарок ловушкой, не обвинила его в обмане и оставила возможность уйти без публичной ссоры. Этой возможностью он в конце концов и воспользовался.

— Разумеется, Ваше Высочество. Мы не хотим обременять счастливый день деловыми подробностями.

— И я не хочу, — согласилась она. — Спасибо, что поняли.

Она свернула неподписанную грамоту и отдала писцу, тот убрал документ в футляр вместе с изображением дома. Серебряное перо тоже исчезло.

Лорд поклонился, ещё раз пожелал нам счастья и отошёл, а распорядитель назвал следующего гостя. Разговоры вокруг возобновились, как будто кто-то снова пустил воду во временно перекрытый желоб.

Селисия положила ладонь на край стола, её пальцы чуть дрожали. Я накрыл их своими.

— Всё-таки неудобно вышло, — сказала она тихо.

— Зато не придётся потом объяснять, почему в нашем доме нельзя разместить чужой караван.

— Ты уже это представил?

— Ага, как они с утра у нас под окнами звенят колокольчиками.

Селисия засмеялась, опустила плечи и повернулась к следующему гостю.

После вручения подарков началось настоящее испытание на выносливость: принятие личных поздравлений от сотен гостей.

На этот раз я помогал жене более деятельно: подавал руку пожилым гостям на ступеньке, подхватывал разговор, когда она делала глоток воды, и не давал очередному любителю обстоятельных предисловий снова начать с войны. Оказалось, фраза «Спасибо, что разделили с нами этот день» при правильной интонации годится и для благодарности, и для спасения из плена.

Селисия тоже спасала меня: напоминала имя гостя, если я затруднялся его вспомнить, представляла людей через что-нибудь человеческое, а не только через титул. Один выращивал редкие груши, другая знала её ещё ребёнком и не могла удержаться от рассказа о первом испорченном парадном платье. Тут моя жена покраснела по-настоящему.

— Я была тогда маленькая, — сказала она, когда гостья отошла.

— И что именно сделала?

— Проверила, можно ли забраться в нём на дерево.

— И?

— Оказалось, что можно.

Я рассмеялся. Селисия ткнула пальцем мне в бок; следующий гость уже поднимался к нам, а приличные люди должны держать лицо. Не получилось. Мы оба ещё улыбались, когда принимали его поздравление, и, кажется, именно оно вышло самым непринуждённым за всё время.

К концу очереди у меня заломило спину, но не от нагрузки, а от того, что нельзя просто нормально потянуться. Селисия время от времени незаметно меняла опорную ногу. Никакая любовь к торжествам не отменяла тесную обувь, корсет и необходимость несколько сотен раз отвечать на добрые слова так, будто слышишь их впервые.

Инна дождалась короткого промежутка и появилась рядом с нами. Телефон лежал в застёгнутой сумке, в руках сестра несла две маленькие тарелки с закусками.

— Художник заметил, что у жениха выражение лица портится от голода, — сообщила она, — и решил сохранить композицию.

— Нас сейчас на ужин позовут, — сказал я, уже беря тарелку.

— Именно. «Сейчас» я слышала минут двадцать назад.

Селисия с благодарностью взяла кусочек сыра.

— Где дети?

— С Беллой и Ирен, вон у окна. Кирилл объясняет Миле, что фигурка кошки не обязана зваться её именем. Пока безуспешно.

Я осмотрелся. Все на месте. Джинд разговаривал с Лианом, дежурные у проходов стояли на своих постах. Корвина в зале не было, он занимался своим делом.

Селисия отставила тарелку и тихо сказала:

— Спасибо, что остался.

— Обещал же встретить тебя после танца…

— Я не только про танец.

Всё понял без объяснений, поэтому не стал отвечать шуткой, только взял её за руку и коротко поцеловал пальцы. Инна вежливо отвернулась на секунду, затем сообщила, что хорошо бы жениху всё-таки доесть, прежде чем он снова приступит к своим обязанностям.

Наконец последний гость отошёл от помоста. В соседнем зале зашевелились слуги, но двери всё ещё оставались закрыты. Распорядитель оглянулся в их сторону и снова повернулся к нам, ожидая знака, что мы готовы.