Семейные обязанности (СИ), стр. 57
— Ничего, Фоти подождёт, — качаю головой. — Проходите, вот стул, располагайтесь.
Он неуверенно кивает, но садится на стул.
Дальше Вержи задаёт какие-то общие вопросы — ну там как зовут, где живёт, в какой должности служит, как долго служит в «Дюмон и Дюмон».
— Когда вы узнали о пожаре на складе?
— Так как все, поутру. Меня-то ночью не извещали.
Дальше я смотрю, как господин Вержи спрашивает. Негромко, спокойно, быстро.
— С кем обсуждали пожар? Что говорили? Кто интересовался? Что вы отвечали? Слышали ли о том, что госпожа Дюмон наняла мага и устанавливает магическую защиту на контору и все склады? Кому говорили об этом?
— Ну как, в клуб пришёл, как водится, и там сказал — молодому Баруссу, и там ещё были молодой Соми, которого выгоняли из города, но он недавно вернулся, и молодой Труа-Мелен, у которого ещё отец по железным дорогам.
Я только что под потолок не взвиваюсь, как слышу это всё, а Констан понимает — сказал что-то не то, подскакивает со стула… но Вержи магически его тормозит.
— Стоять, — говорит он так же негромко, но Констан застывает в какой-то противоестественной позе. — Госпожа Дюмон, я вызываю полицию, и вынужден передать этого человека в их руки.
А что я могу возразить? Ничего. Даже и не собираюсь, пускай вызывает.
Дальше я просто сидела за столом над безнадёжно остывшей чашкой арро и смотрела, как прибывает полиция и забирает Констана, как заламывает руки и ноет Канолль — как же, он остался без доверенного человека! Я слушала-слушала, а потом встала и поинтересовалась:
— Скажите, господин Канолль, что вам важнее — то, что вы остались без Констана, или то, что он сдавал конкурентам всё, что здесь у нас происходит?
Сам-то Канолль прошёл проверку без затруднений, правда, Вержи после ареста Констана усмехнулся и сказал, что у него появились новые вопросы к господину управляющему массилийским филиалом «Дюмон и Дюмон», и если я дам разрешение, то он прямо тут же и задаст их. Конечно же, я разрешение дала, Канолль резко перестал ныть и испугался, но я пояснила — если он не хочет, чтобы ему предъявили обвинение в соучастии с Констаном, то должен немедленно дать господину Вержи ответы на все интересующие того вопросы. Видимо, я сказала как-то правильно, потому что он сник, замолчал и кивнул — мол, спрашивайте.
Что ж, Вержи спрашивал о Констане — как давно служит, какие обязанности исполняет, о чём спрашивает, о чём вообще говорит. И оказалось, что более наблюдательный или лучше знающий жизнь человек давно бы догадался о предательстве Констана, а я — без году неделя управляющий — ничего этого не заметила и не поняла. Тьфу.
Так, я уже совсем потонула или ещё не совсем? Вообще у меня есть двадцать два приличных человека, не замеченных в связях с конкурентами, здание, корабли, местами очищенные от копоти склады с товаром, Мишель Палан и его отец, и не пострадавшие от здешней дурости и нормально работающие филиалы в столице и Льене. Думаю, я вполне на плаву сейчас и дальше тоже выплыву.
Прибывший из полиции капитан Валантен вместе с Вержи допрашивают моих сотрудников о Констане — как себя вёл, что делал, о чём говорил. А ко мне заходит господин Флешон с подсчётами.
— Вы узнали, какой суммы нам недостаёт? — киваю я ему на кресло.
— О да, госпожа Дюмон, я подсчитал. По самым минимальным прикидкам, нам не хватает в этом месяце порядка полутора тысяч франков. Но я допускаю, что убытки от пожара окажутся больше, эта сумма может увеличиться до трёх тысяч.
Неплохая сумма, что ж. Радуйся, Сесиль, у тебя минус три тысячи. Ты не прокомандовала и двух месяцев. Интересно, хоть кто-нибудь из родни начинал с такого же мощного провала? Я не помнила подобных сложностей у отца, он всегда ухитрялся перераспределить средства так, чтобы обойтись без долгов. Что ж, мне тоже придётся этому научиться.
— Господин Флешон, составьте, пожалуйста, список очерёдности выплат. Что нужно заплатить самым первым делом и как скоро, что позже. Какую сумму когда, в общем. И мы подумаем, что можно сделать.
Во-первых, срочно отправить клиентам заказы из портового склада — работники мои не торопились, да и я сама не торопилась. Теперь же нужно сделать это как можно скорее и получить деньги, и посмотреть, что останется. Заодно перевозить туда отчищенное из горелого склада, тем более, что господин маг обновил нам там контуры и обещал, что проработает без подпитки не менее пяти лет. Дальше он был готов прийти в контору, но я отправила на дальние склады — пускай уже сделает там. А контора подождёт.
Во-вторых, может быть, теперь полиция найдёт нам виновного? И мы возьмём с него какие-нибудь деньги в счёт убытков. Может быть, и вовсе удастся полюбовно договориться без суда и скандала?
А в-третьих, у меня есть Льенский филиал с прибылью в те самые три тысячи франков. И если их сейчас взять, то вопрос закроется вообще без затруднений.
Я зову Мишеля и вызываю господина д’Ивера. Тот не сразу, но вызывается, говорит, что у господина Палана клиент, и нужно немного подождать. Он предупредил господина Палана, и тот скоро освободится. Пока же мы рассказываем наши новости — о пришедших утром клиентах, о Констане и о необходимости срочно найти деньги.
— Здравствуйте, Сесиль, — а вот и господин Палан. — Что ж, теперь я готов послушать, что там у вас происходит.
Я рассказываю ему — как есть. Ещё и о дрянных газетах и газетчиках заодно, и о том, что моё имя треплют по каким-то там клубам.
— Сесиль, мне кажется, вы всё делаете правильно. Держаться так, как будто вся эта грязь вас нисколько не касается — самый правильный выход, я уверен, вы отлично это умеете, — улыбается крёстный. — Марсель то и дело попадал на прицел к газетчикам, и ничего, держался.
А у меня закрадывается мысль — держался-то держался, а отчего он умер в пятьдесят семь лет? Для мага не возраст! Ладно, я эту мысль ещё подумаю.
— Он, наверное, привык. А я так попала впервые. И не только так. Мне нужно выплатить три тысячи франков до конца месяца, у меня их нет. Мне кажется, нужно взять эти деньги из доходов Льена, и перебросить сюда.
Господин Палан молчит и хмурится.
— Идея хорошая, Сесиль. Но есть сложность.
— Какая? — не понимаю.
— Документального толка, — произносит он, и я по-прежнему не понимаю. — Наверное, вы подзабыли, потому что в договоре о вашем назначении на должность управляющего об этом говорится. Все подобные операции происходят только с согласия собственника.
— Ну так я согласна, — продолжаю не понимать.
— Это замечательно, но вы не имеете права выразить это согласие юридически. Вы не владеете наследством в полном смысле этого слова. Когда-то это условие было вставлено в договор для того, чтобы несколько уменьшить полномочия управляющего и не дать ему возможность решать такие вещи без обсуждения с собственником. Оно является традиционным для такого договора.
— Но это же не просто какой-то там собственник, и какой-то там управляющий, это же я, — я поняла, что снова попала, но пока ещё не осознаю до конца размеры катастрофы.
— Да, это вы, Сесиль. Сесиль Дюмон — управляющая не может решить этот вопрос без визы Сесиль Дюмон — собственницы. А собственницей Сесиль Дюмон так до конца и не является. Говорю же — документальный казус. Увы, сию минуту нерешаемый.
— И что делать? Где я возьму деньги?
Вот глупость-то, подумать только!
— Можно подумать о кредите, я поищу условия получше. По итогам года всё равно вся прибыль соберётся в банке, и тогда уже можно будет из прибыли погасить все возможные недостачи — когда эти деньги сменят свой статус.
Господи, вот только не хватало, да? Но я понимаю, что буду вынуждена согласиться на кредит. Не конец света, я совершенно точно знаю, что отец кредитами пользовался.
Господин Паланобещает узнать, мы разрываем связь.
— Мы выплывем вообще? — интересуюсь я у Мишеля.
— Непременно, Сесиль, — говорит он уверенно.
Правда, через четверть часа меня вызывает господин д’Ивер и сообщает, что много кто готов кредитовать Дюмонов, но все хотят большой процент, поищем ещё. Вот так, быстренько вызвали и опросили.
