Семейные обязанности (СИ), стр. 58

Мишель напоминает, что сегодня бал, и вообще мне тоже уже надо бы ехать домой, а он уже готов бежать собираться. Конечно же, я отпускаю его, и запираю дверь в кабинет.

И реву.

Вот просто реву, потому что мне кажется, что выхода нет. Что я встряла, вляпалась и уже не выберусь.

И долго бы ещё ревела, но вызов бабушки мешает мне продолжать себя хоронить. Она интересуется, отчего это я ещё не дома. Ей самой уже пора отправляться к баронессе де Марей, а она сидит и ждёт меня.

Домой так домой. Реветь и оплакивать себя проще дома, она права.

33. Бал не как всегда

А по дороге домой я понимаю, что не хочу идти на бал.

Вообще со мной такого ни разу не было. Наоборот, если вдруг бал происходил, а я по какой-то причине не могла туда пойти, то очень огорчалась и страдала. Сейчас же мне уже как будто нет никакого дела до этого бала, и Бушаров видеть не хочется, и всех прочих, кого у них можно встретить.

Но дома я сразу же попадаю в цепкие руки Жозефин.

— Сесиль, ты заболела? Испортилась? Что такое случилось, о чём я ещё не знаю?

— Один из моих служащих продавал сведения о моих делах.

— Твой детектив нашёл его?

— Да, почти случайно.

— Но нашёл же? И он больше не будет вредить?

— Верно.

— Вот и славно! Что ещё?

— Мне нужно найти где-то три тысячи франков. Взять из другого филиала или из основного капитала я не могу. Не имею права. Я подумала о том, чтобы взять взаймы в банке, но пока мне предлагают только неприятные условия, господин Палан проверил.

— Ох. Подумаем. Спроси у госпожи Пелисье — вдруг у неё есть? Вечером, когда она вернётся.

Бабушка уже отбыла к баронессе де Марей, и пока не знает о моём очередном фиаско.

— А ещё я могу заложить дом на улице Сен-Поль, в котором живёт мачеха с Аннет. Выселю их и заложу. Или прямо сейчас заложу, — я нервно смеюсь.

— Вот, ты уже начала думать. И такой ты мне нравишься намного больше! Пошли, там камеристка госпожи Пелисье одевает Маринетт, сдаётся мне, тебя тоже нужно передать в её руки. Твоё лицо сейчас не таково, чтобы показывать его людям! Ты должна быть лучше всех, понимаешь? Даже если у тебя сегодня минус три тысячи.

Я не стала спорить. Тем более, бабушкина камеристка госпожа Розетт владеет магическими способами ухода за лицом, и она сможет привести меня в порядок.

— Госпожа Сесиль, вы не сказали, какое платье вам приготовить! — посреди гардеробной стояла раздосадованная Колетт.

— Зелёное с золотом. Терять уже нечего, я думаю.

В этом платье я собиралась ходить на самые пафосные приёмы после замужества. Зелёный шёлк трёх оттенков, золотое кружево — его заказывали за несколько месяцев до моей несостоявшейся свадьбы, как только мы с Морриолем заключили помолвку. И к нему изумрудный гарнитур, папенька заказывал его маменьке вскоре после свадьбы. И золотые шпильки в волосы, цветы из шёлка и того же кружева, антикварный веер и… на всякий слушай я вскрыла папенькину шкатулку, доставленную мне из столицы. Открывающее заклятье и немного крови — чужому оно не дастся.

Что ж, я увидела тот самый артефакт против ментальной магии — достала его, активировала и спрятала его меж слоями лифа, пускай будет. Что там есть ещё? Какие-то записочки, потом прочитаю, пара колец — папенька их носил, видимо, артефакты, а это ещё что?

Из кожаного мешочка я вытащила… фигурку обезьянки. Обезьянка таращила на меня большие глаза, нарисованные прямо на бронзе, и наверное, была артефактной. Не это ли ищет господин Барусс?

Только я ему об этой вещи не скажу ни слова. Ни единого. Сначала нужно самой разузнать, что это такое. А пока… вперёд.

Внизу меня уже ждали Жозефин и Маринетт, они о чём-то там шептались, и Маринетт вздыхала, а Жозефин посмеивалась.

— Вот, теперь я вижу настоящую тебя, — Жозефин подбежала обняться. — Вперёд, назло всем невзгодам!

— Вперёд! — я обняла их с Маринетт и мы отправились в экипаж.

У Бушаров нас приветствовали дворецкий, распорядитель, а потом и хозяева. Сегодняшний бал посвящён именинам Жюли Бушар, младшей из сестёр, мы поздравляем именинницу и желаем ей всяческих благ. Жюли благодарит, но как-то сдержанно, и с удивлением смотрит на Маринетт — правда, всё же говорит, что давно не видела её и соскучилась. Уж конечно, меня осматривают с головы до ног — и золотое кружево, и шпильки в причёске, и камни в ушах и на шее. И глубокое декольте.

Ну да, ну да, незамужние девицы так не ходят. Они носят скромные нитки жемчуга и украшают платья и причёски цветами. И такого декольте тоже себе не позволяют.

Но им не нужно спасать имущество от пожаров, успокаивать разъярённых клиентов, искать врагов в конторе и три тысячи франков на разные выплаты. Поэтому им можно носить скромный жемчуг и ждать, что за них всё решат.

За меня никто не решит, или решит так, что мне не понравится. И значит, я буду носить то, что хочется, и точка.

В зале нас уже поджидают кавалеры — Лаффер с Шарлоттой, де Марей, Флоримон и Мишель.

— Сесиль, что с вами? Кажется, вы сейчас кого-то укусите, — тихо смеётся Флоримон.

— Могу, — киваю, — особенно если найду повод. Вот скажите, что вам удалось узнать о неведомом Бризоле?

— Пока ничего, но я попросил помощи у Лаффера. Вместе мы непременно нападём на след, даже не сомневайтесь!

— Очень хочется надеяться.

— Злость необыкновенно оживляет вас, — смеётся паршивец. — Вы так сверкаете глазами, что к концу бала живых в этой зале не останется!

— Вы преувеличиваете, — я задираю нос повыше, поджимаю губы… а потом тоже хохочу и увлекаю кузена сделать круг по залу.

Что ж, на меня смотрят… странновато, сказать правду. Прячут глаза, потом рассматривают исподтишка, и здороваются как-то… немного принуждённо. Нет обычной лёгкости и естественности, которые отличают здешние балы.

— Флоримон, что со мной не так? — спрашиваю шёпотом.

— Как вам сказать… о вас пишут сплетни в газетах, ваше имущество жгут, а вы по-прежнему красивее и богаче всех в этой зале. Думаю, это раздражает.

Мы идём дальше, я здороваюсь со всеми, кого вижу, даже если они и держат себя как-то странно… а потом упираюсь взглядом в очень знакомое платье. В два очень знакомых платья, мачеха и Аннет надевали их на некоторые балы зимой в столице.

— Надо же, Сесиль, — говорит мачеха, будто она тут хозяйка, меня никто не звал, а я пришла.

— Добрый вечер, Амели, добрый вечер, Аннет. Бушары пожелали видеть вас сегодня?

— Да, добрые люди представили нас, мы получили приглашение, — кивает Амели.

— Что ж, наслаждайтесь, — я улыбаюсь особенно широко. — Кстати, наш с вами контракт истекает через десять дней. Добрые люди уже нашли для вас новое жилище? Я планирую ремонт в доме, он нужен мне пустым.

Амели фыркает и уводит Аннет, а я смеюсь. Честно говоря, я подзабыла о них со своими делами, и очень надеюсь, что не забыл Мишель. Нужно напомнить ему.

Пока же, как я смотрю, Амели ходит и сама со всеми знакомится — и знакомит Аннет. Ну, пускай.

Распорядитель объявляет первый танец, я ещё вчера отдала его Лафферу. Он появляется, кланяется и ведёт меня в колонну.

* * *

Кто ещё не видел — моя новинка из магического XIX века https://author.today/reader/686849/6637423

33.2

— Что с вами сегодня, госпожа Дюмон? — тихо спрашивает Лаффер, едва начинается музыка.

— Новые сложности, — пожимаю плечами.

— Если вы готовы рассказать о них после бала, я готов послушать и может быть, что-то посоветовать, — говорит он.

— С удовольствием, — я понимаю, что и вправду готова обсудить с ним и Констана, и денежные вопросы.

— Значит, я провожу вас после бала домой, ведь госпожа Пелисье отправилась к баронессе де Марей, так?

— Всё так, верно. Ей я пока тоже свои новости не рассказывала.