Пламя крови. Сила истинности (СИ), стр. 41

Эриан уже тянет меня к лестнице, его пальцы больно впиваются в локоть, но внезапно пространство вокруг нас начинает вибрировать. Воздух густеет, становясь тяжелым и холодным.

Вомпир уже тянет меня к лестнице, его пальцы больно впиваются в локоть, но внезапно пространство вокруг словно сгущается.

— Эриан, постой… — мой голос звучит глухо, я намеренно замедляю шаг, пытаясь отыскать в его ледяном взгляде хоть каплю прежнего сомнения, зацепиться за секунду промедления. — Ритуал еще не завершен, разве ты не должен…

Я судорожно ищу повод, любую формальность, чтобы оттянуть момент, когда за нами захлопнется дверь его покоев. Но он лишь коротким, властным рывком заставляет меня следовать за ним.

— Не пытайся торговаться со мной временем, Амбер, — его голос звучит как приговор, сухой и лишенный всякого сочувствия. — Твое «готова» уже сожгло все мосты.

Его хватка становится еще жестче, напоминая, что печать на моей воле теперь в его руках.

Эриан отстраняется лишь на миллиметр, чтобы заглянуть мне в глаза. В его зрачках бушует темное пламя, а на губах играет жестокая, торжествующая усмешка. Он перехватывает обе мои руки одной ладонью и вскидывает их над моей головой, намертво прижимая к двери.

— Ты думала, это будет просто формальность? — его голос звучит как низкий рык, вибрирующий в самой груди. — Нет, Амбер. Ты отдашь мне право на каждый сантиметр твоей кожи.

Вампир медленно ведет свободной рукой от моей шеи вниз, к корсету платья, едва касаясь ткани кончиками пальцев, но я чувствую этот жар даже сквозь одежду.

— Сначала я сорву с тебя это платье, — шепчет мужчина, обжигая дыханием мочку уха. — Медленно, чтобы ты прочувствовала каждый миг своего позора и моего триумфа. Я хочу видеть, как на твоем теле разгорается руна. Я выжгу на тебе свое имя поцелуями…

Он резко сжимает мою талию, притягивая к себе так плотно, что я чувствую каждый стальной мускул его бедер.

— Я заставлю тебя забыть, как дышать без моего приказа. Ты будешь умолять меня о каждом прикосновении, пока эта ночь не выжмет тебя досуха. Я заберу твою покорность, твою силу, твою волю… И когда я закончу с тобой к рассвету, в тебе не останется ничего, что не принадлежало бы мне.

Его рука резко дергает останавливается у ворота моего платья.

— Скажи это, — приказывает он, впиваясь взглядом в мои губы. — Скажи: «Я твоя, Эриан». Я хочу услышать, как твоя гордость ломается прямо сейчас.

Я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть прямо в это бушующее темное пламя его глаз. Колени предательски дрожат, а сердце колотится о ребра так сильно, что, кажется, он чувствует этот ритм кожей, но я не позволяю ни единому мускулу на лице дрогнуть.

— Мое тело может быть в твоей власти, Эриан, — голос звучит на удивление твердо, обрывая его властный шепот. — Ты можешь сорвать это платье и оставить на мне свои метки. Но не надейся, что эти слова так легко сорвутся с моих губ. Моя воля не продается вместе с контрактом.

Глаза вампира сужаются, превращаясь в две опасные щели, а хватка на моих запястьях становится почти невыносимой. На мгновение мне кажется, что я перешла черту, и его холодная ярость обрушится на меня ударом, но вместо этого он издает короткий, сухой смешок, в котором слышится опасное восхищение.

— Твое упрямство… — он наклоняется еще ниже, так что наши губы почти соприкасаются, и я чувствую запах дорогого вина и опасности. — Это будет самым приятным — ломать именно такую гордость. Я не буду просить, Амбер. Я сделаю так, что ты сама выдохнешь эти слова мне в губы, когда твоя кровь закипит под моими руками.

Он резко дергает меня на себя, отрывая от двери, и одним движением подхватывает, перебрасывая через плечо, как добычу.

— Посмотрим, как долго продержится твой дерзкий взгляд на моих простынях…

Глава 25

Обряд

Вдруг из тени появляется Кассиан Реггис. Он движется бесшумно, словно сама смерть, материализуясь рядом в тот самый момент, когда Эриан, потеряв терпение, вжимает меня в стену. Хватка Эриана на моем запястье подобна стальным тискам.

Прежде чем Эриан успевает произнести хоть слово, глава шестой ветви молча накрывает кулак Эриана своей рукой. Его ладонь ледяная, а взгляд — пустой и пугающе решительный.

— Отпусти ее, Эриан, — голос Реггиса звучит не как просьба, а как смертный приказ.

Морган скалится, не разжимая пальцев. Он склоняется к моему уху, но его слова адресованы Кассиану:

— Ты опоздал, Реггис. Она — моя собственность по праву слова, которое она дала.

Кассиан даже не смотрит на Эриана. Его пустой взгляд прикован к моим запястьям, зажатым в чужом кулаке.

— Слово, вырванное страхом, не имеет веса, — ровно произносит Кассиан. — Отпусти ее, Эриан. По-хорошему.

— Она сама подписала себе приговор. И ты не тот, кто сможет его отменить.

Кассиан медленно переводит взгляд на лицо Эриана, и в этой тишине я слышу, как хрустит иней, выступающий на камнях стены.

— Я не отменяю приговоры, — шепчет Реггис. — Я их исполняю.

Кассиан делает шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что я оказываюсь зажата между двумя мощными силами, как между молотом и наковальней.

— Система сегодня даст сбой, — почти шепчет он, и я вижу, как в его пустых глазах начинает разгораться холодное, губительное пламя.

Морган еще сильнее сжимает мои запястья, глядя на Кассиана с дерзким вызовом. На его губах играет злая, торжествующая улыбка.

— Слишком много пафоса, Реггис, — шипит он, кивая в сторону запертых дверей. — Ты можешь играть в спасителя сколько угодно, но Верховный уже стоит у алтаря вместе с Кларой. Там собрался весь Совет и императтор, все главы ветвей ждут начала. А ты — один из глав и обязан быть там. Она сама дала слово. Она — моя собственность по праву этого обещания.

Кассиан молчит, но я чувствую, как от его ледяной ладони, накрывающей кулак Эриана, начинает исходить мертвенный холод. Иней на стене превращается в острые иглы, расползаясь по камню.

— Главы ветвей ждут начала конца, — тихо, почти беззвучно произносит Реггис. — Но Верховный еще не знает, что за этим алтарем его ждет пустота.

Эриан скалится, и в его свободной руке начинает пульсировать багровое свечение. Пространство вокруг него идет трещинами — он открывает запрещенный законом телепорт, надеясь вырвать меня из этого коридора прямо в свою спальню, чтобы спрятать от чужих глаз.

— Ты больше ее не увидишь! — выплёвывает он, уже начиная втягивать меня в воронку.

Но Кассиан оказывается быстрее. Его реакция за гранью человеческой. Воздух мгновенно кристаллизуется, превращаясь в ледяной вакуум. Реггис даже не делает лишних движений — просто щелчок пальцев, и багровое сияние Эриана гаснет, рассыпаясь колючей пылью.

В ту же секунду под нашими ногами разверзается бездонная синяя мгла. Кассиан Реггис перехватывает инициативу, подчиняя себе саму ткань пространства.

Кассиан перехватывает мои запястья, и его голос, холодный и ровный, звучит уже из самой пустоты:

— Мы и так теряем время. Кайлан идет на плаху, даже не понимая этого. Этим обрядом он губит не только себя.

Он притягивает меня к себе, и я вижу в его пустых глазах ледяную решимость, направленную только на меня.

— Ты ведь знаешь: без него ты не проживешь долго, — шепчет Кассиан. — И я этого не допущу.

Прежде чем Эриан успевает вскрикнуть, реальность схлопывается. Нас выбрасывает из теней коридора прямо в ослепительное сияние главного зала Храма Судьбы. Мы материализуемся у самого подножия алтаря, в шаге от Кайлана и Клары.

Музыка обрывается. Главы всех ветвей замирают, а император Александр медленно подается вперед. Кайлан смотрит на нас, и в его пустом взгляде на мгновение снова вспыхивает та самая опасная искра, вызванная близостью нашей связи.

Багровое марево над алтарем, которое должно было мягко окутать новобрачных, внезапно начинает пульсировать ядовито-черным светом. Храм сотрясает глухой удар, от которого по древним колоннам пробегают трещины.