Пламя крови. Сила истинности (СИ), стр. 1
Даяна Мун
Пламя крови. Сила истинности
Письмо из прошлого…
'Нельзя отказаться от того, что предназначено тебе судьбой, дитя мое. Но можно изменить, не смотря на то, что это почти нереально. Твой истинный холоден и тверд, как камень; его душа — пустыня, лишенная эмоций, но именно с ним тебе суждено составить единое целое. Судьба сплела ваши нити, но чтобы завязать узел, который вас соединит, нужно твое живое сердце.
Запомни: только истинная пара может забрать половину яростной силы «Пламени крови» и нести это бремя вместе с тобой. Но есть незыблемое условие: сделать это под силу лишь тому, кто по-настоящему полюбит и научится чувствует.
Но помни: этот секрет нельзя произносить вслух. Ты не можешь сказать ему об этих условиях, иначе магия исчезнет и ты вместе с ней. Ты должна заставить его почувствовать все сама, своими поступками и своим сердцем. Если его холод не сменится пламенем чувств, ты не выдержишь. Сила руны сожжет тебя изнутри, и твоя короткая человеческая жизнь оборвется в одно мгновение.
Любовь для вас теперь — не роскошь, а единственное условие твоего выживания.
Прошу лишь об одном: не потеряй себя в этом мире теней. С «Пламенем крови» ты стала целью для каждого, кто жаждет власти над чужими душами. Тебя попытаются подчинить, сделать своей вещью. Найди того, кто предназначен тебе судьбой. Ваше слияние — единственный шанс на спасение и единственный щит, который я не смогу тебе дать, оставаясь в стороне
Любящая тебя Валерия Лейнс'
Его природа — чистый разум, холодный и безупречный, не способен к состраданию, любви или ненависти. Он — зеркало, отражающее лишь порядок и логику, но для того, чтобы увидеть в нем свое отражение, ему нужно научиться видеть. Я — та, кто должен стать его окном в мир чувств, проводником в лабиринте человеческих эмоций. Моя задача — разбудить в нем то, что дремлет, пробудить его душу или погибнуть…
Это будет нелегко. Я не могу открыть ему истину напрямую. Да и все слова о предназначении и любви будут для него пустым звуком. Мне придется действовать тоньше и использовать хитрость. Я должна вызвать в нем бурю, заставить его сердце биться быстрее, даже если это будет сердце, полное гнева. Ненависть, ревность, страсть — любая сильная эмоция станет той искрой, которая зажжет пламя в его душе.
Но…
Полночь прошла, и страшное заклятие должно было растворить мою душу в вечности. Но Верховный совершил невозможное — он нарушил правила магии, влив в мое тело каплю своего бессмертия. Он спас меня, но цена оказалась сокрушительной.
Теперь под моей кожей пульсирует чужое золото, а в груди вместо живого сердца — арктическая стужа. Я больше не та девушка, которая не могла без него дышать. Я — его зеркальное отражение, ослепительный свет, который больше не умеет греть.
Глава 1
Возвращение
Тишина после двенадцатого удара кажется плотной, как осязаемая материя. Магия «Пламени крови» замирает на пике, высасывая последние крохи моего сознания. Я успеваю увидеть, как его Кайлана Вайтса Верховного, главу третьей ветви вампирской иерархии, обычно неподвижное, как маска из белого мрамора, вдруг искажается в немом, первобытном ужасе.
В это бесконечное мгновение, когда моя искра жизни уже почти сорвалась в пустоту, Кайлан делает то, чего не делал за все свои столетия. Он не просто вливает силу, чтобы удержать мою жизнь — он раскрывает свою суть.
И в этот миг через раскаленную руну, в меня врывается ледяной поток его бессмертия. Он не дарит мне вечную жизнь, его силы позволют мне не раствориться в вечности.
Он успел.
В ту долю секунды, когда мое сердце пропустило удар, вампир почувствовал, как его вечность превращается в бессмысленный, серый пепел. Это была не любовь в моем человеческом понимании — это было нечто более древнее и страшное: принадлежность.
Его пальцы впиваются в мои плечи, и едва улавливаю его прерывистый, почти человеческий выдох у самого уха:
— Если это — то, что ты называешь любовью… то я проклинаю тот день, когда встретил тебя, Амбер. Потому что теперь я зависим твоей смертности, не знаю как именно. Но я чувствую это. И обязательно разберусь!
«Пламя крови» вспыхивает последний раз и гаснет, оставляя на коже багровый след. Я начинаю чувствовать, как жизнь возвращается в тело.
Я прихожу в себя, осматриваюсь. Лежу в той же комнате в резиденции Верховного, откуда перенеслась в вечность. Но сейчас комната залита странным светом — не от ламп, а от чего-то другого. От меня?
Поднимаю руку. Моя кожа светится изнутри мягким, золотистым свечением. Руна на плече — уже не не чёрная, а золотая. Она словно ожила вместе со мной. А у кровати, на полу, обхватив голову руками, сидит Кайлан Вайтс.
Я делаю глубокий вдох, давая своему сознанию подтверждение, что я жива.
Верховный медленно, будто каждое движение причиняет ему невыносимую боль, поднимает голову. Он устремляет на меня свой взгляд, замечая светящуюся кожу и золотую руну.
— Ты… — его голос, словно хриплый обломок властного величия. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.
Потом встает, словное ему каждое движение дается через силу.
— Я… чувствую, — произносит Верховный и слова его звучат как приговор, как диагноз смертельной болезни. — Всё — боль, пустоту. Этот… свет внутри тебя, который ослепляет, как солнце
Вампир делает шаг к кровати и замирает в нерешительности. Тот, кто всегда диктовал условия, теперь боится даже приблизиться.
— Ты была в вечности, — говорит он тихо, с ужасающей ясностью. — Заклятие сработало. В полночь. Твоя душа… растворилась… — его взгляд снова прилипает к «Пламени крови». — Заклятие сработало… Но этого не случилось.
Кайлан замолкает, на его лице отражается борьба между холодным разумом, который ищет логику, и каким-то неизведанным, острым и неподдающимся для него объяснению чувством. Я молча смотрю на него и понимаю, что все же в нем начала просыпаться жизнь.
— Условие было «если любит», — продолжает он и по его лицу пробегает судорога. — И оно… не исполнилось в полночь. Потому что в полночь… я не любил, не мог, так как маска была цела, но потом… ты заставила её снять. И тогда… — он закрывает глаза, гримаса боли искажает его черты. — И тогда я… почувствовал что-то в самый последний миг и влил в тебя силы своего бессмертия. Да они не сделали тебя таким, как я… Но ты жива — это главное.
Верховный открывает глаза и смотрит на меня и в этом взгляде уже нет той всепоглощающей агонии. Есть что-то другое — сложное, страшное, новое.
— Кайлан, — спокойно произношу я, осознавая, что в моем голосе ощущается холод. Словно вместе с силами он передал мне часть своей сути. — Условие выполнено. Ты что-то почувствовал… на мгновение… стало моим спасением. Благодарю тебя.
Вслух я не стала произносить, что его сила начала выжигать во мне все, что было настоящим. Верховный мне искру бессмертия, но вместе с ней принес вечную зиму. Теперь во мне начал растворяться его холод.
— Ты доказала свою точку, Амбер, — в его голосе звучит горькое признание. — Ты выиграла. Ты сломала то, что нельзя было сломать. И теперь… — он делает ещё один шаг, наконец останавливаясь у самого края кровати. — я должен научиться жить с этим… Научиться жить с тобой и этой невыносимой яркостью, которую я сам в тебе зажег.
— Кайлан, я не обязываю ни к чему. Мои эмоции привели меня к гибели и я снова сорвалась. Ты спас мое тело, влив в него свое бессмертие, но внутри ничего не осталось. Я ничего не чувствую, кроме этой оглушительной пустоты. И для нас обоих будет милосердием, если я покину твою резиденцию прямо сейчас. В этих стенах больше нет места для той, кто разучился чувствовать в обмен на право дышать.
Вампир поворачивается и смотрит в окно на густую ночь. Его спина, обычно такая прямая, слегка сгорблена под тяжестью новых, незнакомых эмоций.
