Пламя крови. Сила истинности (СИ), стр. 2
— Ты говорила, что не можешь без меня жить. И ты почти умерла, чтобы доказать это. А теперь… теперь ты не хочешь быть со мной. Потому что я стал тем, кого ты не знаешь, к кому ничего не чувствуешь?
Верховный смотрит мне в глаза, надеясь увидеть хотя бы искру прежней меня, но мой ответ звучит как фатальный удар:
— Я умерла, Кайлан — та версия меня, которая не могла без тебя дышать, действительно исчезла. Ты спас моё тело, влил в меня своё бессмертие, но вместе с ним принёс эту ледяную пустоту. Ты не стал чужим — это я стала другой. Ты дал мне право жить, но лишил меня способности чувствовать. Но я благодарна тебе за это. Поэтому да… я ухожу. Потому что в этом новом мире, который ты создал для нас, мне больше нечего тебе отдать.
Его взгляд наполняется отчаянием:
— Я сохранил тебе жизнь, но навсегда уничтожил ту девушку, которая могла любить. Теперь я обречен вечно смотреть на твой ослепительный свет, который больше не греет, а лишь напоминает о моей фатальной ошибке.
Верховный делает паузу, словно собирается с мыслями, и продолжает:
— Всё, что я могу предложить — это время. Ты выиграла не только мои чувства, Амбер. Ты выиграла свою свободу. По-настоящему: от меня, от моих правил, от моих ожиданий. Теперь выбор за тобой. Остаться здесь и… посмотреть, что из этого получится. Или уйти. И на этот раз… я не последую за тобой. Я буду здесь. Чувствуя каждую секунду твоего отсутствия. Но это будет твой выбор — не мой, не судьбы, не заклятия. — твой.
Я горько усмехаюсь, когда-то это было для меня пределом мечтаний. Сейчас же — пропасть, в которую я все еще падаю…
Вампир отходит к двери, но на пороге останавливается, не оборачиваясь.
— Спасибо, — говорит он так тихо, что это почти шепот. — За то, что заставила меня снять маску. Даже если… это последнее, что ты для меня сделала.
Кайлан выходит, тихо закрывая за собой дверь.
Дверь закрылась и тишина в комнате стала почти осязаемой — такой же плотной и холодной, как сияние под моей кожей. Я замираю, не в силах пошевелиться. Пропасть кажется бесконечной, но именно сейчас, когда Кайлан Вайтс, Верховный, глава третьей ветви вампирской иерархии признал свое поражение и ушел, мое падение замедлилось.
Я смотрю на свои руки, на золотую руну — символ его жертвы и моего спасения. Свобода… Она оказалась не полетом, а ледяным вакуумом. Он оставил выбор за мной и это пугает сильнее, чем любая его команда. Я чувствую пустоту, но где-то в самой глубине этой стужи, там, куда влилась капля его бессмертия, что-то едва заметно начинает пульсировать.
Это не прежняя слепая любовь и не былая ярость. Это что-то иное.
Я в замешательстве. Я не знаю, кто я теперь без своих чувств к нему, без его правил. Но в этом его тихом «спасибо» я услышала не финал, а… вызов. Вызов самой себе. Смогу ли я найти путь обратно к теплу? Или эта вечная зима — мой новый дом? Я пока не знаю ответа. Я хочу понять, смогу ли я снова научиться чувствовать — уже не потому, что обязана, а потому, что жива.
Глава 2
Признание
Утро не принесло облегчения. Я встаю, и каждое движение кажется механическим, выверенным, лишенным прежней простоты и легкости. Зеркало отражает незнакомку с золотым сиянием под кожей, но взгляд остаётся пугающе спокойным. Я ставлю на себя щит, свечение пропадает, только цвет руны не изменяется.
Открываю гардероб. Мои вещи всё так же висят здесь, словно призраки той девушки, которой я была еще вчера. Каждое платье — напоминание о моментах, когда я задыхалась от чувств к Кайлану. Теперь же, касаясь ткани, ячувствую лишь текстуру шелка, а не трепет воспоминаний.
Я беру планшет и включаю его: выбор сделан. Пальцы привычно скользят по экрану, подтверждая бронь. Билет на Ромен. Один щелчок — и мост сожжен.
Я внезапно чувствую легкость, но одновременно и тяжесть от пустоты внутри. Ромен — это место, где никто не знает Верховного и его правил. Это мой шанс понять, осталася ли под этим льдом хотя бы капля чувств во мне. Возможно, там, среди чужих лиц и новых дорог, этот холод в груди наконец начнет отступать.
Затем дверь к комнату медленно открывается. На пороге стоит Веоховный, он не входит. И на его лице я больше не вижу той сломленной уязвимости, с которой он уходил вчера. Есть ярость горит красным цветом в его глазах, но не холодная, а горячая и живая.
— Ты… — начинает он и его голос набирает силу, металлические нотки старой власти возвращаются, но теперь они нагреты эмоциями. — Ты осмелилась купить билет и не обсудить это со мной?
Да, конечно же, он все узнал. С его-то связями это неудивительно.
Вампир делает шаг в комнату.
— Ты думаешь, что мое вчерашнее проявление слабости дает тебе на это право? — его голос гремит, заполняя пространство.
— Кайлан, — произношу я спокойно. — И тебе доброе утро. По-моему, я вчера озвучила свое решение.
Он подходит к кровати и его фигура снова обретает былую, подавляющую мощь. Но энергия, исходящая от него, теперь иная: не холодная, а горячая и обжигающая, как раскалённый металл.
— Амбер, — говорит он, отчеканивая каждый звук, как удар молота. — Я — вампир. Я — несгибаемый. Я — наставник. И да — я умею контролировать. Но то, что случилось… это не было потерей контроля. Это было открытие. Открытие того, что я контролировал не себя, а тюрьму вокруг своих чувств. И ты взорвала эту тюрьму.
Его руки сжимается в кулаки. Сухожилия выступают белыми линиями на фоне кожи.
— Теперь я многое чувствую: этот свет в тебе и ярость на себя, на ситуацию. А еще — желание. Не просто жажду, а именно желание не дать твоему свету угаснуть. Желание… защитить его, овладеть им, сохранить.
Вампир оборачивается в сторону меня. Его взгляд становится пронзительным, аналитическим. В нём снова появляется тот самый наставник, но теперь его знания направлены внутрь, на этот новый, бушующий океан его чувств.
— Это пройдет, как только меня не будет рядом, и ты придешь в себя. — произношу я настолько спокойно, что ни одна эмоция не проявляется в моем сознании.
— Думаешь, я потерял рассудок? — его губы искривляются в оскале, в котором нет ничего человеческого. — Напротив. Впервые за века я чувствую себя по-настоящему живым. И этот новый «я» смертельно опасен. Раньше мне было нечего терять, но теперь я познал вкус этой потери — и больше не допущу её. Моя слабость испарилась, осталась лишь готовность уничтожить любого, кто встанет на пути.
Сейчас слова вампира звучат как вызов — последний и окончательный.
Верховный замирает. Всё его тело, только что излучавшее такую яростную, живую энергию, напрягается, как струна. Его глаза, в которых бушевали чувства, сужаются. В них вспыхивает нечто первобытное, древнее, что было всегда, но было скрыто под слоями дисциплины: признание вызова, Признание права.
Он медленно, с невероятно хищной грацией, поворачивается ко мне. Холод, исходящий от Верховного, теперь не пустой — он заряжен, как воздух перед ударом молнии.
— Подойди ко мне! — произносит он в приказном тоне и его голос — низкий, вибрирующий гул, в котором смешались власть и обжигающая интенсивность. — Я не дам тебе выбора после того, как ты стерла грань между нами в пыль!
Я делаю шаг к нему и останавливаюсь так близко, что чувтвую холод его дыхания на своей коже. Вампир поднимает руку, но не для того, чтобы коснуться. Он проводит пальцами в сантиметре от золотой руны на моем плече, словно ощущает ее тепло и силу.
— Нет, Амбер, — произносит Верховный, и в его голосе звучит сталь, от которой сжимается сердце. — Больше никаких «или». Ты своей смертью, своим заклятием, своей… любовью… уничтожила все альтернативы. Ты не оставила мне выбора. Ты не оставила выбора и себе!
Его пальцы всё же касаются моей кожи — не руны, а шеи, прямо под линией подбородка. Прикосновение наполнено холодное, но не отталкивает. Зэто не просто жест, а закрепление прав.
— Теперь я буду самым жёстким наставником, какого только можешь представить. Я научу тебя не просто контролировать этот свет. Я научу тебя владеть им. Так, чтобы ни один охотник, ни один вампир, ни одна сила в этом мире не посмела даже взглянуть на тебя.
