Ледяной шифр, стр. 4
Вот таких расстрелов испугалось командование той дивизии, где завелись перебежчики, поэтому тянуло, не давало особистам выявить главного подстрекателя запланированной массовой измены.
Завалкаев, которому поручили это дело, пошел другим путем. Он под видом служащего интендантской службы, который организует снабжение, появился в расположение части. Несколько дней жил в части: разговаривал с солдатами, прислушивался, наблюдал, пока не вышел на офицера, завербованного абвером, который и агитировал солдат стать перебежчиками.
Егор Степанович однажды ночью подкараулил его, предъявил удостоверение немецкого офицера, убедил, что был послан абвером для связи с организатором и обсуждения деталей перехода. Несколько дней Завалкаев изображал немецкого шпиона, активно общался с офицером-предателем, чтобы разузнать информацию о явках, паролях, планах немецкой разведки. И ударил четко в момент перебежки.
С отрядом особистов он арестовал не только сотни советских бойцов и их лидера, но и офицера абвера, который должен был принять изменников на другой стороне фронта.
Больше сотни человек с оружием подчинились Завалкаеву беспрекословно и сдались добровольно, когда он предъявил обвинение в государственной измене их командиру. Все задержанные тогда были отправлены на передовую в штрафные роты, чтобы искупить вину кровью. Организатор диверсии был расстрелян на месте. История получила широкую огласку, ее пересказывали, словно сказку, в окопах, восхищаясь поступком Завалкаева.
Хотя, когда комиссару госбезопасности Абакумову доложили об этой операции, он лишь нахмурился:
– Что за мальчишество. Если бы эта сотня открыла огонь в ответ? Наши ребята погибли бы, а предатели по их трупам ушли через границу фронта к фашистам.
Но фамилию дерзкого оперативника запомнил и с тех пор всегда обращал внимание на нее в донесениях, старался встретиться с Егором Степановичем лично, если пересекались их пути. Знал по памяти операции, в которых участвовал контрразведчик, не раз подписывал приказы о его награждении.
И когда было принято решение организовать особый отряд «Игла» для специальных операций контрразведки, обособленное подразделение «Смерша», именно тогда об уже дослужившемся до полковника Завалкаеве сразу подумал Абакумов. Нужен был человек, который был бы предан делу, обладал разносторонним опытом, мыслил нестандартно и при этом мог бы организовать для работы других людей. И уже на первом же задании «Иглы» Егор Степанович показал отличные результаты, так что и сегодняшняя задача по ликвидации диверсантов в архангельском порту должна была стать его заботой.
Сейчас полковник Завалкаев уже должен был ждать появления своего командира в машине на выезде из Кремля. Правда, на встречу с ним Абакумов не спешил. Он спустился по лестнице к выходу во внутренний двор, прошел мимо караульного помещения и, наконец, остановился у глухой стены, за углом, где ветер срывал с крыши сухие листья и гнал их по брусчатке. Здесь он достал портсигар, тяжелый, трофейный, загнал папиросу в мундштук, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Маленькая слабость, которая в трудные минуты помогала комиссару госбезопасности сосредоточиться на поставленной задаче.
Он обдумывала слова Сталина, информацию, которая была известна о нападении на северный конвой на данный момент. И понимал: надо действовать как можно быстрее. Прямо в машине по дороге к зданию Главного управления контрразведки «Смерш» Народного комиссариата обороны на площади Дзержинского он обрисует задачу полковнику и даст ему время до вечера. Пускай готовит план операции, подбирает себе надежных ребят в отряд и готовится к ночному вылету в Архангельск. Он же сам тем временем займется поиском аналитика, по поручению товарища Сталина, и общей организацией операции.
Явочное жилье в городе, срочный рейс спецборта до Архангельска, документы, оружие, паек – этим всем займется его заместитель. А он пока по своим каналам кроме аналитика найдет для Завалкаева хотя бы одного толкового оперативника из Архангельска. Такая поддержка из рядов «Смерша» поможет отряду сориентироваться в городе, установить контакты.
Воздух стал серым от подступающего рассвета. Когда снова стемнеет, оперативная группа должна быть укомплектована и готова к вылету, и за часы перелета они доработают детали операции.
Огонек сигареты дотлел, и Виктор Семенович зашагал к воротам. Там нырнул в теплую эмку. В салоне тотчас вытянулась высокая фигура в видавшей виды шинели и фуражке с малиновым околышем.
– Здравия желаю, товарищ комиссар. Полковник Заволкаев по вашему приказанию прибыл!
– Отлично. – Абакумов устроился поудобнее на сиденье. Ведомственный автомобиль покатил по уже оживающим улицам, Виктор Семенович тем временем рассматривал своего офицера – повеселел полковник на казенных харчах в санатории. Сошла бескровная бледность на широком лице, серые глаза стали ярче, живее. Даже шинель сидела иначе – ровнее, расправившись на округлившихся плечах; светлые волосы аккуратно подстрижены, лицо гладко выбрито. – Вижу, санаторий пошел на пользу. – Абакумов чуть склонил голову, будто примерялся перед прыжком.
В ответ полковник сдержанно кивнул, как обычно, взгляд Егора Степановича почти ничего не выражал. Всегда ровный, ледяной, угадать, что за ним скрывается, не мог даже Абакумов, который слыл знатоком человеческих душ.
– Так точно, товарищ комиссар. Лечение и питание по расписанию, набирались сил вместе с лейтенантом Бакиным, как вы и приказали. Теперь готов к выполнению нового задания.
Абакумов хмыкнул:
– Заскучал на отдыхе?
Его собеседник кивнул и честно признался:
– Было дело, – и нахмурился. – Какой может быть отдых, товарищ комиссар. Война идет, а мы отсиживаемся в санатории, пока ребята на передовой сражаются. Отдыхать после победы будем.
Абакумов вздохнул.
– Война она не только на передовой, но и в тылу бывает. И в тылу еще хуже, потому что на фронте ведь понятно, где враги, где свои. А тут… – Он махнул рукой и вдруг без официоза выдал. – «Крот» у нас завелся на северном узле, в Архангельске. Конвой с грузом от американцев под немецкий обстрел подвел.
Он сунул Завалкаеву доклад в картонной папке.
– На вот, почитай. – Ему было невыносимо даже кратко говорить о жутком разгроме конвоя. Коротко, по-военному он обозначил результат встречи. – Товарищ Сталин дал трое суток на ликвидацию информаторов, которые сдали координаты конвоя. Необходимо в кратчайшие сроки обеспечить безопасность следующего груза на северном пути, промедления для ленд-лиза недопустимы. Сам знаешь, фашисты вооружены до зубов, у нас по части техники пробелов много, не готовы мы были к войне. Задача сложная, нужна не только оперативная хватка, но и голова.
Мелькали здания и улицы, комиссар госбезопасности уже не смотрел в окно на любимый город. Он не сводил взгляда с полковника, рассматривал его, будто увидел первый раз в жизни. Слова товарища Сталина еще звучали эхом в голове и ввергали его в сомнения: а сможет ли контрразведчик, оперативный работник, действовать тонко, найти чужого среди своих? И не просто найти, а выявить и ликвидировать всю систему перехвата и передачи абверу секретных данных. Все-таки он начинал как фронтовик, хорош в действии, на вражеской территории, во время операции, когда надо действовать. А сейчас, кажется, предстоит много кабинетной работы с бумажками и с людьми.
Эмка притормозила у проходной, Абакумов кивнул постовому, отдавшему честь. И нетерпеливо спросил у Егора Степановича, который дочитал донесение:
– Ну что, какие мысли?
Тот неожиданно глухим голосом ответил не по уставу, вопросом на вопрос:
– Есть данные, сколько людей погибло?
– Больше ста, точно будет известно, когда весь транспорт северного конвоя прибудет в порт назначения.
– Товарищ комиссар, после двух часов я готов буду предоставить план действий и список людей, которые мне нужны для проведения операции.
Абакумову стало легче дышать. Все-таки молодец Егор Степанович, сразу сообразил, и что действовать надо незамедлительно, и что нужно самому подбирать ребят для новой операции особого отряда «Игла» Главного управления «Смерш» Наркомата обороны.
