Ледяной шифр, стр. 1
Александр Тамоников
Ледяной шифр
© Тамоников А. А., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Пролог
Взрывная волна от акустической торпеды Т-5 «Цаункениг», выпущенной немецкой подводной лодкой, переломила стальной борт, в трещины между металлическими кусками хлынула ледяная вода сурового северного моря.
Электрическая торпеда не оставила на воде ни следа – ни пузырчатой дорожки, ни пенного буруна. Несколько секунд экипаж судна оторопело смотрел, как в пробоину хлещет ледяная морская вода и судно начинает крениться.
Подводная лодка кригсмарине [1], выпустив торпеду, тут же провалилась на глубину и замерла, соблюдая абсолютную тишину. Акустическая торпеда могла вернуться к лодке, если та продолжала бы работать винтами или издавать шум. В безмолвии морской глубины экипаж слышал лишь глубинное эхо начавшегося обстрела северного конвоя.
А над водой уже пролился огненный ад авиации люфтваффе: пикирующие бомбардировщики Ju-88. Атаку поддерживали торпедоносцы He-111, которые заходили с кормовых и носовых углов, сбрасывая торпеды почти в упор. Следом пикировщики обрушивали бомбы на палубы транспортов и корабли охранения.
Эсминцы и корветы конвоя пытались ответить зенитным огнем из крупнокалиберных пушек 70-К, пулеметов и даже винтовок. Но атака не прекращалась.
Подбитое судно начало крениться и уходить под воду разбитой носовой частью, корма задралась вверх, обнажив гребной винт, который продолжал все еще бешено вращаться, рубя уже воздух вместо ледяной толщи моря. На палубе разорванные тросы хлестали, как бичи, сбивая ящики, бочки; куски обшивки летели во все стороны от новых ударов снарядов. Среди обломков судна и грузов метались люди. Они бежали, падали, кричали, но криков не было слышно из-за грохота снарядов. Удар волны смыл молодого матроса с рыжеватым пушком на щеках в воду, когда корабль накренился. Его темный силуэт мелькнул на секунду в пене и исчез в бурлящей воде, усеянной обломками. Остальные, цепляясь за канат, спускались в шлюпку. Но пулеметные выстрелы истребителя «Фоккер-190» разодрали обшивку шлюпки, десятки тел, пронзенные пулями, посыпались в ледяную воду, где шанса выжить у матросов не было. Холод пронизывал до костей, сводил мышцы, лишал способности двигаться. Минута, две, пять судорожных попыток удержаться на поверхности воды, сделать глоток воздуха – и тело переставало бороться, исчезало в свинцового цвета огромных волнах.
В серой мгле вспыхнуло пламя нового выстрела, и борт второго транспорта «Стэнтон» стал гореть, как факел. Огонь вырывался из пробоины в средней части, топливо, разлившееся по воде, взлетело огненным кольцом вокруг тонущего судна. Люди прыгали за борт, чтобы спастись от огня, но попадали в горящую воду. Их крики заглушали рев пожара, канонаду взрывов и выстрелов, скрежет гибнущего металла. Эсминец, пытавшийся подойти ближе, сам получил торпеду и завалился на правый борт.
Через четверть часа все было кончено: северный конвой PQ-11, следовавший из исландского порта Хваль-фьорд в Архангельск и Мурманск, превратился в обломки. Груз, который должен был стать оружием победы, – танки, самолеты, боеприпасы – ушел под воду, на поверхности остались пустые шлюпки и останки разгромленных судов. Из тридцати шести транспортов до советских берегов добрались лишь одиннадцать – остальные остались на дне Баренцева моря, растерзанные фашистскими торпедами и бомбами. На глубине двадцати метров капитен-цур-зее [2] Фриц Тальхайм оторвался от окуляра перископа:
– Торпедные аппараты один, три, пять – перезарядка. Атака завершена, цели поражены. Погружение на сто метров. Курс на базу. Доложить об успешном выполнении задачи – северный конвой разгромлен.
Глава 1
Комиссар государственной безопасности второго ранга, начальник Главного управления контрразведки «Смерш» Народного комиссариата обороны СССР Виктор Семенович Абакумов стоял навытяжку, не отрывая взгляда от знакомого лица. Он знал в нем каждую черточку: от густых усов с проседью до прищура глаз с глубокими морщинками. Он видел его каждый день на большом, во всю стену, портрете вождя каждый день в своем кабинете, это лицо пестрело со страниц боевых листков, когда он оказывался на передовой во время выездов.
Но сейчас не было привычного цепкого и внимательного взгляда, не блестели живо глаза с желтинкой. Нет, они сверкали чернотой бури. А голос, полный металла, чеканил каждое слово:
– И что вы скажете по поводу разгрома северного конвоя, товарищ Абакумов?
Начальник Главного управления контрразведки «Смерш» вытянулся еще больше, на всю высоту своего немаленького роста:
– Так точно, товарищ главнокомандующий. О диверсии мне доложили в пять утра.
На краю сознания мелькнула мысль: «Оплошал, заговорился! Какой главнокомандующий! Иосиф Виссарионович не любит армейщины. Он же всегда настаивает на обращении – “товарищ Сталин ”». Но Сталин, кажется, и не заметил этой оговорки. Он говорил и говорил глухим голосом, перечисляя потери и обстоятельства трагедии, а Виктор Семенович чуть заметно кивал, подтверждая: да, именно это и произошло.
А случилось неслыханное: немцы разгромили северный конвой со стратегическим грузом… Атаковали с воды и с неба суда американских союзников, которые проходили конечный отрезок пути из Мурманска в Архангельск, неся стратегические грузы по ленд-лизу: самолеты, танки, бензин и машины. Удар противника был хорошо скоординирован: авиация, подлодки и надводные корабли ударили одновременно. И место для засады было выбрано со знанием дела – конечный участок между Баренцевым и Белым морями, между Архангельском и Мурманском, который находился всего в пятидесяти километрах от линии фронта и в зоне досягаемости немецкой авиации. Узкий пролив Горло, где в замерзающих водах в зимнее время суда, идущие к Архангельску, были крайне уязвимыми, теряя маневренность.
Через несколько минут после атаки был отдан приказ о рассеивании судов, это спасло конвой. Но все же потери были огромными: больше половины транспорта уничтожено; погибли моряки – личный состав ближнего и дальнего прикрытия из эсминцев, корветов, кораблей ПВО и подводных лодок.
Торпедоносцы фашистской эскадрильи зашли в атаку с двух направлений, с кормовых и носовых углов. Американский эсминец пытался отразить удар сильным зенитным огнем, но немецкие торпеды уже были сброшены и достигли цели – часть транспортных судов превратилась в обломки, а экипажи срочно спасались на шлюпках. Атаку поддерживали с воздуха бомбардировщики Ju-88. Суда, не ждавшие воздушных ударов, стали легкой мишенью для прицельного огня немецких подлодок и люфтваффе.
Экипажи до последнего боролись за живучесть судов, откачивали воду, заделывали пробоины подручными средствами. Но силы были неравны, пришлось спасаться на шлюпках. Хотя людям штормовой ветер и ледяная вода Северного моря не оставляли шансов спастись. Волны заливали легкие шлюпки, а навигация в условиях полярного дня, где небо сливалось с морем в единую серую пелену, становилась почти невозможной.
После радиосигнала о помощи советские эсминцы и сторожевые корабли, вышедшие навстречу остаткам конвоя, делали все возможное, чтобы спасти людей. Они подбирали моряков из ледяной воды, прикрывали уцелевшие транспорты от вражеских сил. И все же, несмотря на все усилия, потери оказались колоссальными: больше половины транспортов не добрались до советских портов; на дно ушли тысячи тонн жизненно важных грузов, в которых так остро нуждался сейчас Советский Союз.
Подло и неожиданно конвой PQ-11 оказался разгромлен фашистскими военными силами.
Конечно, американцы тотчас же связались со ставкой Верховного главнокомандования в Москве с требованием немедленно принять меры и гарантировать безопасность следующего союзного конвоя. Поэтому уже в семь утра служебный автомобиль мчал по пустым улицам столицы в Кремль комиссара госбезопасности Абакумова. В машине он не смотрел на улицы, как делал это обычно, вспоминая о прежней, нарядной, многолюдной Москве, вместо этого Виктор Семенович сосредоточенно листал доклад со скупыми строчками донесения.
