Ледяной шифр, стр. 2
«Совершенно секретно, Экз. № 1
Начальнику Главного управления контрразведки «Смерш», комиссару государственной безопасности 2-го ранга тов. Абакумову В. С.
ДОНЕСЕНИЕ о результатах оперативной проверки обстоятельств разгрома союзного конвоя в проливе Горло.
По данным разведывательной сводки от 05.09.1943 г., союзный конвой PQ-11, следовавший из Исландии в Мурманск, подвергся массированным ударам сил противника. Состав конвоя: 32 единицы транспорта (в т. ч. 12 советских и американских судов), 16 кораблей охранения (эсминцы, корветы, тральщики), 2 спасательных судна были атакованы пикирующими бомбардировщиками Ju-88 и торпедоносцами He-111 в координатах 73° с. ш. / 49° в. д.
В результате атаки, по предварительным данным, затонуло 14 транспортов, 5 получили тяжелые повреждения и отстали от ордера. Потери в грузах: ориентировочно утрачено свыше 60 % общего тоннажа грузов, включая танки (около 80 ед.), самолеты (до 20 ед.), автотехнику, горючее в бочках и контейнеры с боеприпасами. Точная номенклатура уточняется по спискам судовых деклараций.
Командование Северного флота развернуло по-исковые работы для поиска экипажей и грузов. Организована экстренная эвакуация моряков с поврежденных судов на корабли охранения и на ближайшие базы. Усилены дозоры и ПВО на подходах к Кольскому заливу; введен режим радиомолчания для всех судов, следующих в советские порты.
Разгром конвоя носит характер спланированной операции противника, основанной на достоверной информации о составе, маршруте и графике движения.
Отправка крупных конвоев временно приостановлена. Необходимо организовать срочную проверку каналов связи и круга лиц, имевших доступ к оперативным данным как в советских штабах, так и среди представителей союзных миссий для выявления источника утечки информации.
Начальник оперативного отдела Управления контрразведки Северного флота подполковник госбезопасности Савченко Т. М.».
Глаза скользили по желтоватой бумаге, а в груди все кипело от досады. Разгром PQ-11 – это катастрофа! Огромные потери техники, которая так нужна стране и армии. После Сталинграда советские войска наконец качнули чашу весов в другую сторону и начали теснить противника. Каждый шаг давался с трудом – войска буквально выгрызали у врага по метру, по окопу, по высоте.
А теперь эти сухие, безжалостные столбцы в донесении. Каждая строчка – не просто строка, а сорванная атака, невзятая высота, тысячи человеческих жизней, оборвавшихся в бою.
Виктор Семенович хоть и занимался вопросами государственной безопасности, но как военный, кадровый офицер понимал: без техники преимущество, едва наметившееся после Сталинграда, рассыплется. СССР обескровлен годами войны, армия же Гитлера все еще сильна своим преимуществом – техникой, вооружением. У вермахта хватает орудий и снарядов, и надо отвечать ударом на удар.
Перед глазами поплыла черная дымка, он вспомнил одну из своих первых поездок под Воронежем на передовую еще в самом начале войны, в июле сорок второго.
Они не успели отъехать от станции, куда прибыл эшелон, вовсю шла погрузка раненых – тащили носилки, несли людей прямо на шинелях и плащ-палатках. Эмке пришлось аккуратно объезжать живую, стонущую толпу. Как вдруг загудел прямо над ухом визгливым басом немецкий «мессер», он шел на бреющем полете совсем низко, прямо над эшелоном, едва не цепляя крыльями верхушки редких берез.
«Мессер» дал длинную очередь, от треска ударов по обшивке воздух будто лопнул. Грохоту снарядов вторила пальба из пулемета. Эшелон с красными крестами окутала густая черная дымка. От гари и пороховой взвеси у Абакумова запершило в горле. Он пытался нащупать ручку в машине и выскочить, пытался крикнуть шоферу, чтобы тот остановил машину, но из горла выходил лишь хрип.
А вокруг стонало человеческое море, раненые в панике пытались спастись, падали, кричали. Металл вагонов стонал вместе с людьми, утопая в черных, траурных столбах дыма, что валил из авиаворонок.
Шофер нажал на газ и стремительно вывез из-под обстрела важного пассажира из главного штаба. Виктор Семенович лишь успел в облаках гари увидеть черную фигурку солдата, задравшего вверх автомат, тот пытался короткими, отчаянными очередями ответить наглому «мессеру».
В штабе он тогда сорвался: оторвал погон майору, исполняющему обязанности погибшего утром начштаба. И хрипел осипшим голосом в окаменевшее лицо:
– Почему нет прикрытия ни с воздуха, ни с земли?! Это же санэшелон! Я тебя без трибунала расстреляю!
А майор только повторял как заведенный одно и то же, глядя куда-то мимо комиссара госбезопасности:
– Нет техники… Нет техники… Зенитки, авиация брошены на прикрытие переправ. Нам обещали подкрепление, но его нет.
Сейчас, глядя на сухие цифры потерь в донесении, он снова слышал тот беспомощный шепот: «Нет техники». Каждая единица техники, что утоплена в Северном море, – не строчка в отчете, а человеческие жизни. Не сможет его отдел гарантировать безопасность следующего конвоя – американские союзники остановят ленд-лиз.
И самое страшное – точность удара. Немцы знали дату выхода, маршрут, координаты. Это не могло быть случайностью или удачей, нет, армия вермахта не действует наобум. Разгром PQ-11 – результат холодного расчета, и это значит, что у немцев была информация о северном конвое. И получена она прямиком из портовой диспетчерской, из штаба Северного флота, от предателя, который продался абверу и передал секретные сведения противнику. В северном порту завелся «крот», как называли в контрразведке агентов противника, давно завербованных, внедренных и действующих под прикрытием. Предатель, изменник родины, притаившийся среди своих.
К тысяча девятьсот сорок третьему году такие случаи перестали быть единичными. Немецкая разведка действовала все искуснее и масштабнее. С начала войны в секретных спецшколах и учебных пунктах проходили подготовку тысячи шпионов и диверсантов. Их вербовали из числа военнопленных, обиженных на советскую власть или готовых ради своего спасения вести двойную жизнь. После обучения шпионов забрасывали в советский тыл, и это были не случайные перебежчики, а внедренные профессионалы. За последние полгода органами государственной безопасности было задержано на фронте и в тылу более двенадцати тысяч фашистских шпионов, диверсантов и террористов. Понятно, что еще больше продолжали действовать в штабах, на железных дорогах, в портах. Именно из-за этой обстановки, когда вражеская агентура проникла повсюду, когда предательство стало угрожать не только фронту, но и тылу, постановлением Совета народных комиссаров СССР было создано Главное управление контрразведки «Смерш». Название – «Смерть шпионам!» – предложил лично Сталин. Комиссар госбезопасности Абакумов возглавил новую структуру, став заместителем наркома обороны, и подчинялся теперь лично Сталину. Задача у особого подразделения была одна: найти и обезвредить любого, кто продался врагу.
Глядя на сухие цифры потерь в донесении, Абакумов знал: «крот» в Архангельске не случайность, а закономерность. Исправить тяжелую ситуацию должен «Смерш», а для таких особенных случаев специально создан особый отряд «Игла». Отряд был выведен за структурную сетку Управления, его личный состав формировался каждый раз заново – конкретно для запланированной операции. Членов отряда набирали из штата других отделов «Смерша», чтобы избежать в значительной мере утечки информации. Но неизменным оставался один человек – командир отряда «Игла», офицер Наркомата обороны, опытный оперативник Егор Степанович Завалкаев.
Именно об этом человеке подумал сразу Абакумов, когда прочел в полумраке ночи при свете ночной лампы донесение о разгроме PQ-11.
Решение уже созрело, с этой мыслью Абакумов и шагнул к заветной двери. Перед тем как войти внутрь сенатского дворца, где за толстыми стенами его уже ждали, от острого отчаяния комиссар государственной безопасности позволил себе секунду слабости. Оставалось только пройти по галерее, мимо приемной Поскребышева, потом короткая остановка у двери с табличкой.
