Вечные Пески. Том 12 (СИ), стр. 46

На севере. Северяне — вообще не любители вкалывать на тяжёлых работах. Равно как и их южные родичи, жители ханств. Даже мои кочевники не любили тяжёлый труд. А уж люди в обществе, где важнее всего твоя личная сила и власть, и вовсе не опускались до разгребания навоза своей же скотины. У них всегда для этого имелись рабы.

Чтобы пополнить число рабов, северяне устраивали набеги на южные земли. Более того, захваченных рабов они разводили как скот, выращивая себе послушных слуг. Именно помощь северян позволила тёмному шептуну осуществить свои планы. Видимо, он давным-давно навёл с ними мосты.

И да, северяне вряд ли понимали, в чём участвуют. Зато у них хватило бы жестокости долго и мучительно умерщвлять тысячи рабов, не спрашивая, зачем.

Ну а последняя часть этой игры была направлена на меня. Единственного человека во всём Краю Людей, кому было плевать на количество орд, призываемых тёмным. Потому что уничтожить я теперь могу столько, сколько понадобится.

И ведь у тёмного почти получилось…

Глава 294

Но только почти…

И в этом «почти» крылась моя возможность победить.

Две вещи сказал Рахун, которые противоречили друг другу. И обе касались планов тёмного шептуна на мой счёт. По одной версии, он собирался меня убить. А по второй — сломать. И какой смысл ломать кого-то, если можешь убить?

Если бы Рахун и его воины не взяли пленных и не узнали того, что рассказал перед смертью веисат, что было бы? Скорее всего, я похоронил бы павших, а затем спокойно, не спеша, двинулся в обратный путь, уверенный в том, что уж моим-то людям северяне ничего сделать не смогут.

Восемь тысяч опытных воинов, а ещё несколько тысяч тех, кто может им помочь. А, кроме того, больше сотни шептунов, каждый из которых может выставить по три-четыре и даже пять-шесть «нашёптышей».

Рахун сказал, что противников от десяти до двенадцати тысяч. А затем обмолвился, что ещё тысяч шесть на подходе с севера. Что это означает? Что в итоге северян будет около шестнадцати-восемнадцати тысяч. А сколько у меня воинов в отряде? Да столько же. А значит, надо исходить из предположения, что враг в курсе численности наших сил.

Да, враг явно не знает всего. Например, что те же подростки и женщины у кочевников, если не выставлять их в первый ряд — грозная сила против небронированной пехоты. А вот знают ли неприятели, что половина моих воинов ушла на юг с караваном руды для Междуречья? Скорее всего, знают. Уж очень похоже, что количество сил подгадывали так, дабы нападающих было больше. Эдак раза в два-три.

И тревога моя была связана, скорее всего, с тем, что за нами следили. Пусть мои люди не видели чужих поблизости, но слежка была. И северяне не прозевали отбытие большого количества воинов на юг.

Рахун сказал, на них напали так, чтобы оставить без весеннего урожая. Однако у меня-то урожай собран, о чём, видимо, северяне не знали. Использовать шептунов, чтобы ускорить созревание растений, никто пока, кроме нас, не додумался. В общем, измором мой посёлок не взять.

Еды у нас теперь хватит. Возможно, и до следующей весны протянем. А вот у неприятеля дела с провизией плохи. Северяне, конечно, могут позариться на урожай с наших полей… Но пока у нас есть стрелы, им подобное счастье не светит. Все поля у нас близко от поселения. Надо будет, перебьём чужих сборщиков.

Что оставалось? Разве что моя возможность создавать нашёптанных воинов. А она свела бы на нет любые самые хитрые ухищрения противника. И тёмный шептун, по всей видимости, придумал, как заставить меня не пользоваться шёпотом… Как? Ведь его прошлые попытки мешать мне шептать не особо помогли.

В голову лез лишь один простой и действенный способ. Заложник. И такой, который был бы очень дорог лично мне.

«А ведь кто-то из своих ему докладывал… — понял я. — Про наши отношения с Меоли люди стали догадываться уже здесь, на севере… Кто-то постоянно докладывал врагу. И это не кочевники. Иначе бы северяне знали, что у меня есть резервы сил. Кто-то из тех, кто нечасто выбирался из посёлка, знал не очень много и не мог обо всём предупредить… Кто?»

«Да кто угодно! Сборщики диких растений, рудокопы, ходившие за оловом… — начал перечислять внутренний голос. — Даже кто-то из разведчиков. Можно ведь выждать так, чтобы рядом никого не было!»

«Нет… Разведчики во время вылазок всегда на виду. Ну и да, многие из них знают про возможность ускорить рост урожая, — не согласился я сам с собой. — Это либо сборщики диких растений, уходившие на добычу, либо рудокопы, тоже не сидевшие в посёлке всё время… Впрочем, неважно»

В этот момент в дом зашёл Гвел. Парень вывалил передо мной на стол чернильницу, перо и кучу выделанной кожи. Сам пристроился рядом, на одном из стульев, о чём-то сосредоточенно думая. Правда, я тоже сразу писать не стал. Вначале стоило определиться, что и кому.

Порывшись в поясной сумке, я всё-таки нашёл булавку. Как-то раз её обронила Меоли, пока мы гуляли по берегу озера вдвоём. Булавку я сохранил, а вот отдать постоянно забывал. Ей-то я и решил заколоть письмо. Однако сначала я над булавкой пошептал, используя один из шёпотов, подаренных Дараном. Эта крошечная вещица должна была стать последним рубежом обороны. А в первую очередь я надеялся на охрану посёлка. Ну и рассудительность самой Меоли.

Послание написал быстро. Основной посыл был в том, чтобы Меоли не забывала носить булавку, приложенную к письму. А когда я скажу особое слово — использовала. Собственно, больше ничего конкретно ей я решил пока не писать. Остальное предназначалось не только девушке, но и всему ближнему кругу.

Этим-то посланием я и был занят до тех пор, пока не вернулся Саший. Выглядел он теперь бодро, без особых следов усталости. Поэтому я, не затягивая, приступил к делу.

— Мирим говорил, ты знаешь шёпот, который считается не очень правильным, — пошёл я напролом, глядя на Сашия.

— Я таких штук пять знаю… Но они ведь потому и неправильные, что их не надо использовать… — с опаской отозвался шептун, даже слегка отодвинувшись. — А что именно потребуется?

— Шёпот, который мобилизует все жизненные силы человека, — объяснил я, переводя внимательный взгляд с Сашия на Гвела.

— Это очень опасно, Ишер… — повторил молодой шептун, отрицательно помотав головой. — Я как-то раз использовал его на себе и чуть не умер… Не стоит на него полагаться, это рискованно.

— Он даст человеку или животному возможность не спать несколько дней? — спросил я.

— Ишер, не стоит… — вновь попытался уйти в отказ Саший, но я его прервал:

— Так даст или нет?

— Даст… Но чем дольше человек под шёпотом, тем сильнее откат! Может и умереть!.. — напомнил Саший с умоляющим видом.

— Хорошо… Вернее, плохо, но других выходов я не вижу. Саший, Гвел, слушайте внимательно. Рахун сказал, что северяне отправились в обход озера с востока. Это было где-то четверть назад. Если верить картам, составленным нашими разведчиками, до нашего поселения идти им полторы четверти, то есть пятнадцать дней. А нам, чтобы доехать домой по этой стороне озера, нужно дней десять… Это если спать и отдыхать, — я многозначительно посмотрел на Гвела. — Я не буду приказывать… Решение за тобой. Но, Гвел, если согласишься…

— Я не отказываюсь от своих слов, — сын Виссарии в этот момент стал неуловимо похож на решительную мать-воительницу, и я невольно улыбнулся тому, как он повзрослел, хоть ситуация и не располагала к веселью. — Готов рискнуть. Но как быть с переханами?

— Подожди с ними. Пока ещё Саший не согласился даже на тебя. Ну что, Саший, сможешь ошептать Гвела? — я вновь взглянул на шептуна.

— Смогу… Но даже если Гвел всего дней пять проведёт так, он может умереть! — упрямо повторил тот, тоже изрядно радуя меня ответственным подходом к жизни товарища.

А аргумент, чтобы его переубедить, у меня был. Я уже всё продумал…

— Мы воины, Саший. Мы всегда рискуем жизнью. Но когда Гвел достигнет дома и передаст мои послания, его будет вытаскивать Алана.