Принцесса по почте (ЛП), стр. 3
Элиза застыла на пороге, пока Мэри решительно проходила внутрь и отодвигала ширму, за которой обнаружилась медная ванна.
— Я не могу, — произнесла Элиза, внезапно потеряв способность сдвинуться с места.
— Что? Конечно, можете, — ответила Мэри. — Это ваша комната.
Элиза покачала головой.
Это была не её комната. Это была его комната.
Комната незнакомца, за которого ей предстояло выйти замуж.
Незнакомца, который спал в этой постели и теперь ожидал, что она будет спать в ней вместе с ним.
Элиза была настолько поглощена заботами о том, как доставить сюда братьев и снять с них проклятие, что не позволяла себе задумываться ни о чём, кроме необходимости добраться до фермы.
— В такую жару вода не должна быть слишком горячей, — говорила тем временем Мэри. — В чайнике на задней части плиты она сейчас как раз подходящей температуры.
Она торопливо вышла, протиснувшись мимо Элизы, которая всё ещё стояла в дверях.
Дэниел похлопал девушку по плечу, и та отступила в коридор, пропуская его с сундуком.
Он поставил тяжёлую ношу на пол, крякнув от усилия.
Мэри вернулась с большим чайником.
Элиза не шелохнулась.
Мэри снова вышла, бормоча что-то о полотенце.
Дэниел принёс второй сундук и поставил его рядом с первым.
Выпрямившись, он увидел лицо Элизы.
Она понимала, что слишком пристально смотрит на ванну. Часть её отчаянно хотела немедленно погрузиться в воду. Как же ей хотелось наконец стать чистой!
Но, возможно, если к приезду мистера Людвига она так и не вымоется, он передумает на ней жениться.
— Мистер Людвиг перенёс свои вещи в амбар, — сказал Дэниел.
— Что?
— А меня он попросил остаться здесь, — добавила Мэри, возвращаясь с полотенцем и кувшином воды.
— Вы здесь не живёте?
— Нет, у меня собственный дом, — ответила она. — Муж мой умер, а дети уже почти выросли и какое-то время вполне могут позаботиться о себе сами.
— Обычно я прихожу сюда два раза в неделю: убираю, пеку хлеб и занимаюсь прочими хозяйственными делами. Но пока вы не освоитесь, я поживу здесь постоянно.
— О…
— А теперь Дэниел уходит, а вы отправляетесь в ванну!
Дэниел ушёл, а Элиза забралась в ванну. У неё возникло подозрение, что спорить с тётей Мэри решались очень немногие.
К тому времени, когда она закончила купаться, Элиза уже называла её тётей Мэри вслух, а не только про себя. Пока Элиза мылась, пожилая женщина разобрала сундуки. Она развесила платья, аккуратно сложила чулки и нижнее бельё. А затем сообщила Элизе неприятную новость.
— Ни одно из этих платьев не подходит для здешней жизни.
— О…
— Ваши шляпки не защитят ни от летнего солнца, ни от зимнего снега. А туфли предназначены для городских улиц, а не для фермы.
— Одежду мне заказывала мачеха, — сказала Элиза.
— Уверена, она старалась как лучше, — ответила тётя Мэри. — Просто не знала здешних условий.
Элиза покачала головой.
Она не смогла удержаться от болезненной, почти насмешливой улыбки.
Мэри удивлённо посмотрела на неё.
— Она не хотела, чтобы я выглядела бедной, — объяснила Элиза. — Если я выгляжу бедной, значит, и она выглядит бедной.
— О, я уверена, что…
Элиза ещё энергичнее замотала головой и взяла нижнее бельё, которое протягивала ей тётя Мэри.
Она скрылась за ширмой, чтобы одеться.
— Но ведь вы принцесса, — начала тётя Мэри.
— Принцесса Хоэншвангау. Хоэншвангау настолько маленький, что его даже нет на карте, — сказала Элиза.
Она рассмеялась.
— Разве что карту нарисовали в самом Хоэншвангау.
— А где находится Хоэншвангау?
— В лесу. Рядом с Байерном.
— Байерном?
— Баварией, кажется, вы так говорите?
— А-а, — протянула тётя Мэри.
— У нас всё маленькое. Лес. Озеро. Деревня.
Неожиданно глаза Элизы защипало от слёз.
— Замок.
— У нас ничего такого нет, — сказала тётя Мэри, протягивая ей корсет за ширму. — Зато земли у нас предостаточно. Столько, что при желании можно понастроить новых замков. Но сначала вот это.
Элиза вышла из-за ширмы и увидела, как Мэри расправляет складки на её самом роскошном платье. Оно было сшито из бледно-голубого шёлка, лиф густо расшит крошечными жемчужинами, а подол и рукава украшены ниспадающими каскадами дорогого кружева.
— Это моё свадебное платье, — объяснила Элиза.
— Знаю, — ответила тётя Мэри. — Мистер Людвиг отправился за священником.
Элизе показалось, будто пол уходит у неё из-под ног.
— Дэниел сказал, что мистер Людвиг живёт в амбаре?
— Так и есть, — подтвердила тётя Мэри. — Но закон о гомстедах [3] — дело ненадёжное, и… — Она осеклась, заметив недоумение Элизы. — Пусть он сам вам всё объяснит.
Мэри помогла Элизе надеть платье, затянуть шнуровку и застегнуть все крючки.
На ткани ещё оставались складки, но платье было аккуратно сложено, поэтому выглядело вполне прилично.
Элиза села на низкий табурет, пока Мэри занималась её всё ещё влажными волосами.
Она разделила их прямым пробором, заплела спереди две косы, уложила их петлями перед ушами Элизы и обвила вокруг узла на затылке.
Оцепеневшая Элиза открыла маленькую шкатулку с драгоценностями. Тётя Мэри закрепила у неё в волосах золотую тиару с жемчугом, а сама Элиза надела браслет и серьги.
Мэри велела ей оставаться на табурете, а сама принесла толстый ломоть свежего хлеба, щедро намазанный маслом и клубничным вареньем. Элиза была ужасно голодна и потому съела всё до крошки. Но хлеб показался бы гораздо вкуснее, если бы ей не хотелось плакать.
Из передней части дома донеслись мужские голоса.
Руки Элизы бессильно опустились на колени, осыпав юбку хлебными крошками.
Мэри неодобрительно поцокала языком и стряхнула их с платья, а затем помогла девушке подняться.
— Нечего нам здесь сидеть и ждать, — сказала она, ободряюще сжимая руки Элизы. — Пойдёмте познакомимся с мистером Людвигом.
Глава 4
Мистер Людвиг оказался крупным мужчиной — широкоплечим, крепко сложенным и внушительным на вид. Его кожа загорела от работы на открытом воздухе, а одет он был в чёрный шерстяной костюм, в котором в такую жару наверняка было невыносимо душно. Однако он не выказывал ни малейшего неудобства и спокойно выдерживал прямой взгляд Элизы. Глаза у него были такими же голубыми, как у неё самой, зато волосы — белыми, поразительно белыми, густыми и зачёсанными назад с широкого лба.
— Вы очень молоды, — сказал он.
Элиза промолчала.
А что она могла ответить? Что он очень стар?
На вид он был даже старше её отца.
— Не знал, что вы держите лебедей, — заметил священник.
Это был бледный, долговязый мужчина, у которого, несмотря на молодость, волосы сохранились лишь светлым венчиком вокруг ушей.
— Лебедей? — Мистер Людвиг перестал разглядывать Элизу и озадаченно нахмурился.
— Они вернулись? — спросила Элиза, выглядывая из-за плеча мистера Людвига и обращаясь к Дэниелу, который только что вошёл.
— Вернулись, — ответил тот. Затем он увидел её, и глаза его расширились. — Они… э-э… там… в пруду.
Элиза подняла руки и проверила, не растрепались ли косы и не съехала ли тиара.
— Большое вам спасибо, — сказала она. — Вы очень добры.
— Я ведь… я ничего не сделал.
— Почему здесь лебеди? — спросил мистер Людвиг.
— Я привезла лебедей, — ответила Элиза.
Все посмотрели на неё.
Элиза постаралась выпрямиться ещё сильнее. Она привыкла к пристальному вниманию, но обычно на неё смотрели крестьяне, склонявшиеся перед своей принцессой. Здесь же никто не кланялся. И все были такими высокими.
— Я привезла лебедей, — повторила она.
Мистер Людвиг протянул руку и взял её под локоть.
— Нам следует немного поговорить, прежде чем мы поженимся.
