Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 108
– А я коротко и буду, – невозмутимо ответила она. – Как у вас, у мужиков, и принято… коротко, быстро… захрапел.
Все улыбнулись. Разрядила обстановку, чертовка. А чем там её муж дышит? Нужно проследить. А то такую эффектную даму… Нет, не я, мне достаточно, но найдутся парни. Вон как смотрят на эту… как там их называли… милфу.
– Если кому‑то понадобятся полноценные научные выкладки, будьте любезны ознакомиться с моим объёмным докладом. Это так, чтобы вы… – выждав небольшую паузу, вновь посерьёзнела Камила и перешла к делу.
Она перевела взгляд на Седого.
– И чтобы больше не говорили, что я занимаюсь… Как это вы выразились, товарищ Седой? Схреналиписанием.
Кто‑то за столом хмыкнул. Седой кашлянул, потёр ладонью седую щетину и отвёл глаза.
– Ты это… не серчай на меня, дочка, – примирительно сказал он.
Я мысленно поставил себе зарубку выяснить, что между ними произошло.
В целом я старался держать руку на пульсе. И пусть община уже изрядно разрослась, я считал, что мелочей здесь нет. Даже в личную жизнь каждого старался вникать – опосредованно, не вмешиваясь без необходимости.
Хотя один вопрос, касающийся именно личной жизни, сегодня на совещании всё‑таки предстояло поднять.
Камила Рафаиловна раскрыла папку, но почти не смотрела в записи.
– Я полагаю, что в деревнях, напротив, сохранилось немало людей, – сказала она, обведя присутствующих взглядом. – Это может быть связано ещё и с тем, что население там было несколько меньше подвержено влиянию различных гаджетов, программ и всего прочего. Да, возможно, нам придётся столкнуться преимущественно с людьми старших возрастов. Но одновременно – с людьми, имеющими крайне высокую способность адаптироваться к любой постапокалиптической жизни.
– Ну да, – согласился Чёрный, откинувшись на спинку стула. – В деревне не до гаджетов, если свой огород. А если ещё хозяйство и живёшь с земли…
– Там ещё и интернет был не самый лучший, – добавила Камила Рафаиловна.
Сказала она это почти нехотя. Наверное, потому что немалая часть её умозаключений являлась не высшей психологией, а элементарной логикой, доступной практически каждому. А женщина явно же хотела быть полезной, найти нечто такое, что поможет нам, но ещё и сделает её ценным сотрудником.
Нормальное, здоровое стремление к карьерному росту, если о карьере в наших условиях вовсе можно говорить.
– После начала конфликтов с сопредельным государством… – продолжила она.
Я поднял палец.
– Да можете уже вещи своими именами называть, – перебил я. – Не разводите политес. Война была.
– Именно так, – спокойно ответила Камила Рафаиловна, совершенно не смутившись. – После начала войны интернет там в значительной степени ухудшился или ограничивался из‑за вероятных атак дронов. А самое главное – импульс, который был перед превращением людей в молчунов, пришёлся именно на…
– Этого мы точно не знаем, – снова вмешался я. – Как не знаем и саму природу появления тварей. Хорошо. Давайте просто будем придерживаться этой версии как рабочей.
Психолог едва заметно поджала губы, но спорить не стала.
– Тогда продолжу, – сказала она и провела пальцем по краю раскрытой папки. – По моим оценкам, общество, проживающее в деревнях южнее Гомеля, должно быть в большей степени замкнутым. Те, кто хотел и имел возможность переселиться в город, сделали это раньше. Поэтому мы можем столкнуться с очень закрытыми общинами. Вплоть до образования сект. Они не примут нас, не должны. Они не агрессивны, так как понимают, что слабы. Но это дело времени.
Она сделала короткую паузу.
– С учётом того, что ещё до случившегося в ряде деревень Добрушского района различные религиозные группы и сектанты имели место быть и без всякого конца света…
Камила Рафаиловна взяла со стола стакан воды и сделала несколько глотков.
Мне показалось, что она бросила косой взгляд на присутствующих мужиков. Те действительно начинали терять терпение. Обычно наши совещания проходили несколько иначе: кто куда идёт, кого убиваем, что забираем, чем прикрываемся, сколько патронов осталось.
А тут психологические модели поведения сельского населения. Предположения о сектах. Но вопрос‑то был важный.
Если мы хотим подмять кого‑то под себя или хотя бы обозначить своё присутствие, понять, насколько можем сотрудничать, всё равно придётся приехать и сказать: «Здравствуйте».
А вот что произойдёт после этого «здравствуйте» – вопрос.
– С большой долей вероятности можно говорить, что в Зябровке существует немалая община, – продолжила Камила Рафаиловна. – Исходя хотя бы из того, что там должны быть выжившие. Кроме того, поблизости достаточно средств для пропитания: рядом, в Терешковичах, птицефабрика, в самой Зябровке – животноводческий комплекс.
Седой тяжело вздохнул и подался вперёд.
– Ты скажи, дочка, как по‑твоему, – спросил он, постукивая пальцами по столу. – Мы к ним на вертолёте прилететь можем, потом сказать, чтобы друзьями нашими становились? Или получим новую войнушку?
Он не торопил её. Просто хотел наконец услышать практический вывод.
Камила Рафаиловна задумалась на несколько секунд.
– Они не захотят сразу идти на соединение, – ответила она. – Если у них есть оружие, а учитывая наличие военных, какое‑то оружие у них должно быть, они прежде всего будут защищать свою самостоятельность. По законам малых и больших групп среди них обязаны появиться лидеры. И они не захотят отдавать свою власть, уже успев прочувствовать блага. Кроме того, я подняла документы. Оказывается, кое‑какая база у нас сохранилась. От того мента, которого выгнали.
Она открыла папку и наконец заглянула в записи.
– В Зябровке было зарегистрировано одиннадцать охотников с ружьями. Кроме того, в частных домах проживали семнадцать семей сотрудников милиции. Поэтому считать, что оружия у них вообще нет или некому будет им воспользоваться, я бы не стала.
– Была там и казарма, где дежурила группа быстрого реагирования на возможность провокации от южного соседа. Ребята матёрые. Я пробовал их уже вызывать по своей частоте, которую оставляли нам для связи до Пизд… Апокалипсиса.
– Нам ещё одних матёрых не хватает, – сказал Лыньков.
И… я посмотрел на него с улыбкой.
– Что? – возмутился он.
– Да ты уже третий раз за сегодня говоришь «наш», «нам», – усмехнулся я.
– Подловил, так подловил… Нам… Чего непонятно? Ещё сомнения? У меня уже нет.
– Ну и правильно. Чего заводишься? – сказал Чёрный.
– Всё… отвлеклись. Так почему тогда молчат соседи? И спецы, и другие? Средства связи должны же быть, – спросил я, упираясь ладонями в стол. – По всем диапазонам пробивали – в рации тишина. Активности никакой. Машин оттуда тоже не замечали.
Я обвёл взглядом остальных.
– Это вопрос для всех. Думайте!
– А что тут думать? – первой неожиданно ответила Камила Рафаиловна.
Несколько мужских голов повернулись к ней. Им ситуация была явно неочевидной.
– То, что здесь взрывается и грохочет, они не могли не слышать, – продолжила психолог. – И им вовсе не обязательно ехать к нам по Черниговской трассе. Есть просёлочные дороги. Можно подойти ближе, услышать, посмотреть на нас издалека – хоть в бинокль, хоть через оптику. Оценить численность, технику, поведение. И уйти обратно.
Я посмотрел на неё внимательнее. Интересная женщина. Нет, я не про внешность. Хотя и тут Камила Рафаиловна была для своих лет очень даже привлекательна и умела себя поставить. Думает интересно. Правильно. Быстро.
Я посмотрел на карту, где наш микрорайон уже был испещрён пометками, и неожиданно представил всё происходящее чужими глазами.
– Представил я тут… – сказал я и невольно усмехнулся.
– Что? – спросил Чёрный, повернувшись ко мне.
Я ткнул пальцем в нашу часть карты.
– Как мы со стороны смотримся. Воюем. Стреляем. Взрываем. Беспилотники летают. Танки бьют. Артиллерию используем. Вертолёт имеется. То тут рванёт, то там очередь пулемётная. Ещё и салюты пускаем. Ну не дебилы же?
