Мертвая тишина. Тетралогия (СИ), стр. 103
Глава 12
Мне дали поспать еще часа три, причем на этот раз я даже не помнил, как добрался до дивана, на котором и проснулся от осторожного прикосновения к плечу. Отговаривали, мол сумерки уже, нельзя. Но… я точно знал, что другой. Плохой пример, конечно, подаю, еще кто‑то решит, что можно так. Но я, возможно потому и тянусь больше к медицинскому центру, что понимаю – есть шанс из меня, моей крови, сделать вакцину. По крайней мере, нужно пробовать. Может быть я тут ради этого? Организм, получивший возможность хоть немного отыграться за последние сутки, теперь требовал продолжения банкета, вернее сна, и категорически отказывался понимать, почему хозяин этого самого организма снова куда‑то собрался. Голова была тяжелой, во рту словно ночевала небольшая семья кошек, а мышцы при каждом движении напоминали, что вчера я почему‑то решил изобразить из себя одновременно спецназовца, дипломата и горного козла, лазая по высоткам в кольчуге и разгрузке.– Командир, выходят, – сообщил Андрей.Этих двух слов оказалось достаточно. Кто выходит – понятно.Я сел, протер ладонями лицо и потянулся за бронежилетом, который кто‑то заботливо положил рядом. Кольчугу снова надевать не стал – хватит с меня средневековья на сегодня. Тем более что после вчерашнего замеса и переговоров мне хотелось верить, что хотя бы несколько часов мы сумеем прожить без попыток друг друга убить.В этот раз я был на крыше нашего дома. Да, дальше, но и смотрел я больше на обстановку вокруг, чтобы не было каких обманных маневров и из леса не выкатывали танки… Хотя я скорее всего преувеличиваю возможности наших соседей. Которые, как мы все рассчитывали, должны вот‑вот стать уже сильно дальними соседями.На крыше было холодно. Ветер разогнал часть дыма, и микрорайон теперь просматривался намного лучше, хотя красивее от этого не стал. – Пошли, – сказал он мне в гарнитуру. – Ворота открылись.Я поднял бинокль. Не особо и видно хоть что‑то. Но вот на планшете отчетливо виднелись сигнатуры. Уже ночь… Что там можно видеть даже в бинокль с ночным видением. Сначала из ворот военной части показался танк. Медленно, словно зверь, который не очень‑то доверял открывшемуся перед ним пространству, он выполз на дорогу, довернул корпус и остановился. Следом вышел второй. – Етить его в душу мать… Сколько же танков и техники у них? Командир? – это уже был Гусь, который так присутствовал тут.Группа Черного за домом уже выставила пусковые рельсы, чтобы быстро запустить ударники. Штурм был в лесу, на подхвате, чтобы если что начнет твориться, то начать войнушку с ремонтниками. И был соблазн ударить прямо сейчас, сжечь танки, ворваться в военную часть и покрошить там всех. Вот только а кто после этого будет со мной договариваться? Я же рассчитывал, что люди не в конец обезумели и дипломатии найдется место в этом мире. Хотя бы и под прицелом.За танками появился бронетранспортер, а потом два тяжелых тягача, каждый из которых тащил за собой гаубицу. Уже за ними двигался грузовик, тот самый КамАЗ, который пришлось отдать по договору, и несколько легковых машин.Я даже присвистнул.– А неплохо ребята уходят.– Очень неплохо, – согласился Андрей. – Если бы они всем этим вчера развернулись…– Не развернулись бы. Танкам в городе тоже больно бывает. Сожгли бы нахрен. Вон, Комитет как рисовался, понты все бросал, на вертолетах летал. А толку? – сказал я и поймал на себе взгляд Гуся. – И не смотри на меня так. Пролюбили все. А могли бы и город подмять под себя.– Кто же знал, что тут, на промзоне…– Здалась она вам. Я же понимаю, что это был урок мне, мол пришли большие дяди с длинными, до колена, харизмами, всем ша… подчиниться. Вот оно и вышло. – Командир, – обиженно и протяжно сказал Гусь и замолчал.Ну как ребенок обиделся. Хотел еще что‑то добавить, но заработала рация. А она была только на согласованной частоте, чтобы иметь возможность связаться с ремонтниками, ну и с комитетчиками, которых я спасал такими вот обменами. К слову, не особо и выгодными на первый взгляд.– Корзун, Как слышите? Мы вышли. Сюрпризов не будет? И это… там птичка от наших союзников. Не сбивай ее. Начнется… – Ты меня не пугай, пуганный. Пусть отзовет дрон. Я уже запускаю ударники…Молчание… Ответ пришел не сразу.– Слышу тебя, сосед. Любуешься? Теперь только ты и смотришь. Но разозлил ты дядек… – Любуюсь. Особенно двумя танками. – Я же предлагал один поменять.– Десять беспилотников за танк? Ты меня за идиота держишь?В динамике коротко хохотнули.– Сейчас уже пятнадцать попросил бы.– Иди спокойно. И не думайте меня трогать…Несколько секунд мой собеседник молчал.– Ты, Капитан, умеешь напутствовать в дорогу.– Как могу.– Иди на хрен.– Счастливого пути.– И ты иди на хрен.Связь оборвалась.Я усмехнулся. Странно, но после всех угроз и вчерашней крови этот короткий обмен взаимными пожеланиями показался мне едва ли не самым честным нашим разговором. Мы друг друга ненавидели, не доверяли ни на копейку, при удобном случае наверняка попытались бы обмануть, но прямо сейчас обоим было выгоднее разойтись в разные стороны. Для нынешнего мира это уже почти дружба.Колонна продолжила движение. Танки шли впереди и сзади, бронетранспортер держался между грузовиками, тягачи с гаубицами тяжело переваливались через разбитый асфальт. Я смотрел на них и одновременно слушал доклады оператора: никаких попыток развернуть орудия, никакого подозрительного движения, никаких новых беспилотников.Через двадцать минут «ремонтники», немного еще повоевав на последок и убив не менее пяти десятков молчунов, словно бы в отместку нам сделали этого, с ожесточением, ушли достаточно далеко.– Сопровождать еще пять километров, – приказал я. – Потом возвращай птицу. И в гости к ним не лезь. Договор есть договор.– Принял.Мне почему‑то стало легче. Не потому, что исчез враг. Врагов вокруг нас меньше точно не становилось. Просто одна конкретная проблема, которая еще вчера могла закончиться взаимным истреблением двух групп выживших, наконец убиралась подальше от моего дома.Зато сразу появилась следующая.Рация ожила, когда я уже собирался спускаться.– Капитан… Капитан, ответьте. Говорит Лыньков. Капитан Лыньков.Я остановился.Голос был знакомым. Усталый, немного хриплый, но поставленный – так говорят люди, привыкшие командовать и рассчитывающие, что после первых двух слов остальные заткнутся и начнут слушать.– Корзун на связи.– Александр, это та община у чертях на куличках в конце города?– Он самый. А станешь чертями крыть, связь оборву, – в полушутливой форме сказал яКороткая пауза.– Мне стану… Ситуация не та. Да ты знаешь. С тобой Гусь и Крацов? Мне сказали, что вы согласились нас принять. Твои договоренности, или моих пацанов? Я посмотрел на Гуся. Его пацанов? А я тут Троянского коня не тащу к себе в дом?– Это я. Но… вопрос подчинения…– Да какой нахрен вопрос? У меня бабы и дети, раненые бойцы…– Нас могут слушать. Эту частоту знают, – оборвал я Лынькова. Лыня? Так его прозвать, что ли.– Дай Гуся… командир… или президент… диктатор… – Командира достаточно. Но если тебе хочется, можешь называть меня мой белый господин.– Людей привезу, дам тебе в морду за такое, сам уйду… Я усмехнулся. Правильная реакция. Было бы слишком подозрительно, если он сейчас на все соглашался. Хоть телкой назови, только прими. Правильные мужчины всегда правильные.Гусь взял рацию. – Третью давай, – коротко, без приветствия сказал, или даже приказал Лыньков.Тот подкрутил, молча передал мне. Было видно, что Гусь в растерянности. Это как и с Кравой – вопрос выбора стороны. Надеюсь, что не случится выбирать. Но знать, с кем будешь, нужно. Там его боевой товарищ, командир, насколько близкий? Вопрос.– Этот канал шифрованный. Везу аппаратуру тоже. У меня сорок семь человек. Девять бойцов, еще семь трехсотых, если считать и меня. Ранение в ногу и по касательной бочину порвало. Остальные женщины и дети. Нам разрешили взять три машины. Остальное приказали оставить. Загрузил, что мог. Большей части по военке.– Кто приказал?Лыньков усмехнулся.– Те, кто сейчас считает себя хозяевами нашей бывшей территории. Нам дали три машины, наши машины, и коридор. Видимо, очень хотят, чтобы мы побыстрее убрались.– А техника?– Остается у них, – сказал он так, как признается ребенок, что разбил мамину любимую вазу.Вот тут я окончательно проснулся.– Какая именно?– Немного оружия. Тяжелое не утащили бы все равно. Мы забрали людей, оружие, лекарства и то, без чего совсем нельзя.Я медленно улыбнулся.– Хорошо.– Что хорошо?– Ничего, Лыньков. Мысли вслух.Если «ремонтники» действительно ушли так, как обещали, они тоже физически не могли утащить с собой всю базу. Даже те машины, которые я видел, имели предел грузоподъемности, а армейское хозяйство – это такая удивительная штука, где полезный хлам имеет свойство занимать гектары. Получалось, что после нескольких дней войны мы вместо выжженной земли получили сразу два места, которые можно было обобрать до бетонных стен. Главное теперь – успеть раньше остальных желающих.– Двигайтесь к нам, – сказал я. – Маршрут вам Гусь передал?– Да. Знаем мы… – Не отклоняйтесь. Перед въездом остановитесь. Оружие не прячьте, но в руках не держите. Я не хочу, чтобы какой‑нибудь нервный идиот с вашей или нашей стороны начал новую войну.– Мои люди дисциплинированы.– Все так говорят.– Так пусть Гусь меня и встретит… – Я сам решу, Лыньков, кто и как встречать будет.– Ну я же говорю, тиран… – и мне показалось, или он усмехнулся.На этот раз связь первым отключил он.– Гусь, выдвигайся на бронемашинах со своей группой. Доедите до Ленинградской, там встретишь и проведешь. Если все нормально. Нет, сразу мне в гарнитуру. Она же добьет до туда? – Добьет, – сказал боец и тут же пошел выполнять приказ. Вот так бы и дальше. А я посмотрел на Андрея.– Не понравился?– Пока не знаю. Вроде бы нормальный этот Лыньков. Но тут же нормальных нет вообще.– Мне тоже показалось, что степень долбанутости у него не в красной отметке.А еще… Всего девять боевых. Я думал, что тут чуть ли не взвод приедет, да и группа Гуся – вот и преимущество, получается. А так даже не паритет. У меня всяко больше и людей и, как я рассчитывал, авторитета.***Колонну Комитета наш беспилотник увидел минут через сорок.Три машины. Впереди потрепанный микроавтобус, за ним грузовик, замыкал еще один грузовик с тентом. Двигались медленно, объезжая завалы, и первое время ничего необычного оператор не замечал.Потом он вдруг замолчал.– Что?– Командир…Мне уже не понравился его голос.– Говори, – потребовал я.– У них хвост.– Какой хвост? – появилось напряжение. Что? Опять воевать? Уже думал объявлять всеобщую тревогу.– Молчуны. Много.Я почувствовал, как сон окончательно испарился.– Тьфу ты, – я чуть было не плюнул. Но… нельзя недооценивать опасность. Вон, комитетчики сделали глупость. Не хочу по их стопам.– Сколько? – спросил я.– Хрен его знает. Полсотни точно. Нет… больше. Семьдесят. Сто может быть. Они растянулись.– Далеко?– Последние метров шестьсот‑семьсот от машин. Передние ближе. Идут небыстро, собирают со всей округи.Я тут же предупредил Гуся, который был на подходе к комитетчикам. Взял рацию.– Лыньков, ты что, специально собираешь всех тварей? – А тебе разведка не нужна этих мест? Сейчас ускоримся…– Ты рискуешь людьми? – негодующе спросил я– Нет… мне пришлось добитые машины брать. Камаз почти и не едет, пыхтит только. И топливо залил дряное. Хоть бы доехать, как перехожу на скорость, трясет руль. Шрузы клинит. Я выругался.– А разговору‑то было… На вертолете летали… – сказал я, но понял, что такие замечания не совсем уместные. – Извини. Если что, могу отправить следом Камаз.– Ага? Под восторженные вопли зомбаков остановимся и будем перегружаться. Доеду…Ну что ж… притянет он сюда нелюдей. – Тревога! – рявкнул я так, что Андрей, бывший рядом вздрогнул. – На северном направлении молчуны! Больше сотни! Боевые группы на позиции! Бьем привычно, с окон. Уже можно светиться. Беспилотникам – разведка, ударным приготовиться!Сам тоже спустился на десятый этаж с крыши, чтобы присоединиться к веселью. Через минуту я уже снова держал рацию.– Лыньков! Мы сейчас патроны жечь будем… Надеюсь ты и те, кого ты везешь, этого стоят.– Я компенсирую…– Нет, Лыня, нет… Все, что ты везешь – это уже общины. А не хочешь так, так езжай дальше.– И дальше жизнь есть, Корзун. Но не нужно так… Все понял… это… спасибо.– Ну и ты не серчай. Давай двигай к нам. Гусь уже заходит тебе в хвост с другой дороги. Не тормозить! Идете прямо к нам! Перед домом не останавливаетесь, пока не дам команду! Если машина встанет – людей пересаживать, машину бросать!– Принял!Ночь… не самое дело для сражений с молчунами. Но были уже хоть у кого‑то НПВ.– Зажигай! – приказал я. И тут же трассером Витек поджег с одного выстрела, будучи на балконе со своим карамультуком огонь. Мы выкладывали доски, обливали их бензином, бумагу туда. Нет освещения улиц, вот так и решили справляться, если незваные гости пожалуют. Оставался вопрос: кто из них – молчуны или комитетчики – более незваные. Скоро узнаем.
