Миротворец (СИ), стр. 39
— Танин водитель останется. Парень надежный, из наших ветеранов. Ему добавят напарника. Придумаем работу, чтобы вопросов не было. — Говорил мне Макс.
— Она не дура. — Возражал я.
— Знаю. Поэтому без цирка, всё будет правдоподобно. Представим его как стажёра, который учится у старого водилы. С бабушкой тоже спокойно. Мои ребята в районе и раньше работали, никого это не удивит. По городу поговорю с кем надо. Гостиницы, съёмное жильё, новые компании, которые вдруг начинают интересоваться тобой или «Кунаром». Только ты сам не бегай впереди всех.
— Я хочу знать каждого, кто приедет в город.
— Узнаешь. Но сначала пусть разберутся, кто приехал кирпич покупать, а кто за твоей головой.
От его будничного тона понемногу отпускало. Макс уже раскладывал проблему на работу, людей и сроки. С ним хотя бы было понятно, за что браться. Когда Горин вышел, я задержал его.
— Ещё кое-что.
Макс насторожился.
— Таня беременна.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом медленно выдохнул.
— Вот же ты… — Встал, обнял меня, хлопнул по спине. Отстранился, хотел что-то сказать, но передумал. — Давно знаешь?
— Со вчерашнего вечера.
Макс потер ладонями лицо и снова сел.
— Теперь понятно, чего тебя так трясёт.
— А без этого не трясло бы?
— Трясло. Только сейчас ты уже мысленно полреспублики с землёй сравнял.
Я не ответил, только сжал зубы и кулаки. Он посмотрел внимательно.
— Братка, вот это прекращай. Тебе ребёнка растить. Слышишь? Чтобы не мы ему твой героический памятник показывали, а самому растить.
— Слышу.
— Хорошо. Тогда каждый занимается своим. Я — городом и вашими семьями. Ты — группой. Горин — тем, откуда течёт. С куратора сведения тряси. Но голову держи холодной.
— Она у меня холодная. — Я с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость — И я уже всё обдумал. Действуем предельно жестко Макс. Я хочу, чтобы к моей семье даже на пушечный выстрел подойти боялись.
Вечером я собрал старших. Рассказал о предупреждении Пономаренко, потом Горин забрал разговор на себя. Объяснил, какие сведения нужно собрать, кому докладывать о странных звонках и расспросах. Никто не шутил и не спорил.
После совещания я пошёл в медблок. Посидел у раненых, послушал, как они обсуждают какую-то ерунду. Один ругался на журнал, в котором не хватало последних страниц. Другой просил завтра принести шахматы. Чернов проводил меня до выхода.
— У вас что-то случилось?
— С чего взял?
— За день второй раз пришёл. И оба раза такой, будто сейчас стену лбом пробивать начнёшь.
— Просто поспать нужно.
— Тогда езжайте домой.
Про освобождённых рассказали в вечерних новостях. Мы с Таней как раз ужинали. Телевизор работал в комнате, я сначала услышал знакомое сочетание слов и только потом поднялся.
На экране показали медицинскую машину, людей в одеялах. Диктор говорил об успешной операции государственных спецслужб. О длительной подготовке, согласованных действиях и освобождении двадцати трёх заложников. Пятерых специалистов назвали отдельно. Затем сообщили, что отличившиеся сотрудники представлены к наградам.
Я стоял в дверях и слушал. Ни нас, ни наших машин в кадре не было. Впрочем, откуда им там взяться? Снимали уже после того, как мы уехали.
— Это ваши? — тихо спросила Таня.
Я кивнул. На экране освобождённый благодарил тех, кто за ним пришёл. Сказал, что сначала не поверил, что его действительно увозят домой. Потом голос у него сорвался, и запись оборвали. Таня подошла, обняла меня со спины.
— Главное, вернули.
— Главное.
Когда сюжет закончился, я выключил телевизор. Безвестность мы приняли заранее. Об этом нам сказали ещё тогда, когда я согласился собирать группу. Но смотреть на бодрого диктора после разговора с Черновым оказалось неприятно. У нас парень лежал после операции, ещё двое на долго выбыли из строя. А где-то уже готовили наградные листы людям, фамилий которых я, скорее всего, никогда не узнаю. Таня взяла меня за руку и потянула на кухню.
— Идём. Ты опять не доел.
Через день Макс приехал на базу с толстой кипой документов. Положил её передо мной, сел и довольно потёр ладони.
— Первый приняли.
— Что приняли?
— Заказ, балбес. Документы подписаны. Можно работать.
Я взялся за бумаги. Несколько страниц перечней, объёмы, сроки, приложения. Перелистнул назад, ещё раз посмотрел на итоговую сумму.
— Здесь ошибки нет? — Удивленно посмотрел я на друга.
— Я тоже сначала спросил. — Засмеялся Макс. — Нет ошибки.
Заказ был такой, что прежняя наша работа в Кунаре выглядела теперь пробой сил. Номенклатура заказа варьировалась от деревянной тары для снарядов и патронов, до поставок питания в части и стройматериалов для ремонта, и строительства новых объектов. Часть мы могли делать сами. Для остального требовались новые линии, оборудование, люди.
— Это всё «Кунар» потянет?
Макс перестал улыбаться.
— В нынешнем виде — нет. Если брать целиком на себя, надо расширять производство. Быстро. А это станки, помещения, рабочие. И сырьё.
Я перелистнул приложение.
— Субподрядчики?
— Уже ищем. По металлу есть с кем говорить. По столярке тоже. Но хороший завод на честное слово работать не начнёт. Им нужно платить.
— А нам когда платят?
Он откинулся на спинку стула.
— Вот теперь дошли до интересного. Аванс должен был пройти после подписания. Пока не прошёл.
— Причина?
— Документы идут. Лимиты подтверждают. Казначейство уточняет. Каждый раз новая формулировка, смысл один.
— А сроки?
— Уже идут.
Некоторое время мы молчали. За окном хлопнули ворота ангара. Котов наконец закончил с головным КамАЗом, но стекло для него ещё не привезли.
— Прибыль какая? — спросил я.
Макс назвал расчёт. Даже с учётом расходов получалось много. Чертовски много.
— Если деньги придут вовремя, и мы не наберём дорогих кредитов, заработаем очень хорошо, — добавил он. — Можно будет и производства поднять, и базу содержать без постоянного выдёргивания денег из оборота. Но сначала нужно этот заказ пережить.
— Наши средства?
— Часть есть. На всё не хватит. Если сейчас закупим сырьё под полный объём, начнём задерживать другие платежи. — Он достал из стопки ещё один лист. — Вот что можем запустить сами. Вот что выгоднее отдать на сторону. А здесь оборудование, которое имеет смысл покупать, даже если следующих заказов не будет. Оно и в обычной работе пригодится.
Я придвинул лист. Макс уже всё посчитал. Возле каждой позиции стояли суммы, сроки, фамилии людей, с которыми он успел поговорить.
— Давай по порядку, — сказал я.
Просидели почти два часа. Убрали из первого этапа то, что съедало слишком много денег, оставили подготовку помещений и закупки, необходимые при любом варианте. По остальному Макс собирался договариваться о поэтапной оплате.
— Но это ненадолго поможет, — предупредил он. — Большой объём без аванса не начну. Пусть даже Пономаренко лично попросит.
— Правильно. — Вдруг осенило меня — Вот пусть и попросит. Толку от него, как от козла молока, вводные дали кривые, информацию про нас слили, хоть тут пусть жопой пошевелит.
Полковнику я позвонил при Максе. Пономаренко выслушал и сказал, что уточнит прохождение платежа.
— Уточните ещё одну вещь, — попросил я. — Срок исполнения считают от подписания. Денег нет. Производство без денег не запускается.
— Заказ вам обеспечили, Сергей Сергеевич.
— Вижу. Спасибо. Теперь нужно обеспечить возможность его выполнить. Мы не просим ничего незаконного, пусть просто выполняют условия договоров.
Он замолчал ненадолго, потом со вздохом сказал:
— Пришлите реквизиты и номер договора.
Макс сразу подвинул ко мне нужную страницу. После разговора он собрал бумаги, но уходить не спешил.
— По твоим всё спокойно, — сказал он. — Люди работают. Таня ничего не спрашивала?
— Нет.
— Если спросит, не выдумывай сразу. Сначала со мной поговори, чтобы мы ей разное не рассказывали. И ещё, Серый. Про ребёнка я никому не сказал.
