Пламя греха (ЛП), стр. 62
Я открываю дверь, и как фурия выхожу из машины. Иду, не понимая, где нахожусь, но это не имеет значения. Люди на улице смотрят на меня, какой-то парень спрашивает по-английски в порядке ли я. Я ему не отвечаю. Быстро продвигаюсь среди шума города, который видела лишь однажды в юности. Поблёкшие воспоминания, рука матери крепко держит мою.
Каблуки стучат по асфальту, шум машин, лай собак, крики детей. Я останавливаюсь на пешеходном переходе, и когда собираюсь перейти дорогу, передо мной резко тормозит машина Дамиано, преграждая путь. Наблюдаю, как он выходит из салона, сердитый, словно бог войны. Закрывает дверь, быстро обходит капот, а я стоически остаюсь неподвижной и смотрю на него.
«Дыши».
— Садись в машину, — говорит он, хватая меня за локоть.
— Оставь меня!
— Людовика!
— Пошёл ты на х*й, ублюдок! Оставь меня в покое!
Я отталкиваю его, делаю пару шагов, и мы сверлим друг друга взглядами, пока мимо проходят люди. Он проводит рукой по лицу и закуривает сигарету.
— Ты не можешь явиться домой к Анджеле одна, — говорит он более спокойно.
— Почему?
— Это далеко и небезопасно.
— Мне плевать на твою безопасность! — кричу в ответ. — Я не твоя, понимаешь? Я не вещь, которую ты носишь с собой как безделушку. Я человек!
Дамиано оглядывается, пытаясь сохранять спокойствие, но безуспешно.
— Твою мать, Людовика! — ругается он сквозь стиснутые зубы.
Мимо меня проходит женщина и смотрит на меня так, будто у меня на шее три головы. Я достаю телефон из сумки и снимаю блокировку.
— Я знала, ехать с тобой — плохая идея. Я позвоню, и пусть за мной приедут.
— Нет!
— Да!
Он бросает на асфальт сигарету и выхватывает телефон из моих рук, крепко удерживая меня за руку.
— У тебя два варианта. Первый — сесть в машину, не устраивая весь этот бардак. Все за нами наблюдают. Второй может тебе не понравиться.
— И что же это будет за вариант, давай, — бросаю ему вызов.
— Вот этот.
Дамиано наклоняется, поднимает меня на плечо и несёт обратно к машине. Я брыкаюсь и кричу, но он удерживает меня одной рукой. Дамиано открывает дверь, бросает меня на сиденье и включает сигнализацию, чтобы я не могла выйти.
— Пошёл ты на х*й! — кричу я.
Он делает вид, что не слышит меня. Садится обратно за руль, заводит двигатель и стартует с визгом шин.
Глава 32
Людовика
На мысе Монделло, в конце уединённой улочки, скрытой по бокам густой растительностью, с видом на море возвышается вилла Руссо. Белая жемчужина в стиле XVI века выделяется на фоне насыщенной синевы моря. Мы проезжаем через автоматически открывающиеся ворота, и как только машина останавливается в ухоженном саду в английском стиле, окружающем три четверти виллы, я стремительно выхожу из машины. Раздражённая, растерянная и при этом хладнокровная. Каблуки утопают в гравии, я спотыкаюсь о собственные ноги, двигаясь к входу, словно это место каким-то образом олицетворяет моё спасение.
«Дыши».
В горле, как ножи, застряли горячие слёзы, а грудь обжигает пламя. Меня поражает аромат цветов и растений, смешанный с запахом моря, но ничто не смягчает мои страдания, даже переливающаяся желтизна плюме́рий, что раскачиваются на клумбах под натиском свежего ветра. В другое время, возможно, я бы сорвала цветок и вплела себе в волосы. В другое время я бы испытывала только любовь к Дамиано, но сейчас ненависть горит, как огонь, обугливая мои кости.
На верху главной лестницы виллы появляется Анджела. На ней белое платье в неоклассическом стиле. Накрашенные глаза сосредоточены на мне, красные губы изогнуты в неопределённой улыбке, а её люди стоят поблизости, готовые к любому повороту событий.
— Людовика. — Она спускается по ступенькам босиком. Анджела похожа на богиню с Олимпа, а я? Кем стала я? Она приближается ко мне, останавливается приблизительно в метре от меня, и поднимает взгляд позади меня. — Греко, — здоровается она.
— Донна Анджела. — Голос Дамиано тёмный, мрачный, я ощущаю его затылком и кожей, как жестокую ласку.
Я вижу, как Габриэль прислоняется к каменной балюстраде, сразу за ним — Дэйв и рядом стоит Морган, скрестив на груди руки. Мне становится понятно — здесь я не найду своего спасения, и пока это осознание с силой овладевает мной, я испытываю ностальгию по вилле «Никс», Кармеле, Сету. Долгим заплывам в бассейне. Взглядам Дамиано, когда я загорала.
— Проходите, я распорядилась приготовить быстрый обед в саду, — говорит Анджела, указывая нам дорогу. Только вот идея провести больше времени с Дамиано сбивает с толку.
«Думала, ты приедешь, и он сразу исчезнет, как по волшебству?»
Я приближаюсь к Анджеле, легко прикасаюсь к её руке.
— Я не могу, — шепчу я. — Я не могу этого сделать.
Она смотрит на меня искоса, убирает руку и продолжает идти, как будто я и не говорила. Я следую за Анджелой вверх по лестнице и прохожу под пристальным взглядом её людей, которые осматривают меня с головы до ног.
«Дыши».
Слышу, как она с кем-то разговаривает, Дамиано ей что-то отвечает, а я потерянно оглядываюсь вокруг, ни на чём особо не сосредотачиваясь. Голова кружится, горло то и дело перехватывает. Воздуха не хватает. Я задыхаюсь.
«Дыши, Людовика!»
Я опираюсь одной рукой на старинный комод, пытаюсь сглотнуть страх, но слюна не проходит, как не исчезает и это ощущение ошеломления, и…
«Раз, два, три, четыре. Вдох».
Кто-то проходит мимо меня, раздаются голоса, шум, смех.
«Раз, два, три, четыре. Вдох».
Его аромат доносится до меня, обжигает ноздри. Я хочу, чтобы он ушёл немедленно, но что потом? Что со мной будет потом?
«Раз, два, три, четыре. Вдох».
Поднимаю взгляд, смотрю на себя в огромное зеркало напротив, сжимаю губы. Никто не заметил моего состояния. Никто не понял по чертам моего лица и по моим движениям, что у меня сейчас приступ паники.
Сжимаю кулаки, и ногти скребут по ценному дереву. Я отчаянно борюсь, пытаюсь сама сосредоточиться на конце этого проклятого туннеля, но вокруг только тьма. Густая тьма.
Грудь пронзает острая боль.
«Раз, два, три, четыре. Вдох»
Я закрываю глаза, изо всех сил цепляюсь за определённости, за осознание того, кто я и где нахожусь, а затем, словно повторяя мантру, заставляю себя дышать, мыслить рационально, успокаиваю своё обезумевшее сердце. Я считаю.
«Один, два, три, четыре. Ты уже здесь бывала.
Один гребок, два гребка, три гребка. Сейчас он уедет.
Вдохни, задержи дыхание. Анджела — не он.
Выдохни. Задержи дыхание. Вдохни снова. Ты вернёшься в Нью-Йорк».
— Мисс?
Я напоминаю себе слова психолога, заставляю себя успокоиться, неумело выполняя дыхание по схеме «квадрат».
— Мисс?
Открываю глаза, и меня внезапно ослепляет свет, а блёклые цвета фресок на стене дезориентируют.
— Мисс… — Я поворачиваюсь на этот, как будто знакомый голос. И в проёме окна вижу мужчину. Медленно двигаются шторы; запах моря возвращает меня в реальность.
— Трист-Тристан, — бормочу в растерянности.
На его молодом загорелом лице появляется широкая улыбка; Анджела поворачивается ко мне.
— Людовика, хотела тебе объяснить, что… — начинает она, но я её даже не слушаю. Я не обращаю внимания на выражение лица Дамиано или других мужчин. В три шага добегаю до Тристана и, словно за короткий вздох возвратившись наконец-то домой, обнимаю мужчину за шею. Он остаётся бесстрастным, даже не прикасается ко мне, а я, расплакавшись, как маленькая, не предаю значения ничему, кроме своей радости от встречи с ним. Тристан — один из доверенных лиц моего отца. Мужчина, в которого по уши влюбилась Фиби.
— Ми-мисс, возможно, не стоит… — говорит он, но мне всё равно, а может, и зря. Мне приходится приложить огромные усилия, чтобы отстраниться от Тристана. Я долго смотрю на него. Сердце бешено бьётся в груди, ноги дрожат от приступа паники.
