Пламя греха (ЛП), стр. 35

* * *

— Идея обеда мне совсем не нравится, — говорит Вито.

Мы стоим в саду и ждём, пока Людовика соберётся. Ветер приносит аромат раннего лета, а море издалека кажется расплавленным серебром.

— Что я должен был ответить? «Пожалуйста, располагайся у меня дома». Даже под угрозой смерти этому не бывать, — отвечаю я, намекая на просьбу Донны Анджелы.

— И я не могу переварить тот факт, что ты хочешь взять Людовику, — продолжает он.

Я засовываю руки в карманы, сигарету в зубы.

— Правда? Скажи мне, что бы ты сделал на моём месте? — я бросаю вызов.

— Я бы оставил её на вилле.

Я киваю, беря сигарету двумя пальцами.

— Так, ты обрекаешь её на смерть, — коротко говорю я.

— Что ты имеешь в виду?

Я смотрю в лицо своему советнику, выдыхая дым.

— Я отослал и Кармелу. Насколько я знаю, Донна Анджела могла быть зачинщиком того маленького инцидента, в котором ты принял участие. Так что, Вито, сделай мне одолжение, прежде чем судить мой выбор, используй свою чёртову голову.

Он больше ничего не говорит, и меня это устраивает. Привести Людовику на обед и посадить рядом со мной будет не только чётким посланием, определяющим её положение в этой семье, но и обозначит границу, которую Донна Анджела не сможет пересечь, если только не захочет открыто бросить мне вызов и развязать против меня войну. Тот, кто тронет Людовику — умрёт, будь он проклятым слугой или боссом мафии. Плюс, только рядом со мной Людовика будет по-настоящему в безопасности, не здесь и не где-либо ещё. Вито идиот, если думает иначе.

Мы садимся в машину минут через десять. Людовика рядом со мной, Вито занял пассажирское сидение рядом с водителем, но я не спокоен. Я думаю об этом грёбаном дне с тоской не только из-за женщины, сидящей рядом, но и прежде всего потому, что собирать в одном месте двух важных боссов мафии — не очень умный ход. Вот почему с первыми лучами рассвета я послал своих людей обыскать место на предмет наличия жучков и проверить территорию в радиусе трёх километров. Сейчас там около сотни человек, разбросанных по всему периметру, плюс ещё пятьдесят только в районе ресторана. Надеюсь, этого хватит, твою мать.

Я отвечаю на сообщение от Антонио, который сидит в машине позади нас, а затем смотрю на Людовику. Она не сказала ни слова после нашей встречи в коридоре. Я смотрю на её ноги, прикрытые капроном телесного цвета, на головокружительные каблуки на её ступнях, а затем на белое платье, облегающее стройные бёдра, и не могу не думать о том, какая Людовика красивая. Волнистые волосы падают на плечи, губы изящно накрашены и в вечной надутости, подбородок тонкий, а пальцы украшают изящные золотые кольца. Я никогда не думал, что она плохо одевается. Этим утром мне просто хотелось её задеть.

— Ты голодна?

Людовика не оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Защищённая солнцезащитными очками, она качает головой, не отрываясь от созерцания пейзажа за окном.

— Жаль, я распорядился приготовить тарелку устриц, специально для тебя, — шучу я, и прекрасная и дикая, как Мать-природа, когда злится, Людовика оборачивается. Она просто смотрит на меня. — Я знаю, что ты их очень любишь, — продолжаю я с улыбкой. Она снимает очки, моргает и зло прикрывает глаза.

— Попробуй, и я убью тебя, — шипит она.

Я от души смеюсь, не потому, что она не может меня убить — на самом деле, возможно, из всех, кого знаю, ей одной это под силу, — а потому, что мне нравится, как она мне иногда отвечает, даже если это бесит. Людовика до сих пор не поняла, что она единственная, кто может позволить себе это. Единственная, кто может по-настоящему вырвать моё сердце из груди. Чёрт меня побери.

— Мне нравится твой чёрный юмор, — отвечаю я, беру телефон и начинаю читать следующее сообщение, словно её больше нет рядом.

Вскоре мы приезжаем в SalAqua. Я выхожу из машины, застёгиваю пиджак и закуриваю сигарету. Антонио подходит ко мне, пока проверяю взглядом своих людей.

— Они ещё не приехали, — шепчет мне на ухо он, и я не удивляюсь.

— Они хотят проверить, безопасна ли территория, — бормочу я, делая несколько шагов вперёд. Засовываю руку в карман и поднимаю лицо к солнцу. — Господи, как же хорошо, — бормочу я, и мне хочется вернуться в то время, когда единственными моими заботами были не разбудить днём отца и на каком пляже искупаться. Хруст шин по гравию вырывает меня из мыслей, и когда оборачиваюсь, то вижу, как подъезжают три чёрных Range Rover. Делаю последнюю затяжку и выбрасываю сигарету. Они приехали.

Из двух машин выходят несколько мужчин, один из них открывает дверь той, что остановилась посередине. Первым выходит блондин, который сопровождал Донну Анджелу на дискотеку, затем тот, кого я считаю её братом, и, наконец, она. Мужчины тут же окружают её. Она перехватывает издалека мой взгляд, достаёт из сумочки солнцезащитные очки и медленным элегантным жестом надевает их. Я знаю, как это работает, я несколько раз участвовал в совещаниях, идентичных этим, когда был человеком чести моего отца, а также когда стал боссом. Единственное отличие в том, что мне никогда не приходилось иметь дело напрямую с кем-то из моих коллег такого уровня. Поэтому я делаю глубокий вдох, надеваю свою лучшую улыбку и медленно приближаюсь к ней. Мои люди следуют за мной, отставая на три шага, пока не останавливаются по моей команде. Я прохожу ещё несколько метров, засовываю руки в карманы и жду, пока она поймёт, что никто не хочет пустить ей в голову пулю.

— Прекрасный день, не правда ли? — спрашиваю я, чтобы просто сломать лёд.

Донна Анджела делает пару шагов ко мне и останавливается менее чем в десяти метрах. Блондин позади неё выглядит тенью, мужчины рядом с ней готовы к нападению.

— Добрый день, Дамиано.

Я вижу, как она улыбается, затем поднимает указательный палец. Донна Анджела продолжает приближаться ко мне, но на этот раз одна, и когда подходит достаточно близко, чтобы полюбоваться её красотой, она снимает солнцезащитные очки.

— Надеюсь, еда в этом ресторане такая же прекрасная, как и само место, — говорит она.

— Вы не будете разочарованы, Донна Анджела.

— Разочаруюсь или нет, решать мне, как думаете?

Я улыбаюсь.

— Конечно.

— У меня очень высокие стандарты, и не только в плане кулинарии, — намекает она, и я отвечаю одной из своих полуулыбок.

— Тогда мы поладим.

Взгляд Донны Анджелы метнулся к чему-то позади меня, но я не оборачиваюсь, не шевелю даже мускулом, это было бы опасно для нас обоих.

— Итак, она здесь.

Она внимательно смотрит на меня, вздёргивает подбородок, пока за бесстрастным лицом я скрываю беспокойство от этого заявления.

— Именно так, — отвечаю я, просто чтобы подчеркнуть, что Людовика моя и как таковая, не может быть тронута.

— Понимаю, — бормочет она. Мы изучаем друг друга добрую горсть секунд. Обед будет нелёгким, я уже знаю это.

— Хорошо, ну что, мы идём? — внезапно спрашивает она.

— Конечно.

Я поворачиваюсь, и мы вместе направляемся к входу в ресторан. Идём достаточно далеко друг от друга, но не слишком. Я подхожу первым, но прежде чем переступить порог, жду, пока её люди войдут и проверят помещение. Справедливо, я бы сделал то же самое. Именно в этот краткий момент, когда расстояние между нами минимальное, я нахожу сходство между ней и братом, который прикрывает ей спину.

— Мой брат. Иногда он забывает, как сказать некоторые слова по-итальянски, надеюсь, это не доставит проблем, — уточняет она.

— Я тебя слышу, — мрачно говорит он, на несколько шагов позади, стоя рядом с блондином.

— Он всю жизнь прожил в Америке.

— Я понимаю.

Её люди выходят из зала ресторана, что-то говорят блондину, который кивает, и я понимаю, что пора двигаться.

Рядом с Донной Анджелой мы входим в зал и молча идём к круглому столу в центре. Очевидно, внутри никого нет, кроме нас. Я позволяю ей выбрать, где она хочет сесть, и через короткое время она садится, блондин располагается справа от неё, брат слева. Я сажусь напротив неё, Вито справа от меня, а Людовика... Она стоит и смотрит на нас. Я сжимаю кулаки на бёдрах, и, может быть, она видит меня, я не знаю, но она подходит ко мне и неловко отодвигает свой стул, чтобы сесть рядом со мной, не в силах сдержать лёгкий кашель.