Пламя греха (ЛП), стр. 29

Я отвечаю на приветствие своим бокалом и встаю. Вито неподвижно стоит на балконе с пивом в руке, опираясь локтями на балюстраду. Официантка приносит очередной поднос с напитками, я беру новый бокал и подхожу к Вито.

— Что здесь делают Руссо? — спрашиваю я, приблизившись к его уху.

Он удивлённо смотрит на меня.

— Кто?

— Ты ничего об этом не знаешь? — раздражённо спрашиваю я.

— Нет, бля!

— Твою мать, — шиплю я, оглядываюсь по сторонам и чуть дальше вижу Людовику.

Она сидит на барном стуле и пьёт, как мне кажется, «Маргариту». Людовика смотрит на меня из-за ободка стакана убийственным взглядом. Я вспоминаю стрельбу, пулю, которая чуть не попала в неё, страх, который я испытал, осознав, что она в опасности. Одним глотком допиваю шампанское; и оказываюсь окружён девушками, которых я привёл в качестве гостей. Они издают идиотские вопли.

— Потанцуешь с нами? — спрашивает одна.

— Давай, давай же, — настаивает другая, хватая меня за руку.

Людовика отрывает бокал от губ и смотрит на меня с отвращением. Мне хочется подойти к ней и спросить, как чувствует себя, когда с ней обращаются как с ничтожеством. Однако я не двигаюсь с места, а улыбаюсь девушкам, хватаю одну из них и притягиваю к себе, говорю ей на ухо, что веселье будет гарантировано через несколько часов, и при этом просовываю руку под короткое платье между её бёдер. Девушка закидывает на меня ногу, вздыхает, а лицо Людовики превращается в мел. Отлично, это было именно то, чего я хотел.

— Теперь идите, давайте, у меня есть дела, но потом я буду в вашем распоряжении, — бормочу я, пару раз похлопывая девушку справа от себя по упругой попке, а затем они вместе отходят, покачивая бёдрами.

Я смотрю на Людовику, на моём лице появляется полуулыбка, а она встаёт, поправляет платье и исчезает в толпе.

Вито рядом со мной снова начинает вздыхать, но мне всё равно, что он думает. У меня сейчас другие проблемы.

— Передай Микеле, чтобы он не терял её из виду, — приказываю своему советнику. — Попытаюсь выяснить, зачем здесь Руссо.

Вито кивает, а я подзываю к себе жестом трёх человек и направляюсь в приватную комнату к Донне Анджеле. Мне не нравится получать импровизации, особенно когда это делает одна из самых могущественных семей на западе Сицилии. Моя семья выделяется среди четырёх кланов, поделивших сферы торговли, выходящей за пределы Италии.

Руссо правят Палермо и прилегающими территориями вплоть до Мессины, а также Чикаго и Детройтом, они хозяева почти всей торговли оружием в США. Если бы здесь был стол сильных мира сего, Донна Анджела сидела бы рядом со мной. Но когда контролируешь торговлю и долго ведёшь бизнес, это подразумевает и наличие врагов. Между Греками и Руссо никогда не было открытой войны, но сам факт существования клана порождает разногласия в обоих случаях, потому что каждая семья так или иначе может стать гипотетической проблемой для другой.

Натягиваю на лицо самую лучшую улыбку и вхожу в их приват.

— Донна Анджела, кого мне благодарить за этот неожиданный визит? Могли бы позвонить, и я бы организовал гораздо больше, чем это, — говорю я, широко раскидывая руки и указывая на место.

Она внимательно смотрит на меня, затем передаёт бокал мужчине рядом и поднимается с изяществом и элегантностью, достойными её имени.

— Я боялась, что мой звонок может как-то взбудоражить ситуацию, — говорит она, приближаясь.

Губы красные, чёрные волосы похожи на каскад кипящей смолы. Я знал о её привлекательности, но не думал, что до такой степени. Мы познакомились много лет назад, когда я был одним из «посвящённых» людей моего отца, а она — дочерью босса Палермо. Как всё меняется...

— Взбудоражить, говорите? Скорее, это вызвало бы любопытство, — отвечаю я, осторожно приближаясь, но её люди засовывают руки под пиджаки, готовые выхватить спрятанные пистолеты, а мои... Ну, мои ничем не отличаются.

Я расслабляю плечи, улыбаюсь, и она поднимает указательный палец. Её люди возвращаются на место, а мои остаются неподвижными позади меня.

— Вы знаете Габриэля? — спрашивает Анджела. Блондин, держащий бокал, подходит к ней. — Он категорично не соглашался ехать сюда, но я успокоила его, сказав, что Греки — важная семья, которую нужно уважать.

Я смотрю на него, потом на неё. Я до сих пор не понимаю, какого хрена они делают в моём клубе.

— Может, присядем? — спрашиваю я, указывая на маленький диванчик неподалёку. Анджела медленно моргает, садится и внимательно смотрит на меня.

— Мы в Трапани на несколько дней, — говорит она, не оборачиваясь, и я начинаю злиться, потому что никто из моих людей не смог дать мне эту информацию.

— Если бы я знал...

— Мы не хотели причинять вам неудобства. Дамиано, мы здесь, чтобы я и мой брат Дэйв были приняты на вилле «Никс», — произносит она, и звучит не просьба, а приказ.

Я понимаю, — они хотят со мной поговорить о вещах, которые вряд ли подходят к месту, где находимся сейчас. Но сама мысль, что они придут в мой дом, пугает, как и тон. В этом и заключается проблема больших семей: никто не уступает другому, потому что каждый твёрдо уверен в собственном превосходстве.

— Был бы рад принять вас на вилле «Никс», но так получилось, что в одном крыле идёт ремонт, и я не хочу, чтобы вы ходили среди мусора и рабочих. Мы можем встретиться в SalAqua. Разумеется, вы будете моими гостями.

Анджела улыбается, не скрывая своего недовольства. Я прекрасно понимаю её мысли, но не готов уступить просьбе только потому, что она решила переступить порог моего дома. Она поступила бы точно так же.

Я наблюдаю за тем, как она, поразмыслив, встаёт, и из уважения делаю то же самое. Она отходит на пару шагов со своей гончей по кличке Габриэль, они разговаривают пару минут, а потом она возвращается ко мне.

— Пусть будет так. Завтра в полдень?

Улыбка расплывается по моему лицу.

— С удовольствием, — отвечаю я с ухмылкой.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из приватной комнаты, и сразу за дверью вижу Людовику. Она смотрит на меня, затем на Анджелу позади, и бледнеет.

Что-то назойливое и коварное заползает мне в живот, неприятное чувство охватывает шею, и я оглядываюсь, чтобы посмотреть на Анджелу. Она уже стоит, как вкопанная позади меня, устремив глаза-дротики на Людовику. Будь Донна Анджела не на моей территории, Людовике уже прострелили бы голову, я знаю.

— Ваша женщина? — спрашивает Анджела, не отрывая взгляда от Людовики, но я знаю, что она блефует. Они знают друг друга, уверен, иначе и быть не может.

— Нет.

— Понимаю.

— Хотите, чтобы мои люди проводили вас до двери? — спрашиваю я с меньшим терпением и меньшей вежливостью, чем следовало бы.

— Нет. У меня есть свои. Спасибо, Дамиано.

— Долг, Анджела, — отвечаю я, намеренно опустив титул перед её именем.

Я направляюсь к балкону и, когда оказываюсь рядом с Людовикой, вместо того чтобы пройти мимо и проигнорировать её, хватаю за локоть. Я тащу Ви прочь от Руссо, мимо приватной комнаты, где расположился сам, мимо второго бара на балконе, не заботясь о том, что она требует отпустить. Когда добираюсь до более тихого места, я бесцеремонно толкаю Людовику к стене.

— Какого хера ты делала? — шиплю ей в лицо.

— Ты сделал мне больно, мудак! — оскорбляет она.

— Что ты делала, Людовика?! — кричу на неё. Она смотрит на меня с ненавистью.

— Я думала, она ещё одна из твоих шлюх! — кричит она, толкая меня, но я не двигаюсь.

— Бл*дь! — срываюсь я. Она сглатывает пустоту. — Ты её знаешь? — нервно спрашиваю я.

— Однажды видела в Нью-Йорке. Я была на вечеринке и... не знаю, по какой причине меня с ней познакомили.

— Вечеринка?!

— Д-да, кажется, это был чей-то день рождения, но я точно не помню, прошло много времени. — Она трогает руку, за которую её схватил, Людовика убила бы меня, если бы могла, я знаю это.

— Какого дьявола ты подошла так близко? Ты можешь мне это объяснить? Проклятье, ты выросла в этой среде, но делаешь только полную херню! — Я провожу пальцами сквозь волосы. — Она увидела тебя и узнала, — говорю я, обдумывая слова.