Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 52

Илья вздохнул.

— Паршиво так жить. Ну, понимая, что твой порыв обречен, и это закончится ничем. Ведь Света… ее как бы и нет, а Оля — вот она, настоящая.

— Понимаю, — кивнул я, пересыпая песок из руки в руку. — Делай, что считаешь правильным. Не воздерживаться же тебе до тридцати лет.

Илья фыркнул и задумался. Спустя полминуты сказал:

— После наших утренних разговоров мне приснилось будущее. То самое будущее. Берег, похожий на этот, но другой. Коса. Вроде эта, но вроде и нет. Деревья такие же, а дальше — колючая проволока, укрепления-копанки, стоит вояка с РПГ… Присмотришься: муляж. И берег. Бесконечный песчаный берег, где только чайки. А потом — ба-бах! Ядерный взрыв. Никаких таймеров, никаких мониторов, просто сон.

От толпы танцующих отделилась женская фигурка. Оля прибежала к Илье, протянула руку.

— Белый танец!

Рука легла в руку, и девушка утащила Илью танцевать, надела на него юбку из тростника и головной убор с перьями. Пошли папуасьи танцы, только розовые пятки засверкали. Никто не решит за Илью, как ему строить жизнь, ждать ли Свету. В конце концов, этот Илья знать ничего не знает ни о своих личных трагедиях, ни о Свете. Если решит строить все по-другому, сам на ней женюсь.

Только я поднялся, как ко мне подошли Валентин Николаевич и Нина Игоревна. Директор сказал:

— Паша, мне определенно нравится твоя идея с «прогрессорами». Эти ребята гарантированно поедут сюда и будут мотивированы на развитие, а значит, проблем не доставят. Надо организовать что-то типа внеклассных мероприятий?

Я мотнул головой.

— Организация со школой не связана, в этом смысл. Нужно место встреч, общая идея, интересные мероприятия. Я сейчас все это обкатываю здесь. В октябре поговорим предметно, в начале учебного года вам не до того. Если что, старшие ребята готовы участвовать и помогать вам. Начинать всегда сложно, кажется, что топчешься на месте.

— Хорошо. Но все упирается в финансы. — Поддубный принялся загибать пальцы. — Аренда помещения, в Москве это совершенно другие деньги. Зарплата тренерам — тоже другие деньги. А так я могу использовать наш спортзал и выбить четвертушку тренерам. Кроме этого, можно заинтересовать директоров других школ.

— А Геннадий Константинович найдет желающих принять москвичей из этих школ. К нам-то все не влезут. Гениально!

Подключилась Нина Игоревна:

— Мотивация есть, идеология есть. Думаю, все получится.

Из меня попер креатив:

— Надо устроить соревнования, придумать какие. Победители бесплатно отдыхают в нашем лагере… Если не секрет, во сколько обошлась поездка детям?

— Пятьдесят долларов, включая переезд и экскурсии, — ответила Нина. — Билет на поезд в один конец стоит пятнадцать тысяч, хорошо, купили заранее.

Я присвистнул. Тридцать тысяч… надо посчитать, не дешевле ли арендовать автобус.

— И это со скидкой для учеников?

— Скидка отменяется на время каникул, — объяснил Валентин Николаевич. — Цена путевки вышла, как в лагерь от профсоюза, только там с питанием проблемы. Наши питались меньше, чем на доллар в сутки, а цены растут! У нас же еще взрослые, которых надо кормить, плюс зарплаты поварам. В общем, недешево. Я попытаюсь найти спонсоров, чтобы оплатить эти три места. Так-то прекрасная награда победителю. Третье место — июнь, второе — июль, третье — август, самый комфортный для отдыха.

— И я попытаюсь найти спонсора, — пообещал я, вспоминая, как боялся угодить в лагерь, когда совсем мелкий был, меня им пугали.

Недешевое удовольствие, однако. Ну а как иначе? Еще и дрэку нужно что-то заработать. Ничего предосудительного я в этом не видел, любой труд должен быть оплачен, а дрэк впахивал, как папа Карло. Выкручивался, договаривался, экономил. Если с каждого отдыхающего по пять тысяч, вот и пол-ляма со смены: зарплаты поварам и уборщице, деньги на развитие школы и немного себе.

Заиграли Роллинги, «Энджи». Нина закатила глаза, воскликнув:

— О-о, какая песня! — И утащила директора лагеря танцевать, ничуть не стесняясь того, что тут его сын.

Девчонок было втрое меньше, чем парней, и началась конкуренция. Чабанов спохватился, вспомнил о Лихолетовой, побежал ее искать. Пока Рамиль куда-то отлучался, видный блондин из третьей смены пригласил Алису. Рам вернулся и растащил их в стороны прямо во время танца. Парень, его звали Кирилл, толкнул Рамиля, тот полез с кулаками…

Только порадовался, что отстояли лагерем без происшествий!

— Прекратить! — неожиданно громким, непривычно командным голосом крикнула Алиса.

Парни на миг замерли, глядя на нее, мгновения хватило, чтобы их растащили в стороны. Девушка подошла к Рамилю и отчеканила:

— Я что, твоя собачка? Почему ты решаешь, что мне можно, чего нельзя, и позоришь меня? Я ничего особенного не сделала, чтобы ты вел себя, как… как дикарь.

Девчонки-москвички ей зааплодировали. Рамиль покраснел, плюнул под ноги и ушел в ночь. Для него недопустимо, чтобы женщина его отчитывала, тем более прилюдно. Димоны ломанулись за ним. Вполне возможно, его родители выходцы не из города, а из села, порядки там понятно какие. В его представлении, он поступил правильно. Надеюсь, Димоны объяснят, как принято у нас в обществе. Хочешь среди нас жить? Будь добр по-нашему выть и соблюдать законы. Не согласен? Ищи жену-мусульманку и надевай на нее никаб.

Отряд не заметил потери бойца. Музыка продолжала играть, подростки — танцевать медляк. Блондин подошел к Алисе и протянул руку, но она помотала головой, огляделась встревоженно — видимо, искала взглядом Рамиля, понимала, что перегнула палку и испытывала чувство вины. Что Рамиль ей не нравился, было очевидно всем. Ей никто не нравился, в том числе блондин Кирилл. Год прошел, а она по-прежнему сторонится парней и избегает прикосновений. Хотя, может, она такой всегда была, и с возрастом нелюдимость пройдет.

В конце концов Алиса обратилась за помощью ко мне. Говорила она, переступая через себя и будто бы испытывая боль.

— Я его сильно обидела, да? Надо было как-то помягче? Но он же кинулся на Кирилла! А нас всех Нина Игоревна попросила танцевать с парнями, потому что девушек мало. Ну что не так?

Психанув, она топнула и надулась.

— Что мне теперь, искать его? Извиняться за то, что он вел себя, как дебил? Мы же не встречаемся! Я ему ничего не обещала.

— Но ты понимаешь, что нравишься ему?

Алиса потупилась и покраснела, убрала прядь волос за ухо.

— Понимаю. А он мне — не очень. Из-за меня он совсем ушел, да?

Я похлопал по песку рядом с собой, она уселась и выслушала лекцию о мусульманских традициях. Ее глаза круглели, круглели и стали, как блюдца, она аж рот раскрыла и прошептала:

— Господи, какой ужас! До сих пор так! Всю жизнь ходить закутанной. Но зачем так жить женщинам, когда можно по-другому?

— Если все их законы соблюдены, ничего плохого нет в том, чтобы каждый выполнял функцию, заложенную природой. Женщина создает уют, мужчина обеспечивает и защищает.

Алисе предназначение женщины не пришлось по душе, и она скривилась. Я продолжил:

— Но люди изгаживают любое светлое начинание, любую идею, доводя ее до абсурда и превращая в карикатуру. В итоге имеем, что имеем. Счастливые мусульманские семьи — не редкость.

Алиса замотала головой, впечатленная и возмущенная моим рассказом. Похоже, я ей открыл Америку. Ну а откуда нам, советским детям, такое знать? И я не знал бы без памяти взрослого. Это в будущем в метро появятся женщины в платках и никабах, и любой школьник будет знать, почему они так одеты, сейчас же мы живем на развалинах советского менталитета, и нам кажется, что все люди более-менее одинаковые.

— Так что мне делать? — переспросила Алиса. — Гоняться я за ним не буду, а то еще подумает, что правильно себя повел. Но мне не хотелось бы, чтобы Рамиль из-за меня вообще ушел из компании. Одичает ведь!

— Когда встретитесь, просто извинись за излишнюю резкость, — посоветовал я. — Теперь от тебя мало что зависит. Если Рамиль достаточно гибок, чтобы вписаться в наше общество, он примет извинение. В идеале осознает, что вел себя некрасиво.