Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 51
А ведь парень не способный! У него определенно талант психолога, вон какой клиффхенгер использовал! Чтобы узнать о себе правду, третьего сентября придут даже те, кто не планировал этого делать.
Взбудораженные ребята все не хотели расходиться. Образовались уже первые кружки по интересам, которые общались и не могли расстаться, и домой я попал в начале девятого.
Осталось шесть дней лета. Значимые события: последний день в лагере с москвичами, переезд в собственный дом и — новый виток спирали, сентябрь.
Глава 25
От лета до лета
26 августа 1994 г
Третья смена москвичей оказалась самой спортивной, и на финальных боях некоторые ребята проявили себя как неплохо подготовленные бойцы, смотреть было приятно. Особенно выделялся Чума, который за лето подкачался, окреп, оброс волосами. А ведь всего год назад он был конченным токсикоманом, единственная дорога которого — в тюрьму.
Люди не меняются. Тем более не меняются так кардинально, но я перепрошил его мозги, как и мозги многих других ребят, потерянных для общества.
Отгремели эстафеты и спарринги, где участвовали и наши деревенские друзья. Дымил костер, доносились голоса, а мы, отцы-основатели движения плюс мои московские друзья, выстроились вдоль линии прибоя. Босые ноги утопали в песке, волны с легким всплеском ластились к берегу, песок щекотал кожу.
Солнце миг балансировало на линии горизонта, будто гимнаст на тросе, но не удержалось и начало медленно скатываться, меняясь и меняя краски с дымчато-желтого на сиренево-розовый. Все молчали, боясь нарушить словом торжественность момента. Только когда небо окрасилось оранжево-алым, и в морских испарениях на горизонте зажегся огненный отпечаток солнца, Памфилов потянулся и сказал:
— Эх, хор-рошо!
Рядом со мной стояла Алиса, задумчиво бросала в воду ракушки, камешков тут не было.
— Грустно, — вздохнула она. — Я живу от лета до лета. Когда оно начинается, столько надежд, столько радости!
Тему подхватил Илья:
— Особенно мне нравится, когда день прибывает. Как-то и на душе светло и радостно. А потом день начинает терять минуты, и кажется, будто кто-то отщипывает по кусочку пирога. Вот, начало восьмого, и уже сумерки. Тоска.
Лекс-крепыш грустно улыбнулся и сказал:
— Вам хорошо, вы не в Москве. У нас уже холодно, плюс семнадцать, и ливни. Вы живете в самом лучшем месте на земле и не понимаете этого! Вы остаетесь, и море остается с вами, а нам год ждать. Вы замутите что-то такое же? Хотелось бы вернуться.
— Что твой отец думает по этому поводу? — спросила Лихолетова.
— Хочет, — ответил Лекс. — В следующем году, как только сессию сдам, сразу к вам!
Как было бы здорово к тому моменту построить хоть маленький корпус своего гостиничного комплекса! Ничего, если не к следующему году, то к девяносто шестому точно будет готов мой большой дом, и я начну грандиозную стройку. Если, конечно, выйду на новый уровень доходов. А чтобы выйти, надо замутить что-то новое и денежное, у чего есть перспектива развития, и до чего еще никто не додумался.
Я напряг память, силясь вспомнить, что такое было в начале нулевых…
Оптово-розничные склады! Продукты длительного хранения, всякие «сникерсы», крупы, макароны, жвачки блоками, консервы, печенья пачками… Что есть в любом ларьке, должно быть там. Ну и, если раскрутимся, надо заключить договор с каким-нибудь колбасным цехом и молокозаводом, сыроварней… Короче, надо поездить, поискать поставщиков, пока они совсем не загнулись…
— Да-а, — протянул Егор азиат, — у вас и в сентябре купаться можно! И зима теплая.
— Это ты наших норд-остов не видел, — сказала Лихолетова так, словно ураганы — наша гордость, а не бедствие. — Когда мусорные контейнеры летают, как пакеты.
— Да ну, — не поверил он.
Тогда все наперебой начали рассказывать москвичам, как мы в ноябре чуть не околели, половину деревьев вырвало с корнем, бакланы вмерзли в лед, корабли перевернулись.
— Ну вас, — скривилась Алиса и отошла в сторонку, зажмурилась, раскинув руки навстречу вечернему бризу.
К ней подошел Рамиль, но не осмелился прервать ее единение с природой, просто стоял и смотрел. Бедолага, Алиса его в упор не замечает. Память взрослого вытащила мысли меня-прошлого о том, сколько вокруг девочек, которые меня не замечают, наложила поверх них опыт взрослого и знания, что девочки взрослеют раньше и интересуются парнями постарше, мы для них еще щеглы. Ничего с этим не поделать, в неказистости вина природы, а не наша.
Вот взять Алису. Ей четырнадцать лет, но она уже молоденькая женщина, пусть и худенькая. Тело ее пропорциональное и ладное, а возьми парней четырнадцати-пятнадцати лет — журавли или колобки, конечности длинные, плечи узкие, пушок на лице. Рамиль начал по-взрослому бриться и сильно вырос за лето. Точнее, выросли конечности, тело за ними не успевало, хоть он и качался.
Вся беда подростков в том, что мы кажемся себе взрослыми, но это далеко не так. Девчонки нас игнорируют, и мы убиваемся об их равнодушие, думаем, что так будет всегда, особо мнительные получают комплексы и травмы. На самом же деле нужно просто пару лет потерпеть, потому что девушки ищут мужчин, а не мальцов.
Я шагнул в воду и посмотрел на свое отражение. Нет, еще не мужчина. Три года до совершеннолетия, а великие дела ждут уже сейчас, да не просто ждут, а в дверь ломятся.
— Правильно, ну вас, зануд.
Олег, сын мента, стянул шорты и упал в воду, распластался звездой. За ним побежали Любка и Чума. Стадный эффект сработал безотказно, и вот уже наша команда визжит и плещется. Любка всматривается вдаль, силясь разглядеть и призвать дельфинов, но рыба ушла на глубину, и дельфины — за ней, никто ее не слышит.
Вслед за нами в воду побежала третья смена с визгом и хохотом, и купались все до посинения губ, пока взрослые не начали нас выгонять на берег, ведь пришла пора разжечь прощальный костер, разыграть сувениры и бросить в огонь желания.
Августовский спортивный лагерь прошел на удивление спокойно, без конфликтов с аборигенами, без ливней и пылевых вихрей, уносящих палатки в море, без напившихся Самочкиных. Андрюха уехал домой, обливаясь слезами — родители запретили ему оставаться еще на месяц, и нам его не хватало.
Зато Мановар был звездой. За август он выучил аж десять песен и теперь играл их каждую ночь у костра, у него появился фан-клуб из трех тринадцатилетних девчонок. Он выбрал самую скромную, Анечку, и на дискотеке пригласил ее на первый же медляк. Илья увлекся ровесницей Олей — яркой брюнеткой с короткой стрижкой, и танцевал с ней. Тимофей наконец пригласил Лихолетову, после чего она утащила его в ночь и спустя пять минут пробежала мимо меня в слезах, забилась в палатку и больше оттуда не выходила. Вот к чему приводит выяснение отношений с человеком, который к тебе равнодушен.
Лагерь не заметил разыгравшейся трагедии. Тимофей вышел из темноты с видом нашкодившего волкодава. Сел рядом со мной на песок, скрестив ноги по-турецки, кивнул на палатку, где скрылась Лихолетова.
— У меня ведь шансов, как у нее, да?
— С Наташей? — уточнил я. — Ничего не могу сказать, она слишком непредсказуемая.
— Как она там?
— Поет в ресторане, торгует, счастлива. У них своя рок-группа…
Тим кивнул.
— Да, Саша хвасталась, что поедет к ним. Хорошо. Скажи ей, что она необыкновенная. Хотя Наташа, наверное, сама это знает.
— Скажу.
К нам вернулся Илья, плюхнулся на песок, его глаза горели. Ну и славно, я боялся, что он так и будет чахнуть по Инне. Тимофей поднялся и пошел бродить вдоль линии прибоя. Илья придвинулся и шепнул:
— Ты говорил, что в будущем у меня все идеально с семейной жизнью. — И уставился с вызовом.
— Было так, — ответил я, понимая, куда он клонит. — Света тебя намного младше, сейчас она еще совсем карапуз. Оля классная, яркая… В той жизни у тебя тоже были романы до Светы. Просто лично я другой жены тебе не пожелал бы.
