Вперед в прошлое 18 (СИ), стр. 10

Тимофей вручил мне два пломбира, я рассчитался с ним, он продолжил:

— Наташе откуда будешь звонить? С почты?

Новости выбили из головы все основное, даже очень важное, например, Наташино поступление.

— Поздно. Почта уже не работает.

Я скосил глаза на продавщицу, снова подошел к прилавку и сказал:

— Извините за беспокойство. У меня к вам очень важная просьба. Мне нужно позвонить по межгороду в Москву. Сестра поступает в театральный, у нее сегодня самый сложный экзамен, волнуюсь за нее, хочу узнать, получилось ли. Можно?

Я положил на прилавок тысячную купюру, затем еще одну. Посмотрим, как работает волшебное слово.

— Пожалуйста!

Она зыркнула на меня, на Тимофея, и буркнула ему:

— Выйди.

Он кивнул. Продавщица сгребла деньги, приговаривая, как дорого сейчас звонить по межгороду, и мы с ней направились за Тимофеем из магазина. Нам навстречу вошел колдырь.

— Люсь, зрасьте! — промяукал он, но огромная Люся вытолкнула его на улицу.

— Пять минут. Закрыто!

И заперла магазин изнутри, сказав мне:

— Идем. Только попробуй что-нибудь украсть!

Мы вошли в кабинет товароведа — седой кудрявой женщины, посмотревшей на меня, как на мошку. Я увидел дисковый телефон и разволновался.

— Парню надо позвонить, — объяснила Люся и придвинула телефон ко мне.

Товаровед углубилась в бумаги. Как же неудобно было звонить с перебинтованными руками! Я набрал деда. Он уже был дома и отчитался, что только вошел в квартиру и не знает, как дела у Наташи. Тогда я набрал Борю, но и он ничего не знал. На часах было 18.15. Может, она и сама еще не знает. Может, списки вывесят только завтра.

Есть вариант, конечно, побродить по поселку еще часа полтора, но магазин работает только до семи.

— Ну, как? Поступила? — с интересом спросила продавщица.

В их отдаленном поселке жизнь — застывшая в янтаре мошка, они за любое событие хватаются.

— Пока неизвестно, — ответил я и сразу же задал встречный вопрос: — Тут есть телефонная будка?

— Не работает, — вздохнула продавщица. — Провод хулиганы срезали, еще не починили.

— Я тогда позвоню еще раз, хорошо? На городской.

Не дожидаясь разрешения, я позвонил Боре и попросил, когда появится конкретика, набрать дрэка и передать послание с ним — он должен приехать завтра в восемь утра. Значит, и Наташка ничего не знает, маринуют ее, бедолагу, до последнего. Хотя бы сегодня ей все сказали!

Когда я вышел из магазина, то обнаружил Тимофея в окружении четверых гопников, включая того, что выпнули из магазина. Скалясь, они брали Тима в кольцо, у одного местного в руке был перочинный ножик, ржавый, каким и футболку не вспороть, не говоря о коже. Тимофей растерянно озирался, держа мороженое. Он совершенно не мог правильно себя вести в боевых условиях.

— Ах вы шакалы! — воскликнула появившаяся за моей спиной продавщица. — А ну пошли вон! Только попробуйте тронуть мальчиков, уроды! Никогда больше в долг не дам.

Аргумент подействовал, и шакалы отступили к ларьку, где их ждал собутыльник. Кроме него, все агрессоры были молодыми, может даже нашими ровесниками, потрепанными веществами.

«Хорошо, что сообразил просить Борю, чтобы передал послание, — подумал я. — Больше мы сюда не ходоки».

— Поступила? — спросил Тим, не поворачиваясь, я заметил, что его руки подрагивают.

— Непонятно, — спокойно ответил я, хотя, конечно, напрягся.

Гопники отошли к алкашу постарше, косясь на нас. Тим сказал:

— Что-то подсказывает, что они вот так просто не отстанут.

— Был конкретный наезд или типа «дай закурить»? — уточнил я вслух, не сводя взгляда с шакалов.

— Кто такой, че тут делаю, дай денег, а че жалко, это наш поселок, — ответил Тим.

— Ясно, обычный гнилой базар. — Я протянул руку. — Давай мороженое, что ли, съедим, а то не дадут ведь насладиться.

Гопота отвернулась, типа им до нас не было дела. Парни, конечно, хилые — видно, что шныри обыкновенные. Но если они навалятся толпой штук по пять, да с палками — не отобьемся. Потому лучше не показывать, что мы представляем угрозу, пусть думают, что лохи испугались — тогда не позовут подкрепление.

Стоит одного нахлобучить, вой поднимется на все село, что городские наших бьют, и подключатся парни покрепче. С большой вероятностью мы отобьемся, начистим рожи этим придуркам и смоемся до прибытия подкрепления.

С одной стороны, придурков надо учить. Но ведь они придурки, потому не усвоят урок, придут на разборки в спортивный лагерь. Или не придут, поймут, что мы им не по зубам, и нападут ночью на спящих или разобьют стекла автобуса, или дрэку какую-нибудь гадость сделают.

Стоит ли самоутверждаться сейчас? Да, мы почувствуем себя сильными, но чем это обернется для остальных?

— Что делать будем? — шепнул Тим, дрожащими руками еле справившись с оберткой мороженого.

Мне самому было стремно, но я хотя бы держался спокойно, откусил белый пломбир, зажмурился. Еще откусил. Какой же кайф — холодненькое в жару.

— Ну? — толкнул меня в бок Тим и выпятил грудь. — Мы примем бой?

— Попытаемся не ввязаться в драку.

— Как?

— Спокойно ешь мороженое. Здесь они нас не тронут.

Тим возмущенно удивился:

— Как ты можешь вот так спокойно стоять и есть? Мне кусок в горло не лезет!

— Никому не позволю обломать себе кайф, — сказал я, доедая вафельный стаканчик, и принялся за шоколадный пломбир.

Тимофей ел без аппетита, маялся и вздыхал. А мне думалось, что нехорошо, когда мы тут мороженым объедаемся, а ребята жарятся. Впрочем, до лагеря идти полчаса — мороженое превратилось бы в сладкое молоко.

Расправившись со своим мороженым, я подождал Тима и направился туда, откуда мы пришли, как будто бы ничего не опасаясь. Сперва надо проверить, всерьез ли местные настроены на драку. Они ведь могут и не пойти за нами.

Однако они увязались вчетвером, старший с ними не пошел. Я попытался вспомнить, есть ли дороги, ведущие наперерез — вроде не было.

— Не оборачивайся, — шепнул я Тиму. — Делаем вид, что не замечаем их, держим дистанцию. Возле магазина они не нападут. Считай пятьдесят шагов — и даем деру.

— Ты серьезно? Мы же их…

— Да, мы их положил. А потом? — задал я встречный вопрос. — Мочилово стенка на стенку? Мы лагерь подставим. Короче, доходим до поворота и даем стрекоча. Шныри почувствуют себя победителями и отстанут.

— А если не отстанут?

— Погонятся и сдохнут на полпути…

Еще немного — и поворот. Шаг, второй, третий…

За поворотом нас ждали трое крепких деревенских парней с палками.

— Не получилось, — не останавливаясь, констатировал факт я и обратился к радостно скалившимся деревенским: — Парни, это бесполезно, но я обязан вас предупредить: мы сильнее, свалите с дороги, а то что-нибудь вам сломаем.

Все это время мы с побледневшим Тимофеем шли на гопоту, которая немного растерялась от такой борзости.

Главарь, невысокий парень с фигурой краба, выкатил претензию, с его точки зрения справедливую:

— Вы, нах, охренели, нах! Это наша территория! Надо платить.

Я остановился только для того, чтобы сделать внушение:

— Вы проиграли в честном бою, потому мстить не будете и всех убедите. Свалите, нах, с дороги!

Не знаю, зачем я это сказал, ведь внушение прорастает в сознаниях только на следующий день… Однако двое гопников дернулись, словно им дали под зад, и бодренько зашагали к обочине, где остолбенели, бестолково вращая глазами.

— Вы че, на⁈

Заводила ринулся на нас, замахиваясь палкой. Тим поднырнул под руку, короткий тычок в «солнышко» — и хрипит парнишка в пыли, хватает воздух разинутым ртом.

Чтобы проверить предположение, почему два гопника ушли с дороги, я указал на бегущую к нам четверку и приказал:

— Остановите их. Быстро!

Не думал, что сработает, однако эти двое, что покрепче, ринулись наперерез шнырям. О, как же хотелось им показать кузькину мать и крабье зимовье, кулаки так и чесались! Но это во мне говорил подросток, взрослый велел уходить, и мы с Тимофеем припустились, побивая рекорды скорости и собирая стаю шавок, которая потом переключилась на наших преследователей.