Павелителя. Дилогия (СИ), стр. 106
О, нет! Носку я стирку не доверял. После того как обнаружил, что он трет штаны песком на камне, я понял – стирка вообще не его.
Однако, все мои планы разбивались об один конкретный факт – у меня нет денег.
Наглости попросить у Вайлдбиста на дорогу я не набрался, а те деньги, что я в свое время увел у своего брата просто закончились. Продать мне было нечего, поэтому самым логичным было бы раздобыть денег в пути.
Однако, ни одного шанса сделать это мне не подвернулось.
А это значит, что шанс надо создать самому.
С одной стороны, можно было бы собрать несколько простеньких артефактов и продать их, но привлекать к себе внимание за счет незаконных сделок очень не хотелось.
Да, в империи продавать артефакты имеют право либо дипломированные клирики, либо лицензированные артефакторы. И ценообразование у них было… своеобразным.
Скажем так – как у всех, кто имел около монопольные права.
Рисковать и соваться в это мне совсем не хотелось.
Исцелять и демонстрировать тьму – еще хуже.
Вот и получалось, как бы это глупо не звучало, что самый простой и надежный способ заработать был…
Грабеж и воровство.
Ха!
В случаях, когда сама судьба тебя толкает на какое‑то дело, принято говорить: Именем света и во славу его!
Бр‑р‑р‑р!
От одной мысленно произведенной фразы мурашки по телу.
– Павелителя, города ворота! – показался из сумки Носок.
Я глянул в сторону ворот и прищурился.
Тьма и пепел…
До ворот было еще с километр, не меньше, а они на моих глазах начали закрываться.
Мелькнула мысль пришпорить мою лошадку и попытаться успеть, но… Стража за такой кульбит скорее всего попросит монету, которой у меня нет. А пыхтеть и что‑то доказывать лентяям на воротах желание отсутствует. Да и кто знает, может вход в город платный?
– Носок, нам придется переночевать снаружи, – произнес я и почесал подбородок.
Мой взгляд сдвинулся чуть в сторону от ворот и остановился на группе телег, выставленных в круг. В кругу кто‑то уже начал разводить костер.
– Цирковая труппа, – сразу сообразил я.
Нет, я не имею ничего против бродячих артистов. Они зарабатывают свою копейку и живут улыбками и удивленными вздохами зрителей. Однако, среди таких артистов не редко попадаются и те, кто просто скрывается от закона.
Воры, убийцы, мошенники всех мастей и калибров.
Согласитесь, гораздо проще скрываться от закона и продолжать свои делишки, когда ты не сидишь на месте и у тебя есть постоянное прикрытие.
И да, я не один такой умный и догадливый. Именно по этому в империи и запрещено ночевать в городе таким труппам. От греха подальше.
– Носок, – толкнул я сумку. – У нас появилась возможность разжиться деньгами!
Гоблин глянул на меня, потом глянул на телеги и сделал задумчивую физиономию.
Я не стал ехать прямо к ним. Вместо этого я свернул в небольшую рощу и слез с лошади.
– Привяжи лошадь. Сумки не снимай, – приказал я Носку.
Дождавшись когда тот управится, я наложил на нас обычную невидимость и двинул к цирковой труппе.
И чем ближе мы подходили, тем сильнее я убеждался в своей правоте на счет контингента в этой «актерской труппе».
– Сука, тупая! – раздался крик, когда мы оказались рядом. – Мразота! Что было сказано?
Щелк!
До нас донесся звук удары плетью, а затем скулеж отдававший такой безысходностью, что начало сводить зубы.
– Павелителя… – пискнул Носок, за что сразу получил от меня леща.
– Ни звука! – шепнул я ему и, схватив за шиворот потащил за собой.
Мы прошли ближе и обнаружили довольно мускулистого мужика в кожаной безрукавке, что плетью бил какое‑то существо, прицепленное стальной цепью к клетке.
– Если я, тварь, говорю прыгай – значит прыгай! – продолжал цедить он, замахиваясь кнутом на существо.
Щелк!
Я пригляделся с существу. Оно было крайне лохматым и грязным. С первого раза я и не узнал, но это была какая‑то разновидность «Шушары». Вроде их так называли. Крайне умное создание, с густой длинной шерстью. Насколько я помню, что существо было близко к медведю – могло жить дикой жизнью и было всеядным, но при этом разительно отличалось от него интеллектом.
И да, шушары всегда тяготели ко тьме. Пусть и не умели ее применять, но при этом вполне охотно шли на контакт с темными рассами и легко приручались.
– Я говорю – лежать, ты, мразь, лежишь! – продолжал рычать на «дрессировщик» и снова ударил кнутом.
Щелк.
Тут я почувствовал как Носок ухватился за мой рукав. Я молча толкнул его дальше и мы двинулись вдоль телег. Я нашел с виду приличный фургончик, думал уже сунуться туда, но внутри раздался глухой шлепок и из двери вылетела худая девушка, в рваной одежде и упала на землю.
– Секо… я… – начало было она, но из фургона вылез пузатый мужик, схватил ее за волосы и поднял.
– Из‑за тебя! Да, из‑за тебя Роберта чуть не взяли на горячем! – прорычал он ей в лицо. – Роберт – кормит всю группу! Ты со своими топориками и сотой части не приносишь! Твоя задача – отвлекать! Слышала?
– Секо… я все поняла… – начала было девушка, но тут же получила смачную пощечину.
– Не перебивай меня, сука! – рыкнул потный и красный от злости мужик и вздернул за волосы девушку. – Еще раз такое повториться – я тебя сдам! Сдам и глазом не моргну! Еще и останусь поглядеть, как ты в петле болтаться будешь. Усекла?
– Да, Секо…
Мужчина с отвращением отбросил от себя худую девушку, вытер руку о штанину и произнес:
– Иди к Роберту и извиняйся. Мне без разницы как, хоть ноги раздвигай, хоть ртом, но Роберт должен ко мне подойти и сказать, что дело замято. Поняла?
– Да, Секо, – сглотнула ком в горле девушка.
– Ну, а какого хрена расселась, тупая сука? – выдал ей пинка мужик.
Девушка тут же подскочила и быстрым шагом направилась на другую сторону табра. Секо же проводил ее недовольным взглядом и буркнул:
– Еще не хватало приличного щипача из‑за тупой дуры потерять, – проворчал он. Мужчина прикрыл дверь в фургон и направился в другую сторону.
Ну, собственно, прямо подтверждение моих слов. Артисты отвлекают – воры подрезают кошельки. Схема старая, кривая, но рабочая. И, судя по разговору, в доле все. А этот Секо…
Хм.
Если Секо главный, а этот приличный фургончик его, то логично было бы, чтобы «казна» этой труппы была у него.
Я дождался момента, пока толстяк скроется и спокойно проскользнул в фургон.
Внутри стоял смрад.
Знаете, причем смрад был крайне специфичным. Нет, не от гнилья, а от пота. Пота и специфических выделений. И эти выделения, при свете темного освещающего заклинания, были прекрасно видны на простынях и шелке, что изображали тут постель.
М‑м‑м‑мерзость!
Стараясь лишний раз ни к чему не прикасаться, я обшарил фургончик и не нашел ничего похожего на казну. Ни тебе сундучка, ни мешочка с деньгами.
В принципе логично, такие люди не дураки и деньги будут прятать.
Я обшарил полки, пару мешков и два деревянных ящика без крышки. Флаконы с непонятной бурдой, пара бутылок вина, какие‑то побрякушки, дрянные деревянные подсвечники. Ничего интересного.
Я уже думал как бы запустить поиск золота или серебра, перебирал варианты, чтобы сделать это как‑то незаметно, чтобы не выдать себя. Другого варианта быстро обнаружить тайники я с ходу не придумал. Однако, тут заметил как Носок зачем‑то царапает ногтями доску.
– Павелителя, тама! – прошептал он, пытаясь засунуть грязный ноготь в щель.
Я подошел поближе, присел и вгляделся в доску.
Она действительно выглядела необычно. Она была вроде как заплаткой. С одной стороны и с другой она упиралась в другие доски, что шли через весь пол, но при этом в ней не было ни одного гвоздя.
– Тайник, – шепотом произнес я, присел и попробовал давить с одного края доски.
После нескольких минут мучений, с тихим щелчком доска отскочила, а под ней я уже и нашел тугие мешочки, выдававшие приятный звон металла.
