Провал (СИ), стр. 40
— Мне заметно.
Громов не стал объяснять. Рогов не стал переспрашивать.
Он огляделся — это была просто привычка, а не признак тревоги. Вокруг было пусто, лишь слышалось падение капель с веток, и ощущался запах мокрой земли…
— Сухпайки. Кофе. Аптечка. — Он достал из бокового кармана второй ствол, протянул рукоятью вперёд. — И это. Не знал, в каком ты состоянии. На всякий случай.
Взяв оружие, Громов слегка сжал его в ладони, оценил вес, затем коротко кивнул.
— Раненых нет, — сказал он. — Пока.
— Обнадёживает формулировка.
— Другой у меня для тебя нет.
Рогов хмыкнул, застегнул опустевший рюкзак и закинул на плечо. Проверил ремни на прочность, коротким рывком, привычным движением, не глядя вниз.
— По дороге сюда что-то не так, — сказал Громов. — Около места встречи, минут двадцать назад. Двое, держались на расстоянии от тропы, не приближались. Могли быть охотники. Могли быть не охотники.
— Заметил тебя?
— Не думаю.
— Веришь в это или знаешь?
— Верю, — сказал Громов после паузы. — Пока верю.
Рогов не стал развивать тему сразу, молча взвесил услышанное, укладывая в общую картину, где полтора десятка мелких деталей начинали складываться в узор, ему пока не нравящийся.
— Расскажу, что нашёл, — сказал Громов. — Не всё сразу. Сначала выберемся отсюда, там объясню подробнее.
— Нашёл, — переспросил Рогов. — Не потерял?
— Нашёл, — подтвердил Громов, и в этом коротком слове прозвучало что-то, чего Рогов не мог сразу опознать. Не гордость. Скорее осторожность человека, поднявшего находку слишком крупную, чтобы обращаться с ней небрежно.
— Что тебе нужно от меня? — спросил Рогов прямо, без предисловий. За годы такой работы он усвоил простую вещь: вопрос, заданный сразу, экономит время, которое потом всё равно придётся потратить на него же, только в худших обстоятельствах.
— Легенда, — сказал Громов. — Для меня и ещё для одного человека. Обоим нужно исчезнуть чисто, без хвостов, без вопросов, которые кто-нибудь однажды захочет задать…
— Исчезнуть насовсем или на время?
— Не знаю ещё.
— Плохой ответ.
Рогов помолчал, оценивая масштаб просьбы по тому немногому, что удавалось прочитать в голосе друга. Легенды такого рода он делал и раньше, для менее серьёзных поводов, и знал цену подобной работы, не в деньгах, а во времени, которое требовалось, чтобы не оставить ни одной зацепки.
— Сделаю, — сказал он наконец. — Ты всегда находил неприятности крупнее, чем у других. Но сделаю.
— Знаю.
— Не «спасибо»?
— Спасибо, — сказал Громов, и в этом слове, против обыкновения, прозвучало что-то, не сведённое до одной интонации служебной вежливости.
Они двинулись через ельник обратно, в сторону входа, маршрутом чуть иным, чем тот, каким Рогов пришёл сюда. Менять дорогу туда и обратно давно стало привычкой, с тех лет, когда каждая повторённая тропа считалась ошибкой…
— Насколько всё серьёзно? — спросил Рогов через несколько шагов.
— Серьёзнее, чем звучит любое слово, которое я могу подобрать здесь и сейчас, — сказал Громов.
— Это не ответ.
— Это лучший ответ на данный момент.
Рогов хмыкнул в ответ…
— Ты всегда так, — сказал он. — «Там удобнее объяснять».
— Там действительно удобнее.
— Однажды я перестану в это верить.
— Пока не перестал.
Он не стал давить дальше. Осторожность Громова говорила больше, чем любые ответы…
За много километров от того места, где двое мужчин шли через мокрый ельник, автоматический зонд, законсервированный восемьсот три года назад, всё ещё висел на дальней орбите над Цитаделью. Часовой, оставленный в день, когда его хозяева отступили, поверив в гибель базы. Зонд не спал никогда и не уставал в человеческом смысле этого слова.
Он ждал…
Некоторое время назад его сенсоры зафиксировали фигуру, вошедшую в пещерный вход на поверхности планеты и не вышедшую обратно в расчётное время. Протокол, заложенный создателями, не требовал понимания происходящего. Требовал только фиксации и передачи. Зонд сформировал донесение и отправил его по стандартному каналу — Кворуму Жнецов, ожидающему на другом конце линии связи, растянутой на расстояния.
На Земле у Кворума имелась собственная агентура: люди, завербованные десятилетиями раньше под легендой альянса, искренне не подозревающие, чьи интересы обслуживают на самом деле. Одна из таких структур носила имя «Дельта-7». Формально числилась за НАТО.
Фактически работала по каналу связи, который ни один штатный аналитик альянса ни разу не видел, и вряд ли когда-нибудь увидит.
Сигнал от зонда лёг в обработку через цепочку посредников, потерял по дороге часть контекста и обрёл вместо него простую задачу: установить, кто вошёл в указанный квадрат и не вернулся. Обычная работа для структуры, привыкшей просеивать огромные объёмы открытых источников в поисках нужной аномалии. Сводки МЧС дали первую зацепку — пропавший спелеолог в районе, совпадающем с квадратом почти точно. Вторая нашлась быстрее первой: спелеолог оказался полковником в отставке, а поиски, официально прекращённые на третий день, неофициально продолжила девушка, приезжавшая в район снова и снова уже после того, как дело сняли с контроля.
Координатор, которому поручили это направление, прочитал сводку дважды, прежде чем составить донесение наверх. Отставной полковник, пропавший без вести в глухом карстовом районе. Геолог, не оставляющая поисков после официального закрытия дела. Совпадение подобной плотности плохо укладывалось в статистику случайностей, а структура, на которую он работал, случайностям не доверяла в принципе — годы практики приучили проверять и то, что выглядело совпадением.
Группа выдвинулась немногим позже утверждения задачи. Два бойца, координатор, снаряжение для длительного наблюдения, машина без опознавательных знаков. Маршрут вёл в тот же квадрат. Координатор запросил дополнительное время на подготовку — стандартная процедура для незнакомой местности, — но получил отказ. Наверху решили, что задача не терпит отлагательств, и решение это, принятое людьми, никогда не видевшими карстовый район вживую, определило скорость, с которой все трое оказались на подходе к тому же лесу, где сейчас шли Громов и Рогов.
Ни координатор, ни его начальство не могли знать заранее, что примерно в это же время там должна состояться встреча двух людей, один из которых официально числился мёртвым, а второй только что вручил первому запасной ствол на всякий случай, сам не подозревая, насколько этот случай окажется близко.
Обратный путь занимал бы сорок минут при обычных обстоятельствах. Они шли медленнее — не из усталости, а из осторожности, которая копилась в обоих без слов, по мере того как лес вокруг переставал звучать так, как звучал бы пустой лес.
Рогов держал руку у пояса, не касаясь оружия, просто помня, где оно лежит. Взгляд шёл не по тропе, а по краям видимости — туда, где деревья стояли гуще и где в такой темноте легче всего спрятать человека, умеющего стоять неподвижно дольше, чем позволяют инстинкты обычных людей. Дважды ему казалось, что справа что-то шевельнулось помимо ветра. Оба раза он промолчал, решив, что доверять ощущению стоит только тогда, когда оно повторится в третий раз.
Один раз он присел на колено, будто поправляя шнурок, и использовал секунду, чтобы оглядеть тропу позади, — приём, не раз проверенный на других маршрутах.
— Двое, которых ты видел, — спросил Рогов, когда тропа сузилась настолько, что пришлось идти друг за другом, — далеко от нашего маршрута?
— Пересекались, — сказал Громов. — Не знаю, насколько случайно.
— Значит, не случайно, — сказал Рогов.
Громов не ответил сразу. Прибавил шаг, ровно настолько, чтобы это не выглядело спешкой. Рогов, идущий следом, отметил это молча, не спрашивая — просто знал, когда за спокойствием прячется расчёт.
— Что бы там ни ждало нас впереди, — сказал Рогов негромко, — я предпочёл бы узнать об этом раньше, чем оно узнает о нас.
