Теневой Капитал (СИ), стр. 6

— Получается, мне нужен товар, о котором никто не мечтал, — сказал я.

— Получается так. — Лера чуть улыбнулась краем рта. — Ты в этом разбираешься. Можно сказать всю жизнь в таком ходил.

— Это сейчас было про мою куртку?

— Но-но. Про твою бывшую куртку. Новая-то хорошая.

— Слышь, — встрял Толик из-под моего локтя. — А пусть они не про эвкалипт поют. Пусть «Владимирский централ». Хоть музыка будет нормальная, а то ментол, ментол. Я б за «Централ» сам доплатил.

— Чем ты доплатишь?

— Авторитетом.

Фина вдруг тихо хмыкнула. Это был первый раз, когда я слышал от неё что-то похожее на смешок, и все, включая Толика, на секунду замолчали. Фина смутилась и пошла на склад, пересчитывать банки на стеллаже.

— Ладно, — сказал я. — Значит, перепекаем на «Холодок». Тысяча восемьсот штук. Сколько в пачке, штук двадцать?

— Пар остался? — спросила Лера.

Я глянул на манометр. Пузырь в глицерине стоял высоко, резерва после Элеоноры было ещё навалом.

— Пар есть. «Холодка» нет. На складе у нас его было несколько пачек, и я их все в первую партию засунул.

— Значит, надо купить.

— Значит, надо купить, — повторил я и уже прикидывал в голове, где ближайшая «Пятёрочка».

Глава 3

Это ловушка и одновременно товар

Ближайшая «Пятёрочка» была через дорогу, за трамвайными путями, в первом этаже панельки. Я ходил туда за майонезом в первую неделю, когда ещё боялся тратить больше трёхсот рублей за раз.

«Холодок» лежал у кассы, в пластиковом лотке под жвачками. Я сгрёб всё, что там было. Тридцать одна пачка. Потом пошёл к стеллажу с конфетами на развес, нашёл там ещё четыре коробки, нераспечатанные, и тоже взял. Подумал и вернулся за последней пачкой «Холодка», которая завалилась под лоток с «Ментосом».

На кассе сидела Гуля. Я её помнил: смуглая, с блестящими серёжками и усталостью человека, который отработал две смены подряд и сейчас начинает третью. Она посмотрела на мою гору леденцов, потом на меня.

— Это всё? — спросила она.

— Всё, что было.

— Мятные?

— Мятные, — сказал я. — Люблю, когда свежо.

Гуля пробивала долго. Каждую пачку отдельно, потому что штрихкод на «Холодке» был такой же мёртвый, как бренд, и половина не считывалась с первого раза. Сзади начала копиться очередь. Мужик с пивом вздохнул так выразительно, что мне захотелось продать ему «Овацию», чтобы он вздыхал оперно.

Когда Гуля дошла до двадцатой пачки, она нажала кнопку под кассой. Нажала незаметно, но я когда-то сам был кассиром и знал, куда кладут палец, когда хотят позвать старшего.

Старший появился через минуту. Высокий, в фирменной жилетке, на бейджике было написано «Виталий. Менеджер зала». Лет тридцать, залысины, взгляд школьного завуча, который нашёл в туалете сигаретный дым.

— Молодой человек, — сказал он вкрадчиво. — Можно вас на минуточку?

Мы отошли к стенду с бытовой химией. Виталий поставил одну ногу на нижнюю полку, будто собрался рассказать мне о жизни.

— Я вижу, вы человек молодой, студент, наверное. Я сам студентом был. Я понимаю. — Он кивнул на пакет. — Но вот это всё зачем?

— Леденцы, — сказал я.

— Я вижу, что леденцы. Но зачем столько? Вы понимаете, у нас в районе проблема. Я не обвиняю. Но мятные часто берут, чтобы перебить запах. Или вот в обёртки фасуют… — Он понизил голос. — Котиков. Понимаете, о чём я?

Я честно задумался. Сначала про Котю. Потом про то, как можно фасовать кота в обёртку от «Холодка». И только потом до меня дошло, о каких котиках речь.

— Я кота мятными не кормлю, — сказал я. — Ему вредно.

— Я не про кота.

— А я про кота. У меня кот, и его зовут Котя. Он ест сосиски.

Виталий посмотрел на меня долгим взглядом, в котором явно боролись желание вызвать полицию и нежелание оформлять бумаги.

— Молодой человек. Вы же понимаете, что жизнь у вас одна. Учёба, мама, перспективы. А вы из-за этого всего…

— Я за этим всем, — сказал я, — двадцать лет света не видел. Можно я уже заплачу? У вас там очередь, мужик с пивом сейчас лопнет.

Он отпустил. И дело было даже вовсе не в моих словах. Просто я не дёргался и смотрел ему в глаза без бегающей суеты. Курьерская выучка: когда тебя останавливает охрана бизнес-центра, ты не оправдываешься, ты стоишь как столб и ждёшь, пока им станет скучно.

Уверенность плюс наглость и не такие города брали.

Гуля пробила остаток. Две тысячи сто сорок рублей. Я расплатился картой, и она, протягивая чек, шепнула, глядя в сторону:

— Он вчера бабушку с тремя пачками валидола так же отвёл. Вы не обижайтесь.

— Я не обижаюсь, — сказал я. — Завтра полки пустые будут, скажи ему, что это не я.

— Так это вы, — сказала Гуля. И улыбнулась.

Я некоторое время смотрел на нее, а потом понял. И улыбнулся в ответ.

Я внёс пакет в павильон через главный вход. Тётя Зина как раз отпускала кому-то «Беломор», и я хотел тихо проскочить мимо кассы. Но Терминал на кронштейне, который днём обычно дремал и показывал только время и курс доллара, вдруг пискнул на весь зал. Тётя Зина вздрогнула и выронила сдачу.

Зелёные буквы поползли по экрану:

ОБНАРУЖЕН ВНОС МАТЕРИАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ.

ТОВАР НЕУЧТЁННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ: 36 ЕД. (КАРАМЕЛЬ ЛЕДЕНЦОВАЯ «ХОЛОДОК»), 4 КОР.

ОСНОВАНИЕ ПОСТУПЛЕНИЯ: ОТСУТСТВУЕТ.

ПОСТАНОВКА НА БАЛАНС ТОЧКИ: 85%.

ОСТАТОК В ЛИЧНОЙ СОБСТВЕННОСТИ КАССИРА: 15%.

СПАСИБО ЗА ПОПОЛНЕНИЕ АССОРТИМЕНТА.

— Это что ещё такое? — спросила тётя Зина, наклоняясь к экрану. — Денис, ты что, конфеты в магазин принёс?

— Себе купил, — сказал я сквозь зубы. Че это еще за фокусы? Терминал глючит? Походу придется жалобу писать.

— А он пишет, что в магазин. Ну, раз пишет, значит, в магазин. Ставь на полку, я ценники напишу.

Я ничего не стал ставить на полку. Просто ушёл в коридор, сел на коробку у двери в хламовник и открыл через телефон рабочий чат с Директором.

«Это мои личные конфеты, купленные за мои деньги. Чек есть».

Директор ответил через сорок секунд. Он всегда отвечал так, будто сидел и ждал.

«Денис, всё, что пересекает порог точки, проходит через учёт. Таково Правило помещения. Ты же не жаловался, когда точка записала на баланс остатки нашей гостьи в качестве штрафа за попытку изъятия инвентаря. А ведь их было на значительно большую сумму. Правило работает в обе стороны. Пятнадцать процентов твои. Не благодари».

«Да при чем тут учет, оно на мои деньги куплено! У вас баг в Терминале!».

Директор уже благополучно сбежал в оффлайн. Вот же зараза… Походу, со сих пор не может мне простить мою прошлую фразу про KPI.

Я вспомнил осколки Элеоноры. Тогда мне казалось, что Магазин сделал мне подарок. А он просто записал их себе, как записал бы что угодно, что вошло в дверь. Как записал бы мою куртку, если бы я её тут забыл. Как записал бы меня.

Собственно, с осколками Элеоноры как раз все было честно. Она пыталась незаконно купить имущество Магазина, ее за это и распылили. Её осколки встали на баланс Магазина, поэтому-то я с продаж «Рондо» и получил только пятнадцать процентов.

Но вот мои покупки к имуществу Магаза не относились никаким боком! Эта случайность с багом выглядит вовсе не случайностью, а намеренными палками в колеса.

И это при том, что Магазин на реализации продукции Вектора неплохо так заработал! То ли Директор, скотина мелочная, обиделся, то ли…

Лера вышла из 0-бис и остановилась рядом.

— Терминал? — спросила она.

— Восемьдесят пять процентов. Всё, что вносится через дверь, Магазин с какого-то хрена посчитал своим. А Директор то ли не понял, то ли в несознанку ушел. А потом мне же их продаст. По внутренней цене, с моим процентом.