И пришёл охотник (СИ), стр. 52

— Одна из сил получит преимущество. Если всё будет сделано правильно — один из врагов будет уничтожен, — продолжал Зигфрид. — Впервые в истории. Но война будет продолжена. Останутся те, кому достался прибор. Останется твой зелёный товарищ, у которого больше не получится отсиживаться в тени. Сначала будет эскалация, потом — резкая разрядка. Многие люди окончательно перестанут понимать, что происходит. Война переместиться на периферию. А потом цикл начнётся заново.

Я молчал, стараясь заглянуть ему в глаза. Но полумрак на нижнем ярусе нар мешал это сделать.

— Воюют ведь для того, чтобы победить. Разве нет? — спросил я.

Зигфрид вздохнул.

— Война — это разрушение, — тихо произнёс он. — Прекрасное в своей простоте. Когда-то мне казалось, что единственный способ победить — это разрушить всё до основания. Эта цель казалась достижимой.

— А теперь?

Он не ответил. Лишь сверкнули в темноте белки его глаз, отразив случайно пробившийся сквозь щель в светомаскировке луч лунного света.

— Мы вернёмся в отряд? — я задал ещё один вопрос.

— Возможно, — ответил Зигфрид. — Если ты захочешь продолжать. Для тебя должность найдётся. А пока приказ командира — доставить тебя на большую землю. Дальше уже выбирай: мы можем заехать в Луганск, там подашь документы и подпишешь контракт. Или просто вернёшься домой.

Он снова глубоко вздохнул и опустил ладони на колени. Странное дело: почему-то мысль о возвращении домой вызвала у меня лютую тоску. До тиснения в груди.

— На гражданке у тебя теперь всё будет получаться лучше. То, что раньше казалось проблемами — станет легко решаемыми задачами, — продолжал Зигфрид. — Но, как по мне, для тебя пути назад уже нет. Сдохнешь со скуки.

— Возможно, — кивнул я.

— Так что настраивайся на Луганск.

— Как мы туда попадём? — я пожал плечами. — Морем?

— В Чонгаре работает понтонная переправа, — ответил Зигфрид. — Гражданских сейчас не пускают: трассу петушат «Хонетами» жёстко. Но нас пропустят по БРке.

— Чего сразу не поехали?

— Парням надо дать время забрать прибор, — ответил Зигфрид. — Чтобы цель разделить.

— Ясно.

— Командование считает, что будет попытка отбить прибор. Я же знаю, что ударят сюда.

— Так, может, отобьёмся?

— Цель не захват территории, а захват тебя. Зачем облегчать противнику задачу? — Зигфрид пожал плечами. — Похоже, их убедили в твоей ценности так крепко, что они до сих пор в это верят.

Я промолчал. Зигфрид откинулся к стенке. Отомкнул магазин своего АК, передёрнув затвор, достал патрон из патронника. Поигрался с ним. Потом снова примкнул магазин и дослал патрон. Поставил оружие на предохранитель.

Пригревшись, я закрыл глаза и, кажется, немного задремал. Очередь и пара разрывов внизу, со стороны пляжа, заставили меня встрепенуться и открыть глаза.

— За мной, — скомандовал Зигфрид. — Бегом!

И я рванул за командиром.

В лунном полумраке он мчался по заброшенному лестничному пролёту, перелетая через несколько ступенек. Я изо всех сил старался от него не отстать и при этом не переломать себе ноги. Кажется, в этом мне тоже помогали навыки, полученные от Гоблина. Иначе я бы ни за что не поверил, что способен так перемещаться.

Судя по звукам, на берегу разворачивалось нешуточное сражение. Я задумался было, каким образом противник подобрался так близко. Погружные бэки? Ещё один прибор? Возможно, всё и сразу.

А потом мне стало не до размышлений.

За спиной послышался нарастающий свист. Зигфрид резко обернулся и, не говоря ни слова, сильно толкнул меня в грудь, сшибая с ног. Я успел понять его намерения и перехватить рефлексы. Упал, перекатился за бетонный блок. Он одобрительно хмыкнул, распластавшись рядом.

Вспышка — Бам! — удар по ушам. Посыпалась бетонная крошка. Зигфрид поднялся и снова рванул вперёд. Ноги были ватными и плохо слушались, но я всё так же старался не отставать.

Вбежали наверх по глинистому склону, упёрлись в забор, который огораживал заброшку. Тут же нашёлся проход — за старой беседкой, непонятно как очутившейся на территории. Справа, в ложбине, журчал ручей, скрывая невидимый из-за густых кустов обрыв. За спиной, с внешней стороны корпуса, шёл бой. Перед нами, в большом жилом доме или в маленькой гостинице кто-то включил свет.

Мы выбежали на улицу, покрытую мелким щебнем. Несколько секунд, пробежать между дворами, ограждёнными невысоким забором. Поворот.

И тут Зигфрид резко оборачивается, поднимает автомат и начинает вести огонь, как мне показалось в первую секунду, прямо в мою сторону. Я рефлекторно падаю на колени. Потом оборачиваюсь. Только теперь я услышал зловещий жужжащий звук.

Фипка шла вдоль забора, по улице. Кошмарно близко. Я поднял «Глок» и попытался прицелиться. Руки ходили ходуном: и от холода, и от испуга. Тут один из движков фипки сыпанул искрами, она резко завалилась на бок. Упёрлась в землю, прямо контактным взрывателем. Бам!

Я зажмурился и откинулся назад. В ушах — звон. Ощупал себя. Вроде цел! Хмыкнул, поднялся на ноги. Зигфрид уже скрылся за углом, я поспешил за ним.

Там, в переулке, мигнула поворотниками видавшая вида Лада «Гранта» цвета засохшей крови. Зигфрид уверенно занял место за рулём. Я прыгнул, устраиваясь на пассажирском сиденье, и мы тут же рванули с места, вышибая фонтаны щебёнки из-под колёс.

— Автомат возьми и открой окно, — произнёс Зигфрид. Я, скорее, угадал смысл фразы, чем расслышал — уши всё ещё безнадёжно были «забиты ватой», несмотря на мои отчаянные попытки «проглотаться».

Схватив автомат Зигфрида, я опустил окно. Внимательно оглядел небо. Вроде чисто, но расслабляться рано.

Взлетев по грунтовке, мы выскочили на асфальтированный серпантин. Дорога была узкой, а Зигфрид гнал машину с прытью, которую я никак не ожидал от «Гранты». В другое время я бы беспокоился о том, что кто-то может оказаться недостаточно расторопным, чтобы убраться с нашей дороги. Но теперь что-то изменилось. Я осознавал риск, но он казался мне приемлемым.

Крутой спуск по косогору — и мы на обычной городской улице Алушты. Тут работает магазины, уличное освещение, светофоры. Магазины и кафе закрыты, но на улицах попадаются люди.

Контраст разительный. Я опустил автомат так, чтобы его не было заметно снаружи между спинками сидений.

Зигфрид замедлился, вписываясь в поток. Я видел, как он умудряется глядеть одновременно во все стороны, и старался перекрыть вниманием заднюю полусферу. Без приказов и лишних напоминаний: ситуация была очевидной.

Однако же, обошлось без сюрпризов.

Мы проехали Алушту. Вышли на трассу, ведущую через перевал. Проехали пост ГАИ. За ним Зигфрид снова ускорился, лихо обходя неторопливые грузовики и троллейбусы.

Вот и Симферополь. Рассвело. За окном обычная городская жизнь ранним утром. И напряжённое молчание внутри салона «Гранты». Зигфрид сосредоточен на дороге. Я контролирую заднюю полусферу.

— На заднем сиденье вода, — сказал Зигфрид, когда мы миновали Джанкой. — Достань, пожалуйста.

Опустив взгляд, я увидел пакет с протеиновым печеньем, энергетиками и полторашкой воды. Я достал её. Потом, уперев автомат в спинку сиденья, открыл крышку. Протянул Зигфриду. Он сделал пару глотков и вернул бутыль обратно.

— Спасибо.

— Печенье будешь? — Спросил я.

— Позже. Ты угощайся, если хочешь.

Удивительное дело: я почувствовал, что голоден. Достал печенье, сжевал одно, почти не замечая вкуса.

Дорога у Чонгара была порядком разбита. Мы лавировали между воронками и остовами сгоревшей техники. Возле понтонной переправы нас остановили на блок-посту.

Боец в минковской цифре внимательно посмотрел предоставленные Зигфридом документы. Долго читал БРку. Потом спросил что-то про оружие и номера, но сверку проводить не стал. Я мельком подумал про «Глок», который успел положить в бардачок. Он ведь никак не мог быть вписан в БРку. Что было бы, если бы его нашли? Однако же вопрос остался гипотетическим.

— За переходом на трассе грузовик с БК распетушили, — предупредил он. — Детонация вроде стихла, но я бы переждал ещё часик.