И пришёл охотник (СИ), стр. 50
Капитан выругался по-итальянски и выставил перед собой ладони.
— Код!!! — заорал я. — Или сломаю локоть!
Он продиктовал ещё один набор цифр.
Франческа подвывала от боли и долго отказывалась выполнять то, что от неё требовалось. Пришлось на неё прикрикнуть. Это сработало: дрожащими пальцами уцелевшей руки она набрала нужную комбинацию.
Когда дверца открылась, я убедился, что внутри находится то, что мне было нужно. «Глок 19», в песочном цвете, и два магазина к нему.
Я оттолкнул Франческу в сторону выхода из каюты, схватил оружие, проверил магазин. Полный. Патрона в патроннике не было — я дослал.
Раньше, чем капитан успел опомниться, я выстрелил ему в щиколотку. Попал; он зарычал и медленно съехал на палубу по стенке. Франческа явно собиралась сбежать. Видимо, инстинкты пробились сквозь боль и шок. Так что пришлось прострелить щиколотку и ей.
Убегая дальше по коридору, я успел заметить, что капитан ползёт к ней, одновременно вытягивая брючной ремень. Хорошо. Значит, у Франчески есть шанс не «вытечь», если он всё сделает правильно. Ну и догадается использовать собственную рубашку, чтобы перетянуть свою рану.
Гермодверь в машинное была приоткрыта. Мне это сразу не понравилось, и как выяснилось интуиция не подвела: механик, Фабиан — тот самый, который мог бы провести мне экскурсию —направлялся к своему посту.
А ещё у него в руке был такой же «Глок», как у капитана. «Как-то многовато оружия у экипажа», — успел подумать я. Но это никак не замедлило моей реакции на угрозу.
Я прострелил Фабиану грудь. Потом закрыл дверь на задвижку изнутри. Зашёл в пост механика. Ещё несколько мгновений ушло на то, чтобы разобраться с системой наблюдения и вывести нужные картинки на монитор.
Наши появились секунд через сорок. По коридору, контролируя сектора, двигался Леший. Его прикрывал Лаки. Сразу за ним — Зигфрид. В этот раз во плоти.
Я пошёл вперёд, снял задвижку с двери, приоткрыл её. Крикнул «Свои»! Потом опустил оружие и отступил на несколько шагов, чтобы входящие могли меня полностью видеть.
Лаки, не опуская ствол АК-12, оглядел помещение. Убедился в отсутствии угроз, потом обратился ко мне:
— Где?
Я молча указал в сторону кожуха дизеля, туда, где находилась странная фигня, оплетённая у основания медными трубками.
— Не активна? — уточнил Лаки. И махнул рукой, когда я в ответ лишь пожал плечами.
Зигфрид остался у входа в помещение. Я подошёл к нему. Он бросил в мою сторону быстрый взгляд.
— Что стоишь? К правому борту, на ют, — сказал он.
— Помочь парням? — спросил я.
— Справятся. Выполняй, — сухо бросил Зигфрид.
Я бегом рванул обратно на главную палубу. Пробежал до выхода на ют, внимательно оглядываясь по сторонам. По дороге мне попалось два тела с растекающимися под ними лужами. Стюарды. Видимо, пытались геройствовать.
Я добежал до вертолётной палубы. Выглянул наружу. Там, внизу, покачивалось на волнах нечто чёрное, со стремительными лоснящимися ободами. У этого нечто был открыт люк в центре, Изнутри лился приглушённый красный свет, отчего люк был похож на разверстую пасть.
Возле люка стоял боец в водолазном костюме, но при этом в бронике и с автоматом. Я видел его в роте СпН, но позывной сходу не вспомнил.
— Москит? — спросил он.
— Я.
— Блин, ствол твой напряг! — недовольно пробурчал он. — На борт, живо!
Я не заставил себя долго упрашивать — спустился по верёвочному трапу, который был закреплён «кошками» за столбики лееров.
Внутри было тесновато. Пахло нагретым пластиком и морской водой. Вдоль бортов в единственной каюте внутри были установлены лавки, обтянутые синтетической кожей. На передней панели — небольшой экран, на котором отображалась навигационная карта.
Боец, который встретил меня, остался снаружи. Минута проходила за минутой. Я откинулся назад и прислонился к прохладному борту, стараясь унять сердце.
Наконец, судёнышко, в котором я сидел, качнулось. Через пару мгновений внутри оказался Лаки и Леший. Они тащили на себе тот самый цилиндр.
Сразу за ними в отсек зашёл Зигфрид. Он задраил за собой люк — и я почувствовал, как заложило уши, с удивлением про себя отметив, что отсек, похоже, был герметичным.
Сзади, за кормой, загудело. В борт плеснуло волной, мы накренились, выполняя циркуляцию. Потом гудение стало громче а плеск за бортом наоборот — тише.
Лаки и Леший сели на противоположной стороне отсека. Зигфрид разместился рядом со мной.
— Уложились, — сказал Лаки, мельком взглянув на часы.
— Да, — кивнул Зигфрид.
— Надо было всё же потопить это корыто, — сказал Лаки через несколько минут.
— Зачем? — спросил Зигфрид.
— Да просто чище было бы. Спокойнее.
— Согласен. Но по времени никак не укладывались. Они уже начали реагировать. У нас фора в несколько минут.
— Да понятно… — Лаки махнул рукой, потом выдвинул из под сиденья упаковку с водой, в бутылках по ноль пять, вытащил одну и припал к горлышку.
— Вопрос в том, что они пошлют на перехват, — вмешался Леший.
— Проскочим, — уверенно ответил Зигфрид.
— Обсуждали же, — вмешался Лаки. — Они не знают, что у нас есть такие штуковины, — он хлопнул ладошкой по борту.
— Это же БЭК, да? — решился вмешаться я.
— Полупогружной, — улыбнулся Лаки. — Сверху только антенна торчит. Специальный обтекатель, буруна не даёт. Визуально виг поймаешь. Мы, считай, невидимки — на границе сред.
Он подмигнул мне и сделал ещё один глоток.
— Круто, — кивнул я.
В этот момент что-то глухо бахнуло. А ещё через несколько секунд корпус судёнышка ударил меня в спину. Послышался треск.
Глава 25
Охотник
На задание вышло пять БЭКов. К берегам Крыма вернулся один. Наш. Единственный, который погружался. Остальные катера были необитаемы и шли в надводном положении. Их задача была — отвлечь внимание.
А ещё Зигфрид активировал ту штуку, которую мы захватили на яхте, подключив её к заранее подготовленным энергетическим линиям. Выходит, он знал про эту технологию куда больше, чем я мог предположить. И БЭК был готов к её использованию.
Один из БЭКов противник пытался взять на абордаж. Видимо, посчитали, что на борту мы, расправившись с остальными катерами. А там всего лишь находилась имитация десанта — та, что использовалась на испытаниях. И её просто не стали демонтировать.
Взрыв первого БЭКа мы успели ощутить на себе. Гидроудар был сильным, но не критическим для целостности корпуса нашего судёнышка. Несколько неприятных мгновений, треск переборок — и мы двинулись дальше.
Путешествие было долгим: хоть БЭК и шёл в полупогруженном состоянии, яркое, пускай и осеннее, солнце ощутимо нагревало чёрный корпус. Было душно, несмотря на работающую на полную мощность вентиляцию. Моя футболка промокла насквозь от пота, и в конце концов я снял её. Остальные через некоторое время последовали моему примеру.
В импровизированной каюте, разумеется, не было ничего похожего на гальюн. Обходились пятилитровой баклашкой из-под воды. Да, неудобно — но такой вариант устраивал меня больше, чем роскошный санузел с биде на яхте.
Молчали. Зигфрид изредка поглядывал на навигационный экран. Остальное время просто сидел с открытыми глазами, погруженный в какие-то свои мысли.
Я подумал, что такая вот готовность-в-бездействии — это и есть естественное состояние, когда ты находишься между быть и не быть. Как БЭК шёл на границе сред, между воздухом и водой, так и мы находились внутри, между жизнью и смертью. И никак не могли повлиять на это состояние — либо до момента прибытия, либо до гибели.
Есть ли у противника способ преодолевать собственную маскировку? Думаю, даже Зигфрид не знал ответа на этот вопрос. А вся операция строилась на предположении, что такого способа нет. Впрочем, спрашивать я не стал. Обстановка вообще не располагала к каким-либо разговорам.
Несмотря на духоту, я уснул, под мерный плеск воды. Проснулся тогда, когда ощутил изменение тона работы двигателя. Открыл глаза. На меня смотрел Зигфрид.
