И пришёл охотник (СИ), стр. 40
Пацан подчинился.
Похоже, осколок залетел снизу, под бронеплиту, и пропорол часть брюшины. Из рваной раны торчали петли кишечника. Можно было наблюдать перистальтику.
Я посмотрел Хрому в глаза. Тот уже всё понял. Ухмыльнулся.
— Жаль не рванул я тогда… был бы шанс, — тихо сказал он.
— Нет… — произнёс Сашко, не спеша отходить от раненого. — Не надо! Надо ведь дойти только… у вас ведь эвакуация есть…
— Как думаешь? — добавил Хром, глядя мне в глаза.
Я задумался, вспоминая, как подкрадывался к ним. Потом кивнул.
— Был бы шанс, если бы ты меня заметил раньше, — ответил я.
— Так я и думал, — кивнул Хром.
Он чуть запрокинул голову, глядя в прозрачное осеннее небо.
— Отойди на шаг в сторону. Руки за голову, — скомандовал я, обращаясь к Сашко.
— Не надо… пожалуйста, — тихо попросил он, осознавая, что просьба совершенно бессмысленна.
Однако я всё равно ответил.
— Он не дойдёт, — сказал я. — Он же в аду сейчас. Не мучай его.
Сашко закрыл глаза.
А я нажал на спусковой крючок, целясь Хрому в сердце. Почему-то мне показалось важным, чтобы его лицо не пострадало.
В тридцати метрах от позиции нас встречали. Два бойца. Немного поднапрягшись, я вспомнил позывные: Мотор и Леший.
Разглядев меня, Мотор медленно опустил свой автомат. Потом спросил:
— Москит, ты что ли?
Очевидно, он тоже меня узнал.
— Ну я.
— Вот те раз: и с грузом! — теперь он глядел на пленного. — А чего это он у тебя зрячий?
Сашко вздрогнул и как-то разом ссутулился.
— Да не ссы ты, — бросил Сашко пленному. Потом добавил, снова обращаясь ко мне: — глаза завязать надо было! Балаклаву надеть задником наперёд хотя бы! И вести самому!
— Так… — начал было я, но тут Леший вмешался в диалог.
— Да забей. В штаб уже доложили, как только вас увидели с «Мавика». Транспорт будет, — сказал он. — Там Зигфрид за тебя спрашивал, на уши полотряда поднял. Говорит, двести ты, триста — не важно, всё равно твою тушку вынь да полож.
Он хмыкнул.
— Пойдём, короче, — добавил он. — Тащи этого. И балаклаву надень! А то вопросы будут.
Я послушно достал из кармана балаклаву, подошёл к Сашко, снял его шлем и нацепил её задом наперёд. Пацан не сопротивлялся. Вообще, после происшествия с Хромом он пребывал в каком-то ступоре. Что, в общем-то, было удобно, с учётом обстоятельств.
— Мы этих иродов хорошенько петушнули! — продолжал Леший. — Накат утром был, серьёзный. С техникой пытались зайти. Хренушки!
— Ясно, — кивнул я.
— Сам-то как, цел? Кто с тобой ещё в расчёте был?
— Палец и Рубин, — ответил я.
— Расскажешь, что с ними?
— Расскажу.
Глава 20
Разнос
Мы сидели в кубаре дроноводов, в подвале на ПВД. Под нарами гудел крошечный «дуйчик», едва справляющийся с промозглой подвальной сыростью. Рубин выехал на позиции. Два парня из кубаря погибли вчера, во время нашего наката на суда противника. Их вещи так и лежали под нарами: некому и некогда было заняться сортировкой — что вернуть отряду, что отправить родственникам. Возможно. Когда-нибудь. Если позволит обстановка.
Зигфрид внимательно слушал мой рассказ, изредка задавая уточняющие вопросы. Вид у него был уставший, но собранный.
— Получается, работали с твоей тачки, — сказал он, когда я закончил, стараясь не упускать детали.
— Да, — кивнул я.
— А с какого хера? — вдруг спросил он.
Его карие глаза чуть сузились, из-за чего выражение его лица, и без того агрессивное, приобрело совсем уж хищный вид.
— Так… как задачу получили, так и… — начал было я, но Зигфрид перебил.
— Какую вы задачу получили? Самообнулиться? — спросил он.
Я ещё раз посмотрел ему в глаза, стараясь уловить оттенки юмора. Но нет: он был предельно серьёзен.
— Нет.
— Так какую вы задачу получили?
Я молчал, стараясь собраться с мыслями. Вспоминал, как мы проходили инструктаж. Думал о деталях, которые казались важными.
— Я жду ответа, — сказал Зигфрид ледяным тоном.
Кое-как проглотив комок в горле, я пролепетал:
— Выдвинуться по направлению к береговой линии, на рубеже Межводное-Владимировка…
— И?
— По возможности ближе. Развернуться. Начать работу по назначенной цели… — продолжал я, чувствуя, как пересохло во рту.
От обиды перехватывало дыхание. Я ведь справился… цель поражена. Остальным помог. Вышел живым из такой заварухи… сам. Безо всяких пробоев! Пленных привёл…
Совсем другого я ожидал. Если не объяснений, почему вдруг пропали «пробои», то хотя бы какого-то понимания, что ли…
Никак не вот этого вот жёсткого взгляда будто вырубленных топором глаз, одновременно ледяного и испепеляющего.
— Так почему из машины работали? Ты сам сказал, в десяти метрах был блиндаж. И рядом ещё другие, — продолжал Зигфрид. — Что, фляга свистанула от успехов?
— Нет, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Не свистанула.
— Тогда почему? — повторил он. И добавил спустя несколько секунд: — Я ответа жду.
Мысли разбегались как тараканы. Я искренне пытался сообразить, почему так получилось, что мы работали из машины. По всему выходило, что в той обстановке я просто не придал этому значения. Ведь командовал Кирпич…
— Это было решение командира расчёта, — ответил я.
— Ясно, — кивнул Зигфрид. — А ты командиру докладывал свои соображения насчёт работы из машины? Предлагал провести разведку местности? Найти, блин, эти грёбаные блиндажи в десяти метрах⁈
Я стиснул зубы, сжал кулаки. Потом заставил себя расслабиться.
— Нет, — ответил я. — Не предлагал.
— Почему?
— Не подумал об этом.
— Ясно… не подумал, значит… и при этом ты решил, что после одного-единственного выхода на позиции ты знаешь, как воевать и что можно лезть в любую халупу?
— Нет… не решил.
— Так почему лез?
Я снова пытался собрать разбегающиеся мысли. Получалось плохо.
— Ответа жду, — ледяным тоном сказал Зигфрид.
— Казалось правильным… — ответил я. — И никто не возражал. Все люди нужны были, ты же сам слышал. Рубин приказал, я ведь у него… вроде как.
Секундная пауза.
— Люди действительно нужны все, — сказал Зигфрид ровно. — И любой командир в этой ситуации будет использовать все ресурсы, что есть под рукой. В том числе Рубин. Это логика войны, которую ты не понимаешь.
Я молчал, глядя в пол, на грязные необструганные доски.
— Ты не штатный сотрудник отряда. Ты никаких бумаг не подписывал. И обязательств у тебя никаких нет. Это значит, что отвечаешь ты только перед собой. То, что тебе обещали закрыть эти вопросы задним числом — не имеет никакого значения, — продолжал Зигфрид. — Ты решил отрабатывать хлеб, пока застрял здесь. Ну добро. Но меня-то спросить можно было прежде, чем решения принимать?
— Так я думал…
— Нифига ты не думал! — перебил Зигфрид. — Думал бы — глядишь, и Палец с Кирпичом живы были бы!
Комок обиды снова перехватил горло. Я ведь не был командиром… и просто старался хорошо делать свою работу. И делал ведь! Почему нет оценки результата? Разве это справедливо?
Невероятным усилием воли я остановил поток этих мыслей.
— Понял, — кивнул я.
— Не уверен, что ты понял, — возразил Зигфрид. Потянулся. Потом сжал кулаки, хрустнул суставами пальцев. — Ну а с пленными что это за исполнение было?
Я снова посмотрел ему в глаза. Всё то же выражение: испепеляюще-холодное.
— В смысле? — автоматически переспросил я.
— В прямом! Ты повёл их, не заставив снять броню. Не обыскав как следует! Ты пропустил смертельно раненого. А если бы у кого-то граната оставалась под броником? Ты что, не знаешь, что положено делать, когда кого-то в плен берёшь? — спросил он.
— Нет, — признался я. — Не знаю…
— Ну так какого ляда ты берёшься делать то, чего не знаешь⁈
Пауза. Стиснутые челюсти, прищуренные глаза.
Думать я даже не пытался. Все усилия уходили на то, чтобы сохранить хоть какой-то контроль над эмоциями.
