И пришёл охотник (СИ), стр. 36

Пока я выставлял дрон для старта, пару раз запускали осветительную ракету. Я втягивал голову в плечи, но работать не прекращал. Хотя установка взрывателя в БЧ в ночнике, без использования света — такое себе удовольствие. Но моё тело будто сам прекрасно знало, что делать, и я просто доверился рефлексам. Что ж. Раз Зелёный Гоблин способен на такое — ему можно только сказать спасибо.

Пока мы с Пальцем бродили по ночному лесу, Кирпич устанавливал ретрики и налаживал связь. Через усилитель сотового сигнала удалось «зацепиться» за вышку, которая находилась в нашем тылу и до которой противник достать не смог или не успел.

К назначенному времени — двадцать два по Москве — мы были полностью готовы.

С задержкой в четыре минуты получили сигнал о начале операции.

Работал я через пульт и экран НСУ. На него удалось вывести картинку, которую получали от смежников через «Мавик» с комбинированной камерой: теплак+ночник. Очень крутая штука, и дорогая, но для этой операции ресурсов решили не жалеть.

Я поднял «птицу».

Первое время всё шло штатно. Миновал береговую линию. На картинке с «Мавика» видел свою работу и заодно «птицы» других расчётов. Не одну и не две — несколько десятков. А то и ещё больше.

Похоже, мы действительно кинули на эту операцию значительные запасы. Возможно, все, что имелись — если речь идёт о дронах нового типа.

Сориентировавшись, я зафиксировал цель. Сухогруз, стоящий в двух милях от берега. Предположительно — носитель ПВО. Не мешкая, я взял направление и развил скорость.

А через секунду экран, транслирующий изображение с камеры моего дрона, погас. Безо всякого предупреждения, просто на ровном месте.

По привычке я продолжал удерживать стики, надеясь, что это временный сбой и что связь восстановится. Однако секунда проходила за секундной — но экран оставался чёрным.

Потом рация, подключенная к закрытому каналу, взорвалась докладами. Проблемы были не только у меня.

Стараясь успокоиться, я перевёл взгляд на экран, где транслировалось изображение с «Мавика». Оно было на месте: значит, сам «Мавик» не пострадал. Что как минимум странно, если использовался мощный РЭБ.

Я нашёл взглядом свою «птицу». И тут заметил кое-что интересное.

Глава 18

Стена

Чуть качнув оба стика вправо, я увидел, как туда же повернула моя «птица». Наблюдал я это на экране трансляции, которую обеспечивал «Мавик» смежников. Вернув дрон на курс, я произнёс:

— Кирпич, надо на связь. Передай: «птицы» управляются. Просто нет видео.

В эфире продолжался хаос. Кирпич, похоже, не заметил моей реплики, и мне пришлось повысить голос:

— Кирпич!

— Что у тебя? — чуть раздражённо ответил командир расчёта.

Я видел, как некоторые «птицы» резко и хаотично меняли курс. Операторы небрежно бросали стики — дроны теряли стабильность. Некоторые падали.

— Всех на «Мавик»! — крикнул я.

Кирпич не ответил. Зато понял Палец. Он схватил рацию, нажал на тангенту и быстро сказал: — Всем расчётам! Канал контроля живой, не бросать стики! Внимание на внешние глаза! Повторяю!..

Он повторил это несколько раз.

Я начал замечать, как некоторые «птицы», вильнув пару раз, возвращаются на курс. Но следить дальше за всем пространством операции не было возможности. Управлять дроном через внешнюю камеру оказалось не так просто даже с навыками, которыми снабдил меня Зелёный Гоблин. И не у одного меня были проблемы: ещё две «птицы» столкнулись. Сдетонировала БЧ, полыхнув жёлтым на экране.

У меня было только одно желание: чтобы противник не добрался до «Мавика». Чтобы РЭБом не накрыло. Чтобы батарея не села.

Я почти физически ощущал траекторию, по которой мне предстояло провести мой дрон. Сначала до сухогруза. Потом, уже на месте, определить приоритетную цель на палубе.

Конечно, через встроенную камеру было бы куда проще. Теперь же, на таком расстоянии, придётся скорее угадывать, чем бить прицельно.

На баке судна стояли два ряда красных контейнеров. Что-то в них было особенное. Сложно сказать, что именно — вроде бы такая же металлическая гофрированная коробка, как и все остальные. Но я чувствовал: что-то там есть.

Когда до борта судна оставалась пара сотен метров, противник открыл огонь. Расстояние было слишком большим, чтобы я мог разглядеть сами пулемёты, — но следы трассеров прекрасно просматривались, позволяя мне уворачиваться.

Вот и контейнеры. Надо принимать решение, куда именно бить. Глубоко вдохнув, я сделал манёвр, «перепрыгнул» верхушку контейнера, потом зашёл справа, в невидимый торец, рискуя потерять сигнал. Дрон должен был пройти по инерции несколько метров вперёд. Если с той стороны створки контейнера открыты — рванёт не сразу, если вообще рванёт. Если закрыты — результат я бы уже увидел.

Пара бесконечно долгих мгновений. Потом — тепловой выброс из невидимой части контейнера. Его, кажется, даже немного раздуло.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

А потом весь контейнер вдруг разом полыхнул огненным цветком, разбрасывая вокруг раскалённые фрагменты.

Вторичная детонация. Взрыв. Ещё один взрыв.

Все контейнеры на баке сухогруза разметало. На палубе начался пожар. Крупными осколками задело надстройку, там тоже что-то полыхало. Краем глаза я успел увидеть, что работа соседей тоже была результативной.

А потом экран погас.

Оператор «Мавика» из смежников до последнего держал «птицу» в воздухе. Пока батарея не разрядилась в ноль. Пожертвовав машиной, он фактически спас операцию от полного провала.

Да, запланированного ошеломляющего результата практически наверняка достичь не удалось. Однако этот налёт точно замедлил дальнейший ход десантной операции, позволяя выиграть драгоценное время.

Я откинулся в кресле, с удовольствием ощущая, как отпускает напряжение. Палец посмотрел на меня и, видимо, хотел улыбнуться. В его влажных глазах отражались искорки ярких звёзд на крымском небе.

И в этот момент противно запищал дрон-детектор.

— Из машины! Искать укрытие, врассыпную, — скомандовал Кирпич.

Он схватил одно из двух ружей в «Лисяне». Второе взял Палец. Мне же остался только мой АК. Больше гладкостволов на борту не было: считалось, что оператор будет занят своей основной работой, пока расчёт отражает атаку дронов.

Даже с навыками точной стрельбы, которыми меня снабдил Гоблин, попасть по дрону из АК ой как непросто. Поэтому я с самого начала сделал ставку на скорость.

И не зря.

Едва выскочив из машины, я услышал характерный натужный звук, похожий на работу циркулярной пилы.

Рванул вперёд изо всех сил. Поскользнулся в липкой грязи, упал, проехал метра полтора по влажной траве. В этот момент сзади бахнуло.

Я обернулся. Удар пришёлся в заднюю часть «Лисяна». Багажник горел. Рядом с ним катался по грязи Кирпич. Его нога была неестественно вывернута в сторону.

Немного поколебавшись, я рванул назад.

Зря. Когда я добежал до командира расчёта, он уже бился в конвульсиях. Рана была слишком обширной: ногу фактически оторвало. Вместо бедренной мышцы — натуральный фарш. Ещё, похоже, задело артерии где-то в тазу. Чёрная в свете звёзд кровь продолжала вытекать слабеющими толчками. Белели осколки кости.

Я автоматически потянулся к аптечке, чтобы достать турникет и обезбол, но потом сообразил, что уже поздно.

И как раз в этот момент со спины услышал уже знакомый нарастающий противный звук пилы.

Вскочил и рванул, в этот раз чуть в сторону, где виднелись густые кусты.

Добежал до посадки. Оглянулся.

Дрон описал круг возле горящего авто. Потом медленно, как в кошмарном сне, развернулся в мою сторону. Поплыл.

Я поднял автомат и дал пару очередей. Расстояние вроде было не таким большим, попасть можно, — но сильно мешала темнота. Казалось, сам звёздный свет искажал пространство, мешая прицелиться. Да и в руках совсем не было твёрдости. Чего уж там: они дрожали.

Дрон чуть вильнул в сторону, набрал высоту, потом начал огибать кусты, за которыми я прятался.