И пришёл охотник (СИ), стр. 35

— Отлично, как раз успевают, — удовлетворённо кивнул Кряж. Потом он вздохнул и задал ещё один вопрос — видимо, в продолжение диалога, который мы с Зигфридом пропустили: — Ну а ты, Саня, чего хочешь больше всего?

Ещё один оператор обернулся, мельком взглянул на Кряжа. Потом ответил:

— Я вот хочу мира. Победы.

— И что ты будешь делать, когда наступит мир? — вмешался Зигфрид.

— Ну, там, риэлтором стану. Квартиры и домики продавать буду. А ты разве никогда не думал о том, что будешь делать, когда враги закончатся?

— Пойду воевать дальше. Какая разница где — у нашей страны много врагов, — ответил Зигфрид, пожав плечами.

— А я вот хочу всё-таки дома продавать и строить.

— Зашибись, строителем будешь, всю краину отстроишь, а пока выйди-ка на Ящера — мне как раз сто двадцатый нужен — очередной грёбаный домик с неприятелем разобрать. Как раз тебе работы добавлю, в будущем, должен будешь!

Кряж посмотрел на Зигфрида, ухмыльнувшись.

— Координаты получил? — спросил он.

— Так точно. Сейчас появятся в системе, — кивнул Зигфрид.

— Ну добро. Работаем.

Оператор вышел на смежника. Но диалог до конца я дослушать не успел — в помещение зашёл Рубин. Увидел, что я смотрю на него, мотнул головой — мол, подойти. И я вышел в коридор.

— Ну что, пристрелял? — спросил он, когда мы вышли из штаба.

— Так точно, — ответил я.

— Ну красавчик. Короче, такое дело: у тебя есть пара часов. Потом будет большое совещание. Собирают всех дроноводов по подразделением, готовится что-то крупное. Пока есть возможность поспать, отбейся. Потому что потом вообще не уверен, когда свободное время будет.

— Ясно.

— Ну добро. Так в целом что-то надо ещё? Как нога? Работать не мешает?

— Всё хорошо.

— Добро, — повторил Рубин. После чего кивнул и вернулся в штаб.

Я же отправился по коридору в сторону нашего кубрика.

Мне казалось, что я не хочу спать. Утром ведь удалось вздремнуть часа три, сразу после возвращения. Пока ждал очереди к Амазонке. Однако, стоило забраться на нары — как я тут же вырубился, провалившись в глубокий сон без сновидений.

Разбудил меня Рубин. Он легко толкнул меня в плечо и сказал:

— Москит. Пора!

Я открыл глаза, пару секунд пытаясь сообразить, где я, кто я и зачем я. Пришёл в себя. Ответил:

— Понял, иду.

Совещание проводилось в подвале, в одном из закутков, которые я не успел обследовать. Тут стояло несколько рядов грубо сколоченных лавок и досок и стол с проектором. Верхний свет выключили; на стене светилось изображение побережья, испещрённые специальными знаками, точками и другой технической информацией.

Я нашёл обозначение нашего ПВД. Потом посмотрел на обстановку западнее и севернее. В море стояли неприятельские суда — видимо, те самые, с которых проводилось десантирование.

Мы сидели, разбившись на расчёты. В третьем ряду, рядом со мной расположились Палец и Кирпич. Было ещё несколько парней, которых я до совещания знал только по позывным. На первом ряду сидел Кобальт и Столяр. Перед началом совещания мы наскоро поздоровались, но обменяться новостями не было никакой возможности — времени не хватило. Хотя мне было интересно, чем они были заняты всё это время. Ещё мне хотелось бы знать, что происходит с Кантом, командиром мотоштурмов и с Ведьмой — их я вообще не встречал с момента своей попытки к бегству. Теоретически можно было спросить у Зигфрида, но было как-то неловко, да и времени вечно не хватало…

— Все на месте? Ну что, парни, начинаем, — произнёс Рубин, оглядев собравшихся. — Дело такое: десантная операция противника продолжается. Наша авиация не справляется. У них есть серьёзные комплексы ПВО морского базирования. Предполагают, что «Пэтриот» разместили на сухогрузе, а то и не на одном То же самое с системами РЭБ: используется что-то очень серьёзное. Наши ФАБы не долетают по назначению. Среди лётчиков есть потери, и серьёзные.

Он сделал паузу, видимо, чтобы мы осознали серьёзность происходящего.

— Темпы высадки наращиваются. У противника появляется тяжелая техника. Разведка говорит, что будет и арта с «Химарями». Такие дела… они близки к тому, чтобы закрепиться на плацдарме на рубеже Межводное — Владимировка. Чего мы допустить никак не можем. Поэтому руководство приняло решение разработать операцию, направленную на уничтожение средств высадки. Задействованы все подразделения эф-пи-ви дроноводов.

Ещё одна пауза. Потом улыбка.

— Мы получили добро на применение «Соловья».

Название было мне незнакомо. Я посмотрел на Кирпича; тот широко улыбался. Кто-то в зале тихонько присвистнул.

— Есть такие, кто не успел получить эти «птицы»? — спросил Рубин.

Никто не ответил.

— Наша новейшая разработка, — тихо сказал мне на ухо Кирпич. — Сверхсекретно, все дела.

Я благодарно кивнул в ответ.

— … с чем я и поздравляю присутствующих, — продолжал Рубин. — Тройной канал управления, резервирование по частотам. Цифровое видео с плавающими частотами. Пока противник разберётся, с чем имеет дело, у нас есть фора. Но сразу они нас точно перекрыть не смогут. Так что задача отработать максимум с первого наката, это всем понятно?

Присутствующие одобрительно загудели. А потом Рубин продолжил, уже с конкретикой, раздавая задачи расчётам и проговаривая вопросы координации.

В этот раз нам не пришлось выдвигаться на позицию, потому что позиции как таковой не было. Нам просто назначили направление, куда мы должны были выдвинуться на моём «Лисяне». «Настолько близко к береговой линии, насколько это будет возможно», — как было сказано. И прямо оттуда отработать, с мобильной НСУ.

Расчёт был на скрытное выдвижение. «Лисян» в режиме «электрички» грелся и шумел намного меньше обычного авто на двс. К тому же, техники немного потрудились, укутав самые нагревающиеся места дополнительной теплоизоляцией.

Разумеется, ни о каких осветительных приборах во время передвижения не могло быть и речи. Поэтому вести машину приходилось в «ночнике». Поначалу ощущения были немного странные — но я быстро привык.

Несмотря на то, что десантная операция была масштабной, у противника остро не хватало людей, чтобы обеспечить сплошную полосу контроля по периметру плацдарма, чем мы и воспользовались.

Потихоньку, оврагами и посадками, мы подобрались почти к самому морю.

Похоже, тут раньше было что-то вроде укрепрайона, возведённого нашими: я видел вырытые капониры, блиндажи, траншеи и даже ложные позиции с макетами техники. Вот только район был необитаем. Вероятно, наши просто не успели занять заранее подготовленные позиции.

Мы остановились в посадке, среди тощих деревьев с упругими ветками. Накрыли «Лисян» масксетью, имитирующей кучу хвороста. Крутая штука, на самом деле: новое слово в маскировке. На ПВД я видел подобные сети, похожие на груду битого кирпича и строительного лома, на дровни и стога сена. По отзывам, такие конструкции из вспененного полимера хорошо работали.

Со стороны Межводного, с юга, то и дело долетали звуки взрывов, иногда — стрелкотни. Позиционное «бодание» в том районе не прекращалось, и это было нам на руку. Отвлекало ресурсы и внимание противника. Вероятно, поэтому нам и удалось проскользнуть намного севернее.

Дроны выставляли подальше от машины, метрах в пятистах. Звук в любом случае будет слышен при старте, а так у противника будет меньше шансов нас сразу обнаружить. К счастью, посадки были не заминированы: слишком быстро оказались в тылу у противника и, видимо, до сих пор попыток проникнуть внутрь, просочившись между позициями, он не фиксировал. Иначе был бы более осторожен.

Сами «птички» выглядели примерно так же, как те, с которыми я уже привык работать. Что и не удивительно: разница ведь, фактически, была только в начинке. В микросхемах управления и связи. Именно они были новшеством, которое должно было дать нам необходимое преимущество.

В лесу было грязно. Причём грязь оказалась необычной: гораздо более вязкой и глинистой, чем в Подмосковье. Она налипала на ботинки толстенным слоем, мешала ходить, скользила на жухлой траве. Ещё здесь пахло прелой травой и гарью.