И пришёл охотник (СИ), стр. 23
— Понял.
— Ну, надеюсь, до этого не дойдёт. Пацаны вообще лучшие стрелки, Столяр так чуть не с детства с гладкостволом имеет опыт обращения. Давай, удачи!
— Спасибо!
Когда мы выехали с территории заброшенного лагеря, уже занималась утренняя заря. Небо стремительно серело, утрачивая звёздную глубину. Пахло свежестью и прелой травой. В другое время я бы с удовольствием побродил бы по окрестностям, придумывая всякие интересные истории.
А теперь я за рулём своего авто, с раненым парнем, жизнь которого находится под угрозой. С реальной задачей — добраться до больницы.
Амазонка предупредила, что вести нужно как можно более плавно. Но и скорость важна. Поэтому я выбрал такой режим движения, который позволял своевременно реагировать на выбоины.
Кант показывал дорогу, пока я не начал узнавать местность. Ещё он иногда обращался к раненому парню. Подбадривал, рассказывал какие-то анекдоты и курьёзные случаи из собственной военной практики. Я слушал краем уха, не вникая в смысл. Был слишком занят тем, что старался видеть как можно больше, как говорил Зигфрид.
Где-то минут через десять после выезда у Канта ожила рация:
— Кант Пальме, обстановка?
— Пальма, всё ровно, двигаемся.
— Подтверждение от Тыла-один, ждут.
— Принял тебя, Пальма! На связи, — ответил боец.
Чуть поколебавшись, я всё же решился спросить:
— Странный позывной, Пальма. Парень в Африке был?
В зеркало заднего вида я заметил, что Кант бросил быстрый взгляд на парней на заднем ряду. Потом ухмыльнулся.
— Не, это узел связи, — ответил он. — Командир дал распоряжение связистам довести информацию. Как бы вот так.
— Ясно, спасибо, — ответил я.
— Ты спрашивай, если что-то не понимаешь.
— Добро, — ответил я.
Дальше ехали молча. Быстро рассвело, и автоматика выключила фары. Я узнал дорогу, о чём сообщил Канту. Тот рассказал, как доехать до больницы.
На въезде в посёлок стоял блок-пост. Пара БТРов с антидроновыми «одуванчиками» и символикой морской пехоты. Несколько бойцов в полной броне.
По полосе я двигался предельно аккуратно. Да, пост предупредили о нашем проезде — но люди на нервах, и это чувствовалось.
Один из бойцов сделал знак остановиться. Я открыл окно со своей стороны и встал там, где было указано.
Боец подошёл ко мне, цепким взглядом оглядел салон. Потом сказал:
— Морской отряд? Эвакуация? Кто старший группы, позывной?
— Я, Кант!
— Добро, удачи, парни.
Боец отошёл в сторону, и мы въехали в посёлок.
Несмотря на то, что навигация по-прежнему не работала, а объяснения Канта были скупыми и лаконичными, нужную точку я нашёл сразу.
Больница располагалась в приземистом трёхэтажном панельном здании, выкрашенном в оптимистичный голубой цвет. На панели входной группы, справа от дверей, был нарисован большой красный крест на синем полосатом фоне.
Во дворе учреждения стояли два «Тигра» и военный УАЗик, с эмблемами морской пехоты. Возле техники находилось несколько вооружённых бойцов. Один из них, увидев нас, кивнул на площадку возле главного входа, обозначая место стоянки.
Я встал там, где было указано. Кант выпрыгнул из салона, потом, перебросившись парой слов с бойцами, забежал внутрь больницы. Парни на заднем сиденье ждали молча.
Меньше, чем через минуту Кант вернулся, на ходу подавая знак парням. Те так же молча вышли.
— Открой заднюю дверь, — сказал Кант, обращаясь ко мне.
Я нажал соответствующую кнопку.
— Помощь нужна? — спросил я.
— Справимся, жди здесь, — ответил старший группы.
— Понял.
Парни выгрузили раненого и, явно стараясь двигаться как можно осторожнее, скрылись внутри больницы.
Я заглушил двигатель, оставив машину в режиме ожидания. Бойцы, которые стояли возле входа в здание, поглядывали на меня с любопытством, но подходить не спешили.
Некоторое время было тихо. Потом Кант и остальные вышли из больницы и вернулись в салон.
— Едем? — спросил я, снова запуская движок.
— Погодь чутка, — ответил Кант, доставая рацию. — Пальма Канту, — произнёс он, нажимая на тангенту.
— Пальма на связи, — тут же ответил оператор.
— Груз на базе, возвращаемся.
— Канту, принял. Чекните дорогу на Красносельское. Боец мотовзвода на связь не выходит.
— Пальма, проверить дорогу на Красносельское, да.
— До связи.
Бойцы переглянулись. Потом Кант посмотрел на меня.
— Обратно до Революции, потом налево. Разберёшься? — спросил он.
Улицу Революции я запомнил — видел таблички, пока ехали к машине. Так что в ответ я кивнул.
— Веди себя естественно. Ты турист, который, типо, случайно в посёлке. Понял?
— Да, понял.
— Отлично, поехали.
Немного подумав, я достал ПБ из бокового контейнера. Снял предохранитель и положил оружие на колени, стволом в сторону двери. Обязательно — контроль пальца. Вроде бы всего одно замечание на стрельбище по этому поводу — но отложилось в памяти намертво. Предохранитель — нет, не важно. Палец вне скобы спускового крючка.
Кант наблюдал за моими манипуляциями, но ничего не сказал. Мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло нечто вроде одобрения.
Километрах в пяти от посёлка на трассе был крутой поворот, закрытый посадкой. Три квадрика на обочине и несколько вооружённых людей в камуфляже и броне я заметил слишком поздно для того, чтобы попытаться развернуться и удрать. Боец, который навёл на меня оружие, тоже это понял.
Он знаком приказал остановиться.
Я плавно, без резких движений замедлился и встал в указанном им месте. Руки поднимать не спешил — не хотелось выпускать оружие из рук. Совсем не хотелось!
В зеркало я видел, как парни мгновенно нырнули за спинки кресел. Боковые стёкла в «Лисяне» были с хорошей поляроидной тонировкой, но через лобовое содержимое салона теоретически можно было разглядеть, так что мера предосторожности не лишняя.
Я внимательнее оглядел бойцов на дороге. Камуфляж вроде бы наш — цифра. Потом увидел шевроны. Наш триколор! И оружие — знакомые мне АК-12. От сердца отлегло, я даже улыбнулся.
— Свои вроде, — тихо сказал я.
— Не дёргайся, — тихо сказал Кант, очевидно, обращаясь ко мне. — Не разговаривай. Нифига не свои это.
— Банку видел? — тихо спросил один из бойцов, спрятавшихся на заднем ряду.
— Видел, — ответил Кант. — У левого «Аког» на «Калаше». И «Моторы» с «крысиными хвостами». Боевые бомжи, мля…
— Фига ты глазастый…
— Так… парень… как тебя там? — сказал Кант, явно обращаясь ко мне. — Короче, это укры. Ты сиди не дёргайся. Когда начнём, будет громко. По моей команде давай по газам и вали. Не столбеней главно, а то мы все двести.
Я промолчал.
Как-то раз я сдуру на «Хаябусе» разогнался на Новой Риге до трёх сотен. Ощущения были своеобразными: мир вокруг будто стал хрустальным, идеально прозрачным. А моё внимание расширилось на все триста шестьдесят градусов. Дорога воспринималась как нечто целостное, а скорость — как точка напряжения хрусталя. Если передавить — то мир рассыпится взрывом осколков.
В этот момент я испытывал нечто подобное.
Противник приближался. Я открыл боковое окно и попытался выдавить из себя улыбку. Мельком отметил про себя, что, должно быть, со стороны я выгляжу испуганным. Достаточно, чтобы поверить в это и снизить уровень угрозы с моей стороны до минимального.
Противник подошёл и остановился метрах в полутора. Это был парень с правильными чертами лица, короткими светлыми усиками и массивным волевым подбородком. Цвет глаз не видно — мешают жёлтые тактические очки. Ствол его оружия был направлен вниз, под колёса автомобиля. В таком же положении было оружие у двоих его сослуживцев.
Я не сразу узнал его. Брат моей старой киевской подруги сильно изменился, но, вне всякого сомнения, это был он.
— На выход, медленно, руки над головой, — сказал он спокойным, даже скучающим тоном.
А потом мы встретились взглядами. Я осознал: ещё мгновение, и он тоже меня узнает. Мне хотелось надеяться, что парни начнут действовать раньше — и тогда необходимость выбора отпадёт сама собой.
