И пришёл охотник (СИ), стр. 19

Тут над одним из судов, которые стояли на рейде, вдруг поднялся дымный росчерк. В воздухе расцвёл огненный цветок. Через пару секунд до меня долетел отдалённых «бах!» от взрыва. Видимо, сработало ПВО. Которое, очевидно, находилось на этих обычных с виду торговых кораблях.

Я осторожно, пятясь, отошёл от береговой линии. Потом развернулся. И бегом побежал обратно к машине.

В салоне снова открыл карту. Судя по конфигурации береговой линии, меня занесло в Бакальскую бухту. Хорошая новость заключалась в том, что дорога, ведущая обратно в Черноморское, проходила совсем рядом. Попасть на неё не составило бы труда. Но была и плохая новость: как раз на дорогу лучше бы не высовываться сейчас.

Значит, надо двигаться, как и раньше, полями и посадками. Главное не заплутать снова. И успеть до того, как солнце окончательно зайдёт. Причём дело даже не в том, что по нему можно ориентироваться. Просто после заката у меня ведь будут ходовые огни, как минимум — которые никак не отключить. Разве что разбив светодиодные полосы… а ведь ещё остаётся лидар! Вроде бы его лучи прекрасно видно даже в обычных камерах. Интересно, отключается ли он полностью, если вырубить ассистентов вождения? Честно говоря — сомневаюсь. Значит, по-хорошему от него тоже надо бы избавиться. Или заклеить чем-нибудь

Я даже всерьез задумался о том, чтобы такое приспособить для маскировки лидара. Но потом снова поглядел на солнце, и решил, что успею добраться до Черноморского раньше, чем оно зайдёт. Даже полями и посадками.

Поначалу мне действительно везло: никого на пути. Только чистые поля и посадки. Однажды в отдалении я увидел трассу, но благоразумно держался подальше.

Со стороны моря периодически грохотало, но я почти не обращал на это внимания. Пару раз высоко надо мной что-то с громким свистом пронеслось в воздухе. Я даже не успел разглядеть, что это такое.

По моим расчётамя уже преодолел половину расстояния до Черноморского и даже прикидывал — не стоит ли вернуться на трассу? Непохоже, чтобы противник успел добраться до этих краёв.

И ровно в тот момент, когда я чуть притормозил, пытаясь разглядеть дорогу справа от меня, где она, по идее, должна была проходить, до моего слуха вдруг донеслось очень характерное жужжание.

Пульс сразу подскочил. Ногам стало прохладно, на лбу выступила испарина.

Я внимательно огляделся. Сверху, по бокам вроде бы ничего. А потом в зеркале заднего вида, на контрастном закатном небе, я увидел стремительно приближающуюся чёрную точку.

Эта точка постепенно обретала объём. И вот я уже мог разглядеть крестообразный силуэт, под которым был закреплён вытянутый конус, издалека напоминающий морковку.

Я продолжал двигаться равномерно, без ускорений и торможений. До последнего надеялся — а вдруг оператор выбрал другую, более достойную цель, и резкими манёврами я только привлеку его внимание?

И я уже подумал, что действительно повезло, когда дрон начал забирать правее. Но он лишь облетел мой «Лисян» по широкой дуге, и оказался прямо передо мной, двигаясь в том же направлении задом.

Между нами было метров десять. Я начал тормозить, чтобы попробовать выпрыгнуть из машины до того, как он атакует, хотя где-то в глубине души понимал, что это бесполезно. Что мне уже не спастись.

«Лисян» плавно остановился. Дрон по-прежнему висел передо мной, чуть сократив дистанцию.Я же пытался угадать: стоит ли выпрыгивать прямо сейчас, или моё резкое движение спровоцирует атаку? В конце концов, похоже, ему что-то от меня надо. Не просто так же он висит?

Будто в подтверждение моих слов дрон вдруг качнулся влево, а потом снова выправился. Через мгновение он повторил манёвр. И тут я понял, что это означает. Неведомый оператор будто командовал мне: «Выходи, если хочешь жить».

Мысли вдруг понеслись в голове с невероятной скоростью.

С одной стороны, жизнь, конечно же, дороже авто. С другой — а что, если противник как раз на авто положил глаз? И ему нужно, чтобы машина уцелела? А вот уцелею ли я, если просто выполню его требования — это большой вопрос. Скорее, нет, чем да.

Однако же, оставаться в салоне, игнорируя требования — это верная смерть.

Так что, немного поколебавшись, я достал из карман ключ. Осторожно, стараясь не делать резких движений, продемонстрировал его дрону сквозь ветровое стекло. Тот повторил свой манёвр — мол, на выход, давай.

Я кивнул, открыл дверцу. Медленно вышел из машины. Аккуратно положил ключ на капот, потом двинулся в сторону, не спуская глаз с дрона.

Вот между мной и машиной уже три метра. Пять. Десять…

Дрон, кажется, начал двигаться. Летит куда-то дальше в поисках новой цели? Меня отпускают?

Я всё ещё не смел надеяться. И правильно делал.

Дрон чуть набрал высоту и рванулся в мою сторону. Резко усилившееся жужжание ударило по ушам.

«Неужели это последнее, что я слышу?» — успел подумать я.

Глава 10

ПВД

Где-то в стороне прострекотала очередь. Жужжание оборвалось. Я даже успел приоткрыть глаза — как раз, чтобы увидеть метрах в пятнадцати, перед капотом «Лисяна», яркую вспышку.

Потом был резкий удар в грудь. Кажется, я вырубился на какое-то время. Потому что в следующий раз, когда я открыл глаза, надо мной склонились трое парней в бронешлемах и балаклавах.

В ушах звенело, мысли путались, сердце ушло в пятки. Я тут же вспомнил про участь пленных. А потом разглядел патч с российским флагом на груди одного из парней. Кажется, никогда в жизни я ещё не был настолько рад видеть символ своей страны.

— Живой? — спросил один из парней. — Ну всё, очухается, погнали!

— Сорян за тачку, — сказал другой. — За компенсацией в военкомат, как всё закончится, короче, разберёшься.

— Мля, Кобальт! Хорош трындеть!

— Э, стопэ, парни, — вмешался третий.

Из-за звона в ушах я туго соображал, но их разговор мне категорически не понравился. Особенно про военкомат и компенсацию.

— Это ж Зигфрида кореш!

— Чего?

— Вроде писатель какой…

— Встать можешь? — я не сразу сообразил, что обращаются ко мне. А потом увидел глаза бойца, который протягивал мне руку. В них отражалось кровавое закатное небо, но я всё равно узнал его. Павел, мой бывший сосед по комнате в располаге.

Напрягая всю волю, я протянул ему ладонь. Он мощным рывком помог встать мне на ноги. Меня пошатывало и тошнило, но я всё равно направился к «Лисяну», стараясь не качаться.

— Э, куда? — спросил Павел, когда я подошёл к водительской дверце. — На заднее!

Я не стал спорить. Забрался на заднее сиденье и немного перевёл дух.

— Не запускается, — озабоченно сказал Павел. — В чём дело?

— Ключ на капоте, — ответил я. — Надо в салон…

— Ясно.

Павел забрал с капота бесконтактный ключ и занял место за рулём. Свой автомат он разместил на панели между передними сиденьями. Один из парней (кажется, Кобальт) сел справа от него. Третий боец занял место рядом со мной. Между нами он положил какой-то ящик размером сантиметров сорок на пятьдесят, в камуфлированном чехле.

— Блин, крутая тачка! — сказал он, оглядев салон.

А потом Павел резко рванул с места, и я задержал дыхание, борясь с подкатывающей тошнотой.

— Столяр, осмотри его, — сказал Павел. Почему-то именно в этот момент я вспомнил его позывной. Мотор. — Он под контузией, может пока не чуять, но кровь теряет.

Я нервно сглотнул. Приподнялся на сиденье, начал себя ощупывать.

— Так, не суетись, — сказал боец, сидевший рядом. Видимо, Столяр — это его позывной.

— Повернись задом, — продолжал он.

Я послушно развернулся. Благо габариты салона позволяли. Правда, держаться было трудно — Мотор совсем не думал о подвеске.

Столяр включил мощный светодиодный фонарик. Поводил лучом по моей спине и ногам — я видел отражение в стекле.

— Теперь передом.

Я послушно развернулся.

— Он чист! Фартовый! — боец выключил фонарик и откинулся на спинку сиденья, придерживая ящик.