И пришёл охотник (СИ), стр. 20

— Тачку только посекло слегонца. Но колёса целы и вроде моторный отсек норм, я чекнул, — добавил Кобальт.

Павел достал портативную рацию и нажал тангенту, удерживая руль одной рукой.

— Лаки Мотору, — сказал он.

— Лаки на связи, — ответил в динамике знакомый голос.

— Короче, добыли транспорт. Чёрный «Лисян». Предупреди парней на Межводном, чтоб не шмальнули с дуру!

— Принял тебя, Мотор. Вы красавчики, жду!

— Куда мы едем? — рискнул спросить я, обращаясь к Мотору.

— На ПВД, — ответил тот. — Там разберёмся.

— Ясно… — сказал я, хотя, если честно, яснее мне не стало. Я пытался сообразить, что такое ПВД. Переспрашивать не хотелось.

— Вообще, кстати, благодари Кобальта. Он со ста метров дрон автоматом сбил. Не хухры мухры тебе! — неожиданно добавил Мотор.

— Спасибо, — сказал я, обращаясь ко второму бойцу на переднем сиденье.

— Пожалуйста, — ответил тот. Потом повернулся, посмотрел на меня и добавил: — Как так получилось, что ты ключ на капот положил? Не складывается картинка.

— Дрон требовал, чтобы я вышел из машины, — ответил я.

— Вообще охреневшие…

— Получается, ПУ где-то рядом совсем! — вмешался Столяр.

— Угу. Чудо, если второй сейчас не прилетит.

— Или нет — если у оператора была другая задача, а он дрон пролюбил, пока за гражданским авто охотился, — добавил Кобальт.

— Мотор Лаки, — снова ожила рация.

— На связи, Мотор.

— Проход Межводное да.

— Принял.

— Ну всё, ребят, погнали!

Проще было закрыть глаза. Мотор вёл машину так, что авария казалась неизбежной. Но каким-то образом мы каждый раз выкручивались, удерживались на траектории, двигались дальше. Однако с закрытыми глазами тошнота начинала подкатывать с новой силой, так что я смирился с тем, что приходилось наблюдать за всем происходящим.

В конце концов, я развернулся и начал внимательно следить за догорающей зарёй в зеркале заднего вида. Чтобы как можно раньше заметить зловещую чёрную точку.

— Тьфу, блин, что это за гадость⁈

От наблюдения меня отвлёк возмущённый возглас Мотора. Я обернулся. В руке он держал пластиковую спортивную бутыль, в которую я перелил кипячёную воду из котелка.

— Это моё, — сказал я. — Кипячёное и фильтрованное. У меня воды не было, а приходилось прятаться…

— Ясно… — ответил Мотор. После чего добавил: — Столяр, достань попить, а?

Мой сосед открыл боковой карман камуфлированного ящика и вытащил банку энергетика.

Я сглотнул.

Столяр протянул банку водителю. После чего ещё раз залез в карман, и достал начатую «полторашку» обычной воды.

— Держи, будешь?

Я не стал кокетничать и отказываться. Взял бутыль и, стараясь, чтобы вода не проливалась на кочках, как следует напился.

Удивительное дело: после этого даже тошнота немного отступила.

— Спасибо, — сказал я, возвращая бутылку.

— На здоровье.

Где-то через час-полтора мы остановились возле какой-то заброшки, похожей на старый пионерский лагерь. Пара корпусов были почти разрушены, но трёхэтажные панельки, стоявшие в глубине территории, выглядели вполне целыми. Разве что окна отсутствовали.

Мы подъехали к одной из панелек. Когда мы встали возле входа, будто из ниоткуда появились бойцы и замерли по бокам от машины.

Мотор открыл все окна и поднял балаклаву. Остальные последовали его примеру. Встречающий боец молча кивнул. Группа отошла от машины. Мы двинулись чуть дальше. Там, на площадке, огороженной брезентовыми полотнищами и какими-то свисающими со столбов верёвками, будто блинной бахромой, стояло несколько зелёных пикапов. Один из них — «элька» — был мне знаком.

Нас встречали: незнакомая мне девушка, рыжеволосая, хрупкая на вид, но со стальным взглядом светлых глаз и худощавый мужик лет сорока с густой короткой бородкой.

— Что как гость? — спросила девушка, обращаясь к Мотору.

— Контузия вроде, — ответил он. — Лёгкая. Осколков вроде нет.

— Дрон? — спросила она, кивая в сторону капота, на котором остались отметины от близкого взрыва.

— Ага.

— Повезло.

— Кобальт сбил из АК, на ста метрах, красавчик!

Девушка ничего не ответила на эту похвалу. Вместо этого она подошла ко мне.

— Михаил? — спросила она.

— Да, — кивнул я.

— Идите за мной.

Я оглянулся, посмотрел на Кобальта и других. Они уже направлялись внутрь панельки.

В этот момент выключились фары «Лисяна». Внутреннее освещение тут если и было, то его не использовали. Девушка достала фонарик и посветила себе под ноги. Я поспешил за ней.

Мы вышли из-под «бахромы» верёвок, повернули налево, миновали проём в бетонной стене. Ещё дальше, у следующей стены, был спуск вниз — обычная бетонная лестница. На ступеньках хрустел гравий.

Внизу проход был закрыт металлической дверью. Девушка навалилась на ручку и с усилием толкнула её внутрь. Я хотел вызваться помочь — но не успел.

Здесь, в подвальном помещении, был свет: ряды белых светодиодных ламп под бетонным потолком. У противоположной стены какие-то люди сидели перед ноутбуками на походных столиках, что-то тихо обсуждали.

— Нам сюда, — сказала девушка, обратив внимание на то, что я замешкался, оглядываясь.

Мы подошли к небольшой выгородке, которую отделяли от остального помещения брезентовые полотнища, свисающие с потолка.

За выгородкой стояла пара застеленных коек-раскладушек. Здесь же был столик с ноутбуком, ящик с красным крестом и небольшой холодильник у стены.

— Присаживайтесь, — сказала моя провожатая, указывая на одну из коек.

— Сюда? — зачем-то уточнил я.

— Да. Если плохо себя чувствуете — можно лечь, — добавила она.

Я молча сел на край койки.

Девушка подошла ко мне с тонким фонариком-ручкой, положив ладонь на лоб, поочерёдно посветила в оба глаза. Хмыкнула, удовлетворительно кивнула, потом вернулась к столику, взяла из ящика тонометр.

— Вот теперь точно ложитесь, — сказала она. — Рукав закатайте… а лучше разденьтесь.

— Совсем?

— До пояса будет достаточно.

Я снял флисовую рубашку и майку, остался в одних джинсах. Скинул кроссовки. Потом лёг на спину. Голова снова закружилась — но не сильно. Возможно, просто от усталости и обилия впечатлений.

Тонометр был хороший, современный, на аккумуляторе. Он деликатно сжал моё предплечье, отсчитал нужное количество ударов сердца, постепенно снижая давление.

Девушка ещё раз хмыкнула, потом посмотрела на меня.

— Как самочувствие в целом? Голова кружится? Болит? — спросила она, делая какие-то пометки на листе, закреплённом на планшете.

— Немного кружится, временами, когда положение меняю, — ответил я. — Но не болит.

— Звон в ушах?

— Звенит немного, но было гораздо хуже.

— Ясно. До утра останетесь здесь. Ужин принесут, — продолжала девушка. — Туалет у нас наверху. По лестнице, как мы заходили, и направо. Там увидите кабинку санузла. Руки можно помыть там же, но воду расходуйте экономно.

— Понял, спасибо.

— Почувствуете резкое ухудшение самочувствия — зовите.

Девушка собралась уходить.

— Постойте! — окликнул я.

— Да?

— Как вас зовут-то хоть?

— Юля, — ответила она, протягивая руку. — Позывной Амазонка.

— Очень приятно, — ответил я, пожимая крепкую сухую, но при этом изящную ладонь.

Некоторое время я просто лежал, глядя в потолок. Пытался как-то упорядочить в голове все события дня. Получалось плохо: стоило закрыть глаза, тут же возникала мешанина образов, звуков, ситуаций.

Чтобы успокоиться, я усилием воли заставил себя думать о чём-то приятном. Представлял себе весенний лес, цветущие деревья. Речку, плавно текущую мимо высокого, обрывистого берега. Похожие места есть на Оке, в Рязанской области, и весной там потрясающе красиво.

Это немного помогло. Сердце мало-помалу начало успокаиваться. Но тут я почувствовал, что в подвале прохладно. Пока я размышлял, как сделать лучше — накинуть рубашку или же забраться под одеяло? — в загородку вошёл незнакомый молодой боец с подносом. Он глянул на меня, подмигнул, улыбнулся и сказал: