И пришёл охотник (СИ), стр. 18

Кипячение, по идее, должно резко снизить биологическую опасность воды. Да, оставалась возможность, что она была заражена опасной химией. Например, из-за удобрений. Но поля вокруг выглядели не слишком ухоженными. Не похоже, что ими занимались в этом году. Так что, как мне показалось, риск был оправдан.

Погасив горелку, я накрыл котелок крышкой и отнёс к луже. Опустил его до половины в воду, чтобы охлаждался быстрее. Снова тягуче поползли долгие минуты.

Я пытался сосредоточится на чём-то постороннем. Листал загруженные старые сообщения в «Телеге». Вспомнил про Зелёного Гоблина. Выходит, прав он был. Надо было послушать его — сейчас был бы в безопасности… и что на меня тогда нашло? Почему отреагировал так резко?..

С другой стороны, почему он сам отказался раскрываться? Мог бы хотя бы сказать, почему именно не готов. Ну или намекнуть… мне было бы легче.

Я вздохнул, открыл меню контакта и попытался его разблокировать. Начал сердиться, почему это у меня не получается. Лишь потом сообразил, что нет связи.

Где-то вдали послышались автоматные очереди. Однако они быстро затихли. Потом что-то пару раз грохнуло — и снова наступила тишина.

Я потёр виски. Мысли плыли. Оставшиеся минуты я сосредоточился на том, чтобы не потерять сознание.

Чуть охлаждённый кипяток уже не обжигал рот, но всё равно был достаточно горячим. Я сдерживался, чтобы не хватануть слишком много и не обжечь себе горло. Это было сложно.

Когда я допил половину котелка, меня прошиб пот. Стало даже немного зябко, зато в голове прояснилось. Я глубоко вздохнул и улыбнулся.

Вскипятив ещё один котелок про запас и оставив его охлаждаться обычным способом, на воздухе, я залез на водительское кресло, и начал думать, что делать дальше.

Покидать укрытие категорически не хотелось. Перед глазами так и вставала картина расстрела пленных. Я думал о том, как буднично всё произошло. Никакого драматизма, ни малейших колебаний. Просто констатация факта, что вот так-то и так — и всё: «сорян, пацаны!»

С каким-то гражданским на дорогой машине точно ведь никто церемониться не будет.

Я поёжился. Потом вдруг вспомнил ощущение оружия в руке. Стрельбу из «Гюрзы». Только теперь я понял, что же именно вызывало у меня сильные эмоции там, на стрельбище. Это было понимание тех возможностей, которое оружие давало. Ощущение силы. Мне остро его не хватало. Так сильно, что колючий ком сжал горло.

Вздохнув, я заставил вернуться себя к логическим рассуждениям, отключив эмоции.

В посёлке серьёзных столкновений не было. Всё, что я видел, это атаку дронов на колонну, и украинских военных в школе. С нашими пленными. Кстати, где и как их могли захватить? Скорее всего, остановили какой-то транспорт — ведь никаких частей или военных городков я не заметил. Да и пленных маловато было.

Значит, скорее всего, украинцы были передовым отрядом. Спецназом, ДРГ. Получается, сейчас всё ещё нет сформированных позиций сторон, полосы соприкосновения и всего такого. Передовые отряды занимаются разведкой, стараются закрепиться там, где могут, чтобы взять под контроль пути снабжения. А наши должны начать реагировать. Выходит, уже с нашей стороны должны скоро последовать обстрелы, в том числе артиллерией и авиабомбами… причём стрелять будут по тем местам, где, по мнению наших, укрываются украинцы.

Как выглядит со стороны «мой» коровник?

Плохо выглядит. Как возможное укрытие. На территории, которую предположительно захватил противник. Отсюда, например, очень удобно запускать дроны…

А что, если эта мысль не только мне в голову пришла, но и реальным операторам дронов? Которые выдвигаются в этом направлении прямо сейчас — после того, как получили первые данные разведки и первые ДРГ отчитались о выполнении задания?

Я почувствовал, что у меня волосы шевелятся на руках.

Быстро перелив не до конца остывшую воду в бутыль, я бросил вещи в багажник, даже не складывая аккуратно. Потом подумал, и перевёл авто в полностью электрический режим. Компьютер показал запас хода: двести тридцать километров.

После этого я открыл все окна — для того, чтобы как можно лучше слышать происходящее. Не так давно я убедился, что эф-пи-ви дрон слышно издалека. Даже если меня решат атаковать — есть шанс попытаться спастись, выпрыгнув из машины.

Перед тем, как выехать, я вывел на дисплей загруженную карту. Попытался сориентироваться. В сторону моря двигаться никак нельзя — очевидно, что противник появился оттуда. В Армянск тоже возвращаться нельзя, скорее всего, за переход в ближайшее время начнётся ожесточённая схватка. Если уже не началась. Понятное дело, наша задача — разблокировать его как можно скорее, чтобы подтянуть резервы с материка, а противник будет всеми силами этому препятствовать.

Значит, надо двигать обратно, в сторону Черноморского.

Определившись с направлением, я выехал задним ходом из коровника. Внимательно огляделся. Потом развернулся и поехал по полю. Мне повезло: высокая сухая трава не давала подниматься пыли, но всё равно я старался ехать не слишком быстро, чтобы не привлекать внимания.

Вдали от населённых пунктов все поля и полосы посадок похожи друг на друга. Я ехал где-то минут двадцать, но до сих пор не встретил ни асфальтированной дороги с указателем, ни какой-нибудь деревеньки, по которой можно было бы сориентироваться.

С другой стороны, и дронов никаких не наблюдалось. Вообще всё было на удивление тихо — если не считать нескольких отдалённых «бахов» со стороны моря.

Я даже немного расслабился. Пока не увидел за очередной посадкой тёмно-синюю полоску моря.

Стало понятно, что я заехал куда-то совсем не туда.

Я остановился в посадке, среди раскидистого кустарника. Снова открыл карту. Прикинул скорость и расстояние, прикинул, куда я мог теоретически заехать. Странно получалось: вроде бы ну никак я не мог возле моря оказаться! Если только в поле не сделал петлю… эх, надо было хотя бы за солнцем следить, что ли. Но я решил положиться на чувство направления — и вот, прогадал.

Солнце, кстати, уже клонилось к закату. Как раз над морем. Я по-прежнему где-то на западном побережье Крыма. Но вот где именно?

Для того, чтобы выяснить это, было бы неплохо найти хотя бы что-то приметное, что было бы обозначено на карте. Ну или увидеть контуры береговой линии — куда она идёт, как загибается. Хотя бы так сообразить можно!

Однако на машине к самому берегу соваться не хотелось. За посадкой местность открытая, и что-то мне подсказывало, что противник по возможности внимательно её мониторит. Такой крупный объект, как машина, точно заметят. А вот на одинокого мужика в гражданке, может, и не обратят внимания. Мало ли местных по окрестностям шастает? Опасности не представляет — и ладно…

Так что я решил двинуться дальше пешком.

До береговой линии от посадки было совсем недалеко, меньше километра. И я его преодолел быстрым шагом, внимательно прислушиваясь к небу. Даже пытался заранее какие-нибудь укрытия приметить, но тщетно: кругом только степь да выжженная трава. Никаких канав или ям.

Я вдруг подумал, что, может, стоило хотя бы какую-нибудь палку захватить? Интересно, можно ли сбить дрон палкой? Выяснять это категорически не хотелось, так что я просто перестал об этом думать.

Наконец, я вышел на берег. Обрыва здесь не было, лишь небольшое возвышение перед узкой полоской пляжа. Я поднялся на него. И обомлел.

На рейде, в широкой открытой бухте, которую справа замыкала вытянутая далеко в море коса, стояла целая флотилия. С виду — самые обычные сухогрузы. Я насчитал не меньше двух десятков.

Справа, километрах в трёх, у самого берега застыли такие же корабли, их носы почти впивались в линию прибоя. Сначала мне показалось, что корпуса у некоторых треснули, будто их выбросило штормом. Но, присмотревшись, я заметил: в носовой части торчали не разломы, а широкие рампы — аккуратно опущенные к воде.

На берегу перед кораблями стояла техника. Пара БТРов — точно таких же, как тот, что попался мне в посёлке. Какой-то другой бронированный транспорт, на гусеницах. И даже несколько грузовиков, выкрашенных под хаки.