Печальный порядок, стр. 79
Во второй половине 1905 года, после ведомственных распоряжений о вежливом обращении, резюме положительных расследований были пронизаны цинизмом: «Показания заявителя и свидетелей совпадают почти во всех деталях, и хотя долги в этом, как и во многих других подобных случаях, кажутся неправдоподобными <…> все утверждения заявителя были устно подтверждены свидетелями» [689]. Заявления на выдачу возвратных свидетельств участились в октябре, а расследования становились все более поверхностными и шаблонными. К 1906 году следователи по всей стране выработали ряд стандартных формулировок, таких как «Считаю, что в делах такого рода представлены обычные доказательства», или «За неимением способов опорочить их показания я вынужден рекомендовать заявителя к благоприятному рассмотрению», и чаще всего: «Заявления относительно займа согласуются» [690].
Главной заботой многих чиновников к этому времени было обеспечить единообразие и систематичность досье. Как советовал в 1906 году комиссар иммиграции из Филадельфии новому комиссару в Балтиморе, «я искренне желаю, чтобы все расследования, проводимые разными инспекторами округа, велись настолько единообразно, насколько это возможно, и чтобы эти расследования были тщательными и полными, дабы после того, как отчет будет утвержден нашим управлением и передан в соответствующий порт въезда, он был принят как окончательный начальником иммиграционного поста в этом порту и не возвращался за дополнительными сведениями» [691]. Знание все больше сосредоточивалось в досье и заранее подготовленных показаниях, а не в опыте агентов на местах. Такие факты нужно было создавать предсказуемым методом, допускавшим простую перекрестную подшивку и обмен информацией.
Установление дистанционного контроля
Государственный департамент был особенно смущен бойкотом 1905 года из-за собственной приверженности политике «открытых дверей» в Китае. Как и Иммиграционное бюро, он ответил бюрократической систематизацией, чтобы избежать критики. Однако, в отличие от Иммиграционного бюро, рутинизация консульских процедур означала большую строгость в иммиграционных вопросах, а не сдерживание ретивых чиновников. Разграничение официальной и частной сфер в регулировании миграции было неотъемлемой частью этой рутинизации. Обязанности консулов были четко определены и отделены от деятельности частных посредников, а решать, допустим ли въезд мигранта, следовало только исходя из официальных определений идентичности.
В своем циркуляре от 26 июня 1905 года Государственный департамент повторил предостережения против жесткого правоприменения из циркуляра Иммиграционного бюро, изданного двумя днями ранее. Отметив небрежность как китайских чиновников, так и американских консулов при выдаче сертификатов, он добавил:
Цель этого правительства — придать этим визированным сертификатам такую реальную ценность, чтобы их было безопасно принимать здесь, в Соединенных Штатах. Это приведет к устранению большинства возникших поводов для жалоб. <…> Но чтобы этот план мог быть осуществлен, совершенно необходимо, чтобы дипломатические и консульские должностные лица, вместо того чтобы относиться к своей работе по визированию этих сертификатов как к формальности, поняли, что это одна из их важнейших функций. Они не должны выдавать такие сертификаты, если не уверены, что лицо, которому они выдаются, имеет на них право, и они будут привлечены к самой строгой ответственности за то, как они исполняют эту обязанность [692].
В ноябре Государственный департамент попросил консулов в Китае подробно описать процедуры выдачи виз и ознакомил их с последними правилами Иммиграционного бюро. Госдепартамент свел ответы консулов в свод инструкций от 26 марта 1907 года, в котором четко излагались обязанности консулов при выдаче сертификатов по статье 6 [693]. Уже сам запрос о существующих практиках заставил консулов быть осторожнее в своих процедурах. Они передавали копии этих правил китайским чиновникам и все чаще запрашивали у департамента конкретные указания о том, как толковать правила Иммиграционного бюро [694].
Благодаря дальнейшим событиям и инициативе местных консулов Амой занял особое место в выработке новых процедур, включая приучение китайских чиновников к соблюдению американских реформ. Уже в мае 1905 года консул Джордж Андерсон описал более строгие меры, которые он предпринял, чтобы не допускать манильских адвокатов к оформлению документов по статье 6, объяснив: «Учитывая более или менее широкую репутацию, которую здешние консульства имели в прошлом из-за небрежности в подобных делах, я особенно стремлюсь поставить эти дела на строго законную основу, известную всем» [695]. В октябре он просил, чтобы сертификаты по статье 6 с его визой считались окончательными в Маниле, чтобы избежать конфуза и неудобств в случае отказа. Он отмечал, что китайцы «возмущаются тем, что им выдают бумаги, которые, казалось бы, дают им право на въезд, а затем отказывают во въезде по прибытии на американские берега» [696]. В марте 1906 года вице-консул Стюарт Лаптон добился в местном смешанном суде приказа о двадцати пяти ударах бамбуковыми палками для двух миграционных брокеров, пытавшихся подкупить его переводчика, и сообщил: «Надеюсь, что этой мерой мы сможем избавиться от зла, которое, по-видимому, царит на Востоке» [697]. В апреле Лаптон заявил даотаю, что сертификаты, выданные через Торговую палату Амоя, больше не будут приниматься (хотя Торговая палата продолжала требовать, чтобы местные пансионы для эмигрантов принимали только мигрантов с документами, которые она проштемпелевала или выдала) [698].
События, связанные с поручительской компанией «Бо Ань», сыграли ключевую роль в выработке ведомственных инструкций 1907 года. В ноябре 1906 года вице-консул в Амое Ри Ханна сообщил, что консул Сэмюэл Грейси в Фучжоу (столице провинции Фуцзянь) выдает визы на сертификаты по статье 6, которые Ханна ранее отклонил. Ханна утверждал, что эти заявители были подготовлены и представлены поручительской компанией, конечная цель которой состояла в «вымогательстве и взяточничестве» [699]. Месяц спустя Хун Чао Сюнь вошел через парадную дверь консульства в Амое, показал Ханне копию правил «Бо Ань» и предложил учредить в Амое аналогичную компанию. Хун рассказал Ханне, что основатель «Бо Ань» Ли Чэн в конце 1905 года обратился к фучжоускому цзянцзюню (маньчжурскому генералу) с прошением, в котором говорилось: «Мы знаем, что число лиц, въезжающих в [Манилу], растет с каждым годом, и жаль, что некоторые лица, не имея никакого ремесла, также изыскивают способы проникнуть в этот порт и часто совершают преступления и прочее. Это позор для нашей нации. По этой причине правительство Манилы начало исключать китайцев низшего сословия. Считается, что наше правительство виновато в том, что позволяет им уезжать, вместо того чтобы строго их предостерегать» [700].
Чтобы американские правила миграции в Манилу не стали еще строже и не мешали еще больше законным путешественникам, Ли предложил учредить компанию «Бо Ань», которая ручалась бы, что все сертификаты по статье 6 выдаются только лицам с хорошей репутацией и надежными рекомендациями. Надзиратель таможни Фучжоу назвал это предложение «удобным устройством, предназначенным для выявления недостойных сословий» и обещал не рассматривать заявления, если их не сопровождает представитель «Бо Ань». Цзянцзюнь переправил это предложение консулу Грейси, который предложил внести в правила несколько изменений: унифицировать сборы, возложить на компанию большую ответственность за ложные заявления и ясно указать, что гарантия компании не является решающей и что мигранты по-прежнему подлежат проверке американскими чиновниками. Компания соответствующим образом переписала свой устав, и китайские чиновники вплоть до Пекина уже одобряли предложенные меры [701].
