Печальный порядок, стр. 72

В 1906 году Сарджент мог оглянуться назад и заявить:

Никогда прежде эти законы не исполнялись столь полно и удовлетворительно, как это удавалось <…> примерно до 1 июня 1905 года. Благодаря системе строгого надзора за чиновниками, ведающими округами и портами въезда, строгого взыскания с них за любое, даже малейшее, упущение по службе — их самих или их подчиненных — и разъяснения им надлежащих способов исполнения обязанностей, проведения расследований и выполнения различных деталей, связанных с применением закона, существующее положение было доведено до почти идеального состояния [610].

Неуверенное начало «дистанционного контроля»

Одна проблема, оставшаяся нерешенной в 1905 году, касалась выдачи и визирования сертификатов по статье 6. Сарджент не доверял ни китайским чиновникам, ни консулам за границей и рекомендовал либо разместить иммиграционных чиновников в Китае, либо изменить процедуру установления личности льготных категорий новым законодательством [611]. Консульские и дипломатические чиновники столь же пренебрежительно отзывались об Иммиграционном бюро. Они считали иммиграционных агентов грубыми и необразованными, орудующими законом об исключении как дубиной, а сам закон — устанавливающим нелепые категории и чрезмерные ограничения, подрывающие гармоничные отношения с Китаем. Политика «исключения» выглядела особенно неловко на фоне политики «открытых дверей» (свободной торговли в Китае), которую Государственный департамент проводил после 1899 года. Даже Сарджент признавал, что «хотя консул и чиновник высочайшей честности <…> положение его трудно и неловко, когда приходится решать, какая из этих возложенных на него законом разнородных обязанностей важнее» [612].

Государственный департамент тоже был захвачен собственным духом реформ, хотя и куда медленнее, чем Иммиграционное бюро. Консульская реформа означала упорядочение работы, экзамены на гражданскую службу и более пристальный надзор за служащими. Многие реформы подстегнули обвинения консулов в коррупции при оформлении китайских мигрантов. Расследование Конгресса 1903 года о консульствах в Восточной Азии, во многом вызванное обвинениями в злоупотреблениях при выдаче китайских виз, сыграло ключевую роль в принятии законопроекта о консульской реформе в 1906 году [613]. После этого расследования госдепартамент к тому же охотнее сотрудничал с Иммиграционным бюро, разрабатывая методов «дистанционного контроля» миграции.

На рубеже веков Китай был единственным местом, где американские консулы обязаны были выдавать иммиграционные визы. Предложения о том, чтобы консулы проверяли мигрантов до отъезда, выдвигались по меньшей мере с 1832 года, когда консул Фридрих Лист в Германии предложил, чтобы потенциальные эмигранты получали свидетельства об отсутствии судимости, которые заверяли бы консулы США [614]. После 1880-х годов предложения расширить участие консулов в миграционных вопросах становились все более частыми. Журналист Бротон Бранденбург, который выдавал себя за итальянского эмигранта, отчасти чтобы выяснить, как обходят законы о трудовых контрактах, объяснял в 1904 году: «Только в родном городе можно узнать правду и произвести надлежащий отбор. Любой другой план ошибочен» [615]. Бранденбург предлагал учредить разъездную иммиграционную комиссию под надзором консула, которая выдавала бы визы прямо в деревнях. Но до 1917 года за пределами Китая почти ни одно такое предложение не было принято, если не считать размещения санитарных врачей в нескольких странах (большинство из них потом отозвали). Против них выступала даже Лига за ограничение иммиграции, утверждая, что консулы будут слишком бесконтрольны и станут зависеть от продажных туземных писарей [616]. Комиссия Диллингема, проводившая обширное расследование всех сторон европейской иммиграции с 1907 по 1911 год, сообщала, что консульские проверки мало что добавят к процедурам, уже применяемым иностранными правительствами и пароходными компаниями. Она также опасалась международных осложнений из-за применения американских законов за рубежом, особенно в странах, которые не желали поощрять миграцию [617].

Зато американские консулы в Гонконге следили за соблюдением миграционных законов еще с 1862 года, когда им поручили удостоверять, что все пассажиры отходящих американских судов отправляются добровольно. Они также обеспечивали соблюдение Закона Пейджа против иммиграции проституток и азиатских законтрактованных рабочих с 1875 по 1882 год. Эти обязанности они, как правило, считали второстепенными и даже враждебными своим главным задачам — защите и поощрению торговли. Когда в 1882 году вступил в силу первый закон об исключении китайцев, Государственный департамент настаивал на том, что консулы не имеют полномочий проверять достоверность паспортов или сертификатов, выданных иностранным правительством. Так, в 1885 году консул Мосби в Гонконге (который также полагался главным образом на поручительские обязательства, выданные больницей Дунхуа, чтобы гарантировать, что женщина не проститутка) заверял все документы по статье 6, выданные местным мировым судьей, даже не видя лиц, к которым эти документы относились. Он настаивал, что может лишь засвидетельствовать официальный статус этого должностного лица и не вправе оспаривать содержание документа [618]. Министерство финансов настаивало, чтобы консулы проверяли точность сертификатов, но посланник Денби жаловался, что это «практически невозможно исполнить. <…> Я не вижу, каким образом консул в порту может когда-либо успокоить свою совесть относительно истинности фактов, которые он должен официально удостоверить на основании собственных знаний или доказательств, представленных ему» [619]. Преемник Мосби, консул Роберт Уизерс, добавил, что подлинные и фальшивые возвратные свидетельства покупались и продавались в Гонконге, и у него не было полномочий остановить это или проверить, находятся ли сертификаты в руках законных владельцев, тем более что продажа сертификатов даже не считалась правонарушением по законам колонии [620].

Споры вокруг сертификатов по статье 6 пошли на убыль после 1888 года, когда Соединенные Штаты решили добиваться исполнения законов в одностороннем порядке, на собственной территории. Правительство Гонконга продолжало выдавать по несколько сотен в год, на которые американские консулы ставили формальную визу, а их судьба решалась в американских портах. И консулы, и генеральный регистратор Гонконга успели оценить небольшой, но стабильный доход, который это приносило [621]. Китайское правительство, приверженное своей программе самоограничения, было гораздо менее щедрым. В 1889 году кантонский хоппо (надзиратель морской торговли) отклонил просьбу американского консула выдать сертификаты трем купцам, заявив, что разрешение выдавать такие сертификаты было отозвано в 1883 году по просьбе китайского посланника в Вашингтоне [622]. В марте 1890 года посланник Денби писал государственному секретарю Блейну, что не решается обращаться в Цзунли ямэнь по вопросу получения сертификата по статье 6 для одного студента из-за недавней напряженности вокруг Закона Скотта и из-за убеждения Денби, что «принимая во внимание своеобразный язык Китая, его форму правления, огромное население, всеобщее незнание иностранных законов и обычаев, требования статута почти невозможно выполнить» [623]. После консультации с министром финансов Блейн ответил, что шанхайский даотай (окружной интендант, который одновременно был надзирателем торговли) может выдать сертификат. Даотай установил процедуру, согласно которой комиссар таможни (должность, занимаемая иностранцами) выдавал первоначальный сертификат, а состоятельный поручитель ручался за заявителя, прежде чем даотай поставит свою печать. К июлю 1891 года по этим правилам было выдано 28 сертификатов. Несколько из них отклонили в Сан-Франциско, а в калифорнийских газетах и по официальным каналам зазвучали обвинения консулов в коррупции. После нескольких раундов взаимных упреков выяснилось, что все дело в американском начальнике таможни: он не доверял ни одному сертификату, выданному китайским правительством. Консул Дж. А. Леонард в Шанхае ответил, что он убежден в тщательности проверок, проводимых китайскими чиновниками, и что в любом случае не имеет права открыто противоречить выданным ими документам. В защиту своей чести он утверждал, что практически не имел контактов с отдельными заявителями и, следовательно, не имел возможности быть подкупленным. Как и в 1883 году, проблема разрешилась тем, что китайцы перестали выдавать сертификаты [624].