Печальный порядок, стр. 53

На первой конференции колониальных представителей в Лондоне в том же месяце австралийские колонии призвали Министерство иностранных дел начать переговоры с Китаем об ограничительном миграционном договоре. Но вскоре китайская инспекционная комиссия доложила в Пекин о дискриминационных законах и налогах, уже действовавших в Австралии. Вместо того чтобы начать переговоры о договоре, британское Министерство иностранных дел разослало 12 декабря циркуляр австралийским правительствам с просьбой ответить на жалобы, переданные китайским посланником Лю Жуйфэнем [417]. Но австралийцы уже были раздражены и объединены против медлительности Лондона. В ноябре премьер Нового Южного Уэльса Генри Паркес разослал австралийским колониальным правительствам циркуляр с просьбой высказать мнение о дальнейшем ограничении китайской иммиграции. Свое мнение он высказал ясно: чрезмерная китайская иммиграция позволит укорениться в колониях пагубным сословным различиям, а потому он считал, что «это вопрос политики первостепенной важности — сплотить австралийское общество на основе одних и тех же принципов веры и законности, одних и тех же влияний языка и образования и одних и тех же национальных привычек повседневной жизни» [418]. Еще быстрее, чем в 1881 году, колонии пришли к единому мнению о необходимости более строгих мер. Тем временем Паркес и премьер Виктории Дункан Гиллис узнали о договоре, подписанном между Соединенными Штатами и Китаем. Это убедило их в том, что местного законодательства недостаточно для решения вопроса, по своей сути международного, и Паркес все резче критиковал Лондон за неспособность защищать интересы колоний [419]. Когда в Лондон наконец стали понемногу поступать ответы других колониальных правительств, каждое из них настаивало на праве нации защищать собственную территорию и просило Лондон заключить ради этого договор с Китаем [420]. Собственная телеграмма Паркеса министру колоний от 31 марта была еще менее примирительной: он настаивал, что если Лондон сочтет, что защита, которой добиваются колонии, противоречит его интересам, то «австралийские парламенты должны будут под давлением общественного мнения сами выработать меры для защиты колоний» [421].

27 апреля судно «Афган» прибыло в залив Хобсон, Виктория, Австралия, имея на борту 268 китайцев. Чиновники не разрешили им сойти на берег, утверждая, что документы якобы возвращающихся жителей колонии поддельны и что новые иммигранты, таким образом, превышают ограничение в 1 человека на 100 тонн. Судно отправилось в Сидней, где к нему присоединились «Цзинань», «Гатри» и «Менмуир». Под сильным давлением общественности чиновники отказались разрешить высадку кому-либо из 580 китайских пассажиров, даже если у них были свидетельства о натурализации или они были готовы уплатить подушный налог. Адвокаты китайцев подали в верховные суды каждой колонии ходатайства habeas corpus. В пространных заключениях судьи Нового Южного Уэльса разошлись во мнениях о том, имеет ли нация право не допускать подданных дружественной нации или отменять собственные законы, отказывая во въезде мигрантам, готовым уплатить налог. Однако они единогласно согласились, что исключение — прерогатива королевы, не делегированная колонии, и постановили разрешить китайцам высадиться. Большинство судей также подчеркнули, что британский закон требует одинаково относиться ко всем, будь то иностранцы или нет [422]. Судьи Верховного суда Виктории держались не так уверенно, рассматривая ходатайство habeas corpus Чун Чон Тоя, и пустились в пространные толкования Конституционного закона Австралии, чтобы определить пределы самоуправления и делегирования королевской прерогативы. Двое судей решили, что колония действительно имеет право не допускать кого угодно, но они оказались в меньшинстве [423].

ТАБЛИЦА 6.1 События 1885–1889 годов
Печальный порядок - i_010.jpg
Печальный порядок - i_011.jpg

Таможенные чиновники в Сиднее по-прежнему отказывались разрешать некоторым пассажирам высадиться, если считали, что у них поддельные документы. Генри Паркес, премьер Нового Южного Уэльса, поддержал их и заявил судьям: «Я швыряю на ветер ваши свидетельства об освобождении, мне нет дела до вашей паутины формальностей права; я повинуюсь закону, стоящему неизмеримо выше любого закона, выдавшего эти свидетельства, а именно закону сохранения общества в Новом Южном Уэльсе» [424]. Главный судья потребовал, чтобы всем китайцам было разрешено высадиться, если они уплатят подушный налог, напомнив таможенным чиновникам: «Закон ясен: человек, незаконно лишенный свободы, вправе лишить жизни другого, если только таким способом он может вернуть себе свободу. Лишение жизни в таких обстоятельствах — не преступное убийство, а правомерное» [425]. Под такой угрозой китайцам наконец разрешили высадиться, после чего парламент принял специальный закон, освобождающий таможенных чиновников от любой возможной ответственности.

Несмотря на судебную неудачу, это был определяющий момент для австралийской идентичности и политической консолидации перед лицом Лондона и Азии. Паркес произнес серию зажигательных антикитайских речей, которые потом четверть века цитировали по всему Тихоокеанскому региону. Он напрямую связал исключение китайцев с укреплением австралийского единства перед лицом неразумных имперских требований. «Ни ради военных кораблей Ее Величества, ни ради представителя Ее Величества на месте, ни ради министра колоний мы не намерены отступать от нашей цели — навсегда прекратить высадку китайцев на эти берега» [426]. В несколько менее конфронтационном тоне он расцветил заявление колониального секретаря Квинсленда Сэмюэла Гриффита и настаивал, что «не хотел бы видеть здесь ни одной расы, которая не имела бы права на все иммунитеты, привилегии и права гражданства — на равный брак, равное спасение — наравне с лучшими и вернейшими представителями уже живущих здесь рас» [427].

Быстро организовали еще одну межколониальную конференцию, чтобы выработать единообразные законы и выступить единым фронтом перед Лондоном. Она состоялась в Сиднее 12 и 13 июня, и премьеры договорились запретить перемещение между колониями и установить предел в 1 человека на 500 тонн без каких-либо исключений, кроме дипломатов и моряков. Они также ходатайствовали перед Лондоном о заключении с Китаем договора об исключении. Министерство колоний воспротивилось и предложило, чтобы Австралия исключала иностранных рабочих вообще, а не дискриминировала китайцев, но Министерство иностранных дел согласилось подготовить договор, который посланник Джон Уолшем представил Цзунли ямэню 26 июня. Полагая, что китайцы охотнее последуют прецеденту американского договора, составители просили об исключении рабочих и допуске определенных льготных категорий, а не об ограничениях по тоннажу. Тем временем Новый Южный Уэльс изменил свой закон о китайской иммиграции в соответствии с руководящими принципами, установленными конференцией; позже в том же году за ним последовали Южная Австралия и Виктория, в 1889 году — Западная Австралия, а в 1890 году — Квинсленд [428].

Сенат США наконец ратифицировал договор с Китаем 7 мая, с поправками, затруднявшими возвращение проживавших в Америке китайцев. Китайские чиновники, наблюдая за событиями в Австралии, теперь засомневались. Чжан Чжидун и Цзунли ямэнь получили множество петиций от китайцев по всему миру, критиковавших предложенные договоры и резко осуждавших Чжан Иньхуаня за их разработку [429]. Купцы в Сан-Франциско, Сиднее, Гонконге и Кантоне поставили свои имена под памфлетом «Предварительное обсуждение торговли» (Shangwu chuyan), который дошел до многих китайских чиновников. В нем говорилось, что исключение рабочих нанесет ущерб интересам купцов за границей, а денежные переводы в прибрежные районы прекратятся, что приведет к упадку экономики, безработице и росту беспорядков. Население Китая было слишком велико, и его народу нужно было эмигрировать и колонизировать, как это делали народы европейских стран. Признание этой необходимости было делом международной вежливости: «Чтобы облегчить торговлю, простые люди должны иметь возможность ездить туда и сюда; если мы позволяем им приезжать, они должны позволять нам уезжать. Согласно международному праву, это всеобщий принцип, и стране нарушать его — противно самому разуму [ли]» [430]. В памфлете добавлялось, что американские ограничения выделяли китайцев, и когда другие страны узнают об этом, они сами захотят подобных договоров и китайцы окажутся еще больше отрезаны от участия в мировых делах.