Печальный порядок, стр. 33

Каждая нация, как часть своей внутренней системы, может отказывать в праве транзита через свою территорию. Разрешения иностранцам на проход через нее суть, собственно, паспорта; и, строго говоря, иностранец был бы обязан получать новый паспорт на границе каждой национальной территории, и каждая национальная власть могла бы подвергнуть его проверке чтобы удостовериться в его благонадежности и гражданстве. Дабы избежать этих неудобств, принята система, по которой гражданин, покидая свою страну ради другой, получает от собственного правительства то, что именуется паспортом, — и таковым он является в отношении права покинуть свою страну; но в отношении иностранных государств это скорее удостоверение гражданства. <…> Самое большее, что можно о нем утверждать, — это что он есть просьба к иностранным правительствам допустить предъявителя с привилегиями и обязанностями иностранного гражданина. Представляется очевидным, что дипломатический представитель за границей не может выдать паспорт какому-либо лицу, не состоящему в каком-либо отношении со страной этого представителя; если не как гражданин или подданный, то, возможно, как состоящий у нее на службе [218].

Хотя изложение Даны имело вид описания, на деле он отстаивал определенное понимание перед лицом все еще хаотичной практики и теории. Все ссылки в его изложении взяты из издания Уитона под редакцией Уильяма Лоуренса, опубликованного в Лондоне в 1857 году. Однако Лоуренс скорее цитировал источники, чем обобщал их, не предпринимая попыток примирить разногласия о том, кто и кому может выдавать паспорта, о том, разрешают ли они въезд или выезд, и о том, служат ли они удостоверениями национальности или персональными рекомендациями для свободного прохода [219]. Но Дана был не одинок в своей интерпретации. Труд Уитона был одним из самых широко используемых и переводимых сочинений по международному праву в мире в XIX веке, а версия Даны быстро стала авторитетным изданием, особенно среди американских дипломатов. В мире, где использование паспортов сокращалось, американские чиновники настойчивее многих добивались для паспорта новой роли — общепризнанного удостоверения национальности и ограниченного обязательства государства отвечать за его владельца.

В конце 1850-х годов и Соединенные Штаты, и Великобритания начали сосредоточивать выдачу паспортов в руках центральной власти — хотя по обе стороны Атлантики паспортные требования как раз отменялись. Американские власти хотели лучше отслеживать выезд граждан США, поскольку опасались, что люди за границей натурализуются в других странах и уклоняются от своего гражданского долга. Напротив, многие европейские страны все чаще разрешали свободный выезд и натурализацию за границей, чтобы не беспокоиться о дипломатической защите или о бедствующих возвращенцах [220]. Американские власти особенно тревожил призыв натурализованных граждан США на военную службу во время визитов на родину [221]. В 1856 году Конгресс принял закон, согласно которому паспорта мог выдавать только Государственный департамент, хотя власти штатов продолжали выдавать паспорта и в 1860-х годах. В 1873 году госдепартамент ужесточил свою политику мирного времени: паспорта ограниченного срока действия (редко более двух лет) выдавались только заявителям, принесшим присягу на верность и не вступавшим в иностранные вооруженные силы и не натурализовавшимся в иностранном государстве [222]. В Британии Министерство иностранных дел в 1858 году снизило цену паспортов и упростило их получение. Поводом послужил конфузный инцидент: убийца ездил по французскому документу, выдав себя за британского подданного, после чего французское правительство приказало своим консулам больше не выдавать паспорта британским подданным [223]. То, что за рубежом все чаще отказывались признавать паспорта местной выдачи, тоже отбивало у местных властей охоту их выдавать. Централизованные документы опирались на силу и гарантию государства, становясь общей валютой в мире расширяющихся сношений.

Получение паспортов становилось все более обезличенным при централизованных режимах: бумажная работа вытесняла личные отношения и порождала новые проблемы. Правительственные чиновники опасались, что паспорта, полученные по почте и через посредников, попадут в руки безответственных и неблагонадежных людей, которые будут использовать их в чисто инструментальных целях. В 1893 году Государственный департамент приостановил продление паспортов за границей, поскольку «недобросовестные лица, еще находясь за границей, отправляли свои старые паспорта агентам в этой стране, которые предъявляли их в департамент, одновременно заставляя его предполагать, часто с помощью ложных заявлений, что первоначальный владелец находился в этой стране на момент подачи заявления» [224].

Укрепляя свою внутреннюю власть над паспортами, официальные лица США также давили на другие страны, чтобы те признавали паспорта США почти неоспоримыми удостоверениями национальности. С 1893 по 1895 год правительство США заявило протесты по нескольким случаям, когда местные власти Австро-Венгерской империи не принимали паспорта США как доказательство натурализации и гражданства. Государственный секретарь Джон Грешем писал в 1893 году австро-венгерскому посланнику, что суть спора — отказ австро-венгерских властей «оказывать уважение паспорту, должным образом выданному законными органами Соединенных Штатов, как prima facie удостоверению гражданства предъявителя и, следовательно, его договорных прав». Далее он писал, что иностранные чиновники вольны проверять действительность и подлинность документа, но не вправе утверждать, что паспорт сам по себе бесполезен как доказательство, и проводить собственное расследование гражданства. Такие действия были бы «совершенно несовместимы с общепризнанной доктриной, что государство есть единственный и окончательный судья в вопросе гражданства своих собственных подданных и в своем суверенном качестве правомочно удостоверять этот факт» [225].

Международные проблемы подталкивали к большей внутренней централизации. В 1895 году государственный секретарь Ричард Олни предположил, что большее единообразие свидетельств о натурализации, выдаваемых местными судами, помогло бы избежать подобных международных инцидентов в будущем [226]. Необходимость документировать путешественников и более тщательно определять различие между гражданином и иностранцем также вызвала волну новых и обновленных законов о гражданстве по всему миру на рубеже веков. Усиливающееся регулирование гражданства означало, что к началу XX века большинство стран могли требовать паспорт как обязательное условие въезда. Но настойчивое стремление видеть в нем prima facie удостоверение гражданства также подрывало его роль как средства, позволявшего государствам отсеивать желающих въехать. Теперь у принимающего государства почти не оставалось способов отвергнуть такой паспорт, а отказ грозил международным инцидентом.

Поскольку перепроверка паспортов становилась все более неудобной, регулировать въезд предоставили визе. В 1866 году Дана описывал «visé», проштампованную в паспорте, как «согласие на проезд предъявителя», которое избавляло от хлопот выдавать новый паспорт на границе. Накопленные визы также давали чиновникам удобную запись о путешествиях предъявителя [227]. В 1898 году клерк паспортного отдела США Гейлард Хант преуменьшал надзорный эффект визы и просто описывал ее как отметку, выдаваемую некоторыми странами, «обозначающую, что паспорт был проверен и является подлинным, и что предъявителю может быть разрешено продолжить свой путь» [228]. Как и в случае с проверкой паспортов, официальные лица США признавали право выдавать визы, но только как средство удостоверения подлинности документа. При таких проверках не допускалась никакая «неоправданная дискриминация» в отношении национальностей или отдельных лиц. В течение почти двух десятилетий после 1895 года официальные лица США протестовали против того, что русский консул расспрашивал американцев об их расе и религии, чтобы отказывать в визах евреям, и даже использовали это как предлог для расторжения торгового договора в 1911 году [229]. Но уже тогда, когда Хант писал эти строки, назревали административные перемены в выдаче американских консульских виз в Китае, которые вскоре превратят визу в удостоверение того, что выдавший ее чиновник сам, независимо, проверил основания для въезда — помимо тех, что удостоверял паспорт. Виза станет центральным инструментом миграционного контроля, который сделает возможной дискриминацию по признаку расы, богатства, статуса и рода занятий.