Печальный порядок, стр. 31
Даже когда Джонсон писал свое мнение, оно уже терпело поражение в практической политике. Заседая в окружном апелляционном суде в 1823 году, он объявил закон Южной Каролины, требовавший помещать всех чернокожих моряков в местные тюрьмы на время стоянки их судна в порту, неконституционным и противоречащим договорам. Должностные лица штата отказались исполнять его решение. Британское правительство обратилось в Вашингтон, где Государственный департамент ответил, что полицейские законы такого рода находятся под юрисдикцией штатов, и отказался вмешиваться. Хотя британское правительство не могло формально вести переговоры с правительством Южной Каролины, британские консулы в конце концов добились там договоренности о залоге, по которой чернокожие моряки могли оставаться на борту судна, а не содержаться в местных тюрьмах [204]. Но коренные вопросы юрисдикции так и остались нерешенными еще почти на полвека: суды и юристы вовсю пользовались многочисленными неясностями в соотношении торговли и миграции.
Утверждение Маршалла и Джонсона о федеральной власти над регулированием пассажирских судов оставляло большую свободу для толкования того, как можно регулировать самих людей. Право штатов подвергать иммигрантов карантину как часть местных полицейских полномочий никогда не оспаривалось. В своем решении 1837 года по делу City of New York v. Miln Верховный суд также подтвердил полномочие штата собирать сведения обо всех прибывающих пассажирах чтобы требовать залог за тех, кто, судя по всему, мог оказаться на иждивении штата. Суд утверждал, что сбор сведений не нарушает права торговли, и, что более важно, что после высадки пассажиры превращаются из предметов торговли в людей, подчиненных местному закону. Международное право широко признавало, что иностранцы должны подчиняться местным законам. Требования штатов о залоге были оправданны как меры самозащиты по тем же причинам, что и карантины против физической заразы, как «предупредительные меры против нравственной заразы нищих, бродяг и, возможно, преступников» [205].
Дело 1841 года Groves v. Slaughter — о действительности контракта на ввоз рабов в Миссисипи вопреки положению конституции штата, запрещавшему ввоз рабов для продажи, — породило еще более запутанные рассуждения о том, что считать перевозкой людей. Суд признал контракт купли-продажи действительным, поскольку положение конституции не имело прямого действия без явного законодательного акта. Но это узкое толкование не помешало адвокатам и судьям высказывать самые разнородные мнения о соотношении миграции и торговли. Северные юристы-аболиционисты утверждали, что контракт действителен, отчасти потому, что положение Миссисипи было неконституционным нарушением федеральных полномочий в области торговли. Адвокат противной стороны Роберт Уокер утверждал, что рабы — действительно собственность и подчиняются местным законам. В то же время рабы были не просто неодушевленным движимым имуществом, а людьми, и, как было решено в деле Miln, их нельзя было считать предметами торговли, когда они находились в пределах национальных границ. Уокер упрекал аболиционистов за их «странно непоследовательный» аргумент, что «люди не являются собственностью и не могут быть собственностью <…> и все же торговля ими как таковыми между штатами может регулироваться Конгрессом, и только Конгрессом» [206].
Мнение большинства обходило вопрос о федеральных полномочиях над торговлей, но судья-аболиционист Джон Маклин построил свое особое мнение именно на этом вопросе. Он утверждал, что власть над торговлей действительно охватывает суда, перевозящие пассажиров, но рабов нельзя считать ни товаром, ни пассажирами. Он рассуждал так: смысл федеральной власти над торговлей в том, чтобы гарантировать свободную торговлю между штатами, а потому Конгресс не может принять закон, запрещающий торговлю с одними штатами и разрешающий с другими. Однако рабство разрешено в одних штатах и запрещено в других, значит, оно явно не должно было подпадать под федеральные положения о торговле. Если бы подпадало, такие штаты, как Огайо, не могли бы принимать конституционные положения, запрещавшие торговлю рабами. Вместо этого Маклин обосновывал конституцию Огайо традиционными полицейскими полномочиями общины: «Каждый штат вправе защищать себя от алчности и вторжения работорговца; ограждать своих граждан от неудобств и опасностей рабского населения. Право штата осуществлять эту власть выше и глубже Конституции <…> Его власть защищаться от зла или устранять его покоится на законе самосохранения — законе, жизненно важном для всякого сообщества и особенно для суверенного штата» (508). Несогласный судья Роджер Тэни и судьи большинства в приложенном мнении лишь заявили без объяснений, что федеральное правительство не имеет контроля над межштатной торговлей рабами. Только судья Генри Болдуин, сторонник рабства, встал на сторону северных адвокатов, высказавшись за федеральную юрисдикцию над работорговлей. Он утверждал, что в международных договорах рабы описывались как предметы торговли, а в конституции Миссисипи — как потенциальный «товар» для продажи. А раз так, невозможно отрицать, что они подлежат федеральному регулированию (512–513).
Разноголосица мнений лишь возросла в делах 1849 года, известных как Passenger Cases. Джон Маклин остался верен своему тезису о федеральной власти над миграцией: он написал мнение большинства разделившегося суда, которое отказывало штатам в праве взимать подушный налог со всех иммигрантов, как желательных, так и нежелательных. Он утверждал, что это не особый полицейский или карантинный закон, как в деле Miln, а систематический налог на всех пассажиров независимо от того, насколько они угрожают сообществу. Он оправдывал федеральную власть над миграцией, повторяя все более распространенную жалобу, что иммигрантские налоги мешали свободному передвижению мигрантов в малонаселенные западные штаты, которые в них нуждались, а доход оставляли прибрежным штатам под предлогом поддержки неимущих мигрантов в портах, где те часто и не задерживались. Тэни заявил особое мнение, исходя из принципа, что, поскольку налоги использовались для создания фонда помощи неимущим иммигрантам, они по-прежнему оставались проявлением права штатов защищать себя от пауперов, осужденных и больных. Попутно он также возражал против того, как Маклин вслед за Маршаллом подменял торговлю сношениями, тем самым включая передвижение частных лиц в то, что следовало понимать как более ограниченное движение товаров [207].
В особом мнении судьи-сторонника рабства Питера Дэниела прямо высказан тезис, остававшийся у Маклина лишь подразумеваемым: «пассажиры» и миграция были формой сношений, категориально отличавшейся от торговли рабами (хотя Маршалл включал в сношения и добровольных, и невольных пассажиров). Дэниел также открыто описывал это различие в расовых терминах. Затем он заимствовал аболиционистскую лексику, чтобы яростно возражать против отнесения белых иммигрантов к торговле:
[Торговля] применима только к предметам торговли в собственном смысле — товарам, движимому имуществу, собственности, вещам, по своей природе пассивным и лишенным воли, — но не к людям, чья эмиграция есть результат воли, не может совершиться без их содействия и является их собственным действием в той же мере, в какой действием других; более того, в гораздо большей мере. Следовательно, неоспоримо, что пассажиры-иностранцы, разумные существа, свободные люди, осуществляющие свои обдуманные намерения, никогда, без особого извращения смысла, не могут быть причислены к предметам продажи, мены или торговли; иначе говоря, к импорту. (504–505)
Федеральная юрисдикция над миграционным контролем в конечном счете была навязана силой оружия. Во время Гражданской войны Конгресс расширил свое вмешательство в миграционные дела, приняв закон 1862 года, запрещавший участие США в торговле кули, и закон 1864 года о поощрении иммиграции (отмененный в 1868 году), который был частью более широкого проекта государственного секретаря Уильяма Сьюарда по стимулированию ввоза рабочей силы [208]. Резолюция Конгресса 1866 года также протестовала против депортации пауперов и преступников из Европы в Соединенные Штаты как «недружественной и несовместимой с международной вежливостью» [209]. Даже в Калифорнии верховный суд штата отменил закон штата, вводивший ежемесячный подушный налог для китайцев, как посягательство на федеральную прерогативу регулировать иммиграцию, хотя этот закон был в Калифорнии далеко не последним такого рода [210].
