Печальный порядок, стр. 18

Другие миграции

Трансокеанская миграция в этих трех системах была лишь верхушкой айсберга. Другие миграционные потоки шли в такие регионы и из таких регионов, как Африка и Ближний Восток, лежавшие на стыках основных систем дальней миграции. Сухопутная и внутренняя миграция, во многом в пределах главных регионов выезда и приема, также в целом ускользала от внимания счетчиков и инспекторов. Возможно, подавляющее большинство глобальной миграции составляло сезонное и временное перемещение в близлежащие города, поселки, на фабрики, шахты, в сельскохозяйственные районы и на неосвоенные земли.

Трансатлантические миграции можно расширить, включив в них более 13 млн человек, переселившихся на западные рубежи Северной Америки — сначала главным образом по территории США, а затем на западные равнины Канады. Этот процесс включал также перемещение огромного числа коренных американцев и миграцию более 2,5 млн мексиканцев в сельскохозяйственные районы Юго-Запада в начале XX века. Промышленные центры северо-востока США привлекли также более 2,5 млн канадцев, а затем, в начале XX века, более миллиона афроамериканцев и мексиканцев [111]. В других частях Америки большое число жителей Анд и других народов переселялось на прибрежные плантации и в города, а более 300 000 жителей Карибского бассейна мигрировали на плантации в Центральную Америку и на Кубу, в зону Панамского канала и в США [112]. Мигранты перемещались также внутри Юго-Восточной Азии и южной части Тихого океана. Среди них было до 500 000 яванцев, отправлявшихся на плантации Суматры и материковой части Юго-Восточной Азии, а также — и это, возможно, одна из самых плотных волн эмиграции в истории — более 300 000 меланезийцев и микронезийцев, работавших на плантациях и моряками по всему региону [113].

Массовая внутренняя миграция также происходила в основных регионах — источниках дальней миграции. В Европе мигранты из Ирландии отправлялись на заработки в Англию, а из Восточной и Южной Европы и Бельгии — в промышленные районы северо-западной Европы, особенно во Францию и Германию. В России мигранты переезжали в растущие города и южные сельскохозяйственные районы [114]. В Индии они перемещались на чайные плантации на юге и северо-востоке, на шахты и в текстильные районы Бенгалии, на недавно орошенные земли и в городские центры по всему субконтиненту [115]. В Китае они мигрировали в растущие прибрежные города, в районы бассейна Янцзы, обезлюдевшие после восстания тайпинов, и в приграничные земли на северо-западе и юго-западе, включая сухопутную миграцию в Бирму [116]. В каждом из этих регионов было совершено по меньшей мере 20 миллионов поездок.

В Африку по морю прибывало больше людей, чем уезжало, но иммигрантов было гораздо меньше, чем в других основных регионах назначения, и происходили они из более разнообразных мест. Среди них были более 3 миллионов французов и итальянцев, переселившихся в Северную Африку, и до миллиона других европейцев, сирийцев, ливанцев, арабов, индийцев и китайцев по всему континенту [117]. Конец трансатлантической работорговли привел к усилению перемещения рабов в западный Судан, на Ближний Восток и в районы, прилегающие к Индийскому океану, в конце XIX века. Миграция рабочей силы на плантации и шахты в южной и центральной Африке росла на протяжении конца XIX и XX веков, как и перемещение в сельскохозяйственные районы и прибрежные города западной и восточной Африки. В этих перемещениях участвовали миллионы людей, часть из них по принуждению или иным путем попадала на европейские предприятия, но многие находили и самостоятельные занятия [118].

Ближний Восток и бывшие османские земли также находились на стыке основных дальних потоков, описанных выше. Такие проекты, как Суэцкий канал и развитие хлопководства в Египте, привлекали значительную местную миграцию, а уровень эмиграции за океан из Ливана и Сирии был одним из самых высоких в мире. Конфликты, связанные с распадом Османской империи, также порождали потоки беженцев и миграции, организуемые государством, предвещавшие процессы, которым предстояло стать все более обычными в XX веке. К 1920-м годам от 4 до 6 миллионов человек были перемещены в результате обменов населением между Турцией, с одной стороны, и Балканами, Грецией и Россией — с другой: христиане двигались на север, а мусульмане — на юг. Около миллиона армян было изгнано из Турции в разные точки мира, и почти 400 000 евреев переехали в Палестину в начале XX века [119]. Массовое перемещение беженцев распространилось на другие части Европы после Первой мировой войны и русской революции, включая перемещение 3 миллионов русских, поляков и немцев из Советского Союза. В движении иного рода миллионы людей также участвовали в хадже в Мекку, в том числе почти 700 000 из Голландской Ост-Индии после 1870-х годов; это стало предшественником взрыва дальнего туризма в XX веке [120].

Помимо миграции поселенцев и рабочих, продолжали процветать купеческие диаспоры. На протяжении веков до 1800-х годов эти этнические сети были одними из самых ярких примеров дальней миграции. Их значение уменьшилось или трансформировалось под влиянием экономических изменений и новых трудовых миграций, вызванных индустриализацией. Еврейские купеческие сети были поглощены операциями европейского капитала, а армянские купеческие сети подорвала катастрофа геноцида. Но другие старые и новые диаспоры процветали и разрастались, часто на передовых рубежах расширявшихся по всему миру кредитных и торговых сетей, где они приспосабливали давние формы коммерческой организации к нуждам новой экономики. Они часто приобретали репутацию «посредников», но их деятельность не просто заполняла существовавшие социальные пробелы — она создавала рыночные и социальные отношения, которых прежде не существовало. Например, китайские купеческие сети часто находились на переднем крае расширявшейся мировой экономики. Они направляли рабочую силу по всей Юго-Восточной Азии и создавали плотные сети магазинов и услуг в таких отдаленных местах, как каучуковые рощи Амазонии, атоллы южной части Тихого океана и верховья рек Борнео. Они также предоставляли услуги другим мигрантам и рабочим на плантациях и в городских кварталах по всему миру. Купцы из Индии аналогичным образом расширяли торговые сети в Центральную Азию, Африку и Юго-Восточную Азию. Четтиары из Южной Индии продвигались вместе с британцами в Бирму, а парсы способствовали индийско-китайской торговле, используя часть заработанного капитала для создания текстильных фабрик в Индии. Синдворки из города Хайдарабад в нынешнем Пакистане распространились по всему миру от Японии до Панамского канала и Огненной Земли, создавая фешенебельные магазины «редкостей» для международных туристов и становясь видными проводниками японской торговли в Голландской Ост-Индии. Другие купеческие диаспоры, такие как хадрами из Йемена, хауса в Западной Африке и ливанские христиане, также включились в это взаимодействие между расширяющимися промышленными предприятиями и разбросанными по всему миру индивидуальными производителями и потребителями [121].

Исторические тенденции

Одновременный рост миграции по всему миру не был случайным (рис. 2.1). Появление быстрого и дешевого транспорта, рост глобальных рынков и индустриализация, ослабление контроля над внутренней миграцией и экспансия на фронтиры по всему миру — все эти процессы усиливали друг друга, создавая эффект снежного кома. Это был мир в движении: люди текли на фабрики, стройки, шахты, плантации, сельскохозяйственные фронтиры и в торговые сети по всему земному шару. Рисоводы в Бирме, оловодобытчики в Малайе, сборщики каучука на Борнео и в Амазонии и фермеры, выращивавшие пшеницу в Маньчжурии, были такой же частью этой глобальной экономики, как сталелитейные заводы в Питтсбурге, сахарные плантации на Кубе, купцы в Калькутте и Сингапуре и скотоводы на равнинах Северной Америки и Аргентины. Продовольствие и ресурсы с ближних и дальних фронтиров снабжали растущее иммигрантское население в промышленных центрах, торговых перевалочных пунктах и горнодобывающих фронтирах. Дешевые пароходы пересекали океаны мира после 1850-х годов, а железные дороги пересекали Северную Америку и Северную Азию. Это, в свою очередь, привлекало больше иммигрантов, которые производили больше товаров, что порождало больше торговли, больше передвижения, снижение транспортных тарифов и более разрушительную коммерциализацию сельскохозяйственных районов по всему миру, что порождало еще больше иммиграции. Там, куда не доходил массовый транспорт, доходили его агенты, предоставляя информацию и доступ. Все это было связано воедино всемирными процессами экономической глобализации и индустриальной трансформации.