Печальный порядок, стр. 17

Основную часть этих дальних миграций можно отнести к трем системам, сопоставимым по масштабам и связывавшим главные регионы выезда и приема: трансатлантическую миграцию из Европы в Америку; миграцию из Индии и Южного Китая в регион с центром в Юго-Восточной Азии, простиравшийся по берегам Индийского океана и южной части Тихого океана; и миграцию из России, Северного Китая и Кореи на обширные пространства Северной Азии — от русских степей до Сибири и Маньчжурии. Эти три региона назначения были крупнейшими областями фронтирного заселения современного мира. Меньшие вспомогательные потоки пересекали эти системы, но составляли менее 5 % общего объема перемещений.

Трансатлантическая

Переселение европейцев в Америку — самая известная из этих миграций. Почти 65 % отправились в Соединенные Штаты, а основная часть остальных распределилась между Аргентиной (где доля жителей иностранного происхождения была самой высокой), Канадой, Бразилией и, в меньшей степени, Кубой и Уругваем [102]. До 1870-х годов более половины эмиграции шло с Британских островов, а значительная часть остальной — из северо-западной Европы. Когда в 1880-е годы миграция выросла вместе с новыми транспортными технологиями, районы интенсивной эмиграции распространились на юг и восток вплоть до Португалии, России и Сирии. В Америку также отправилось до 2,5 млн мигрантов из Южной и Восточной Азии, в основном на фронтиры запада Северной Америки или на плантации Карибского бассейна, Перу и Бразилии. Половина азиатской миграции пришлась на 1850–1885 годы, после чего стали сказываться спад вербовки законтрактованных рабочих и рост числа антиазиатских иммиграционных законов.

Юго-Восточная Азия — Индийский океан

В Юго-Восточную Азию и земли вокруг Индийского океана и южной части Тихого океана переселились более 29 млн индийцев, не менее 19 млн китайцев и около 4,5 млн европейцев, в основном направлявшихся в Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку. Основная часть миграции из Индии шла в колонии по всей Британской империи. Почти 4 млн индийцев отправились в Малайю, более 8 млн — на Цейлон, более 15 млн — в Бирму и около миллиона — в Африку, другие части Юго-Восточной Азии и на острова по всему Индийскому и Тихому океанам. Несмотря на дурную славу и обширные споры вокруг индийского законтрактования, на момент отъезда законтрактованными были менее 8{N}% всех мигрантов из Индии, причем в основном до 1908 года и в отдаленные места — в Америку, Африку и на Фиджи. Большинство индийских мигрантов в Юго-Восточной Азии действительно работало на плантациях, принадлежавших европейцам, и вербовали их обычно местные вербовщики — кангани и мейстри, — оказывая ту или иную помощь с переездом или ссужая в долг. До 2 млн человек мигрировали как купцы или путешественники, не намереваясь работать наемными рабочими [103].

Подавляющее большинство китайских мигрантов происходило из южных провинций Гуандун и Фуцзянь. До 11 млн человек отправились из Китая в Сингапур и Пенанг, откуда более трети переправлялись далее в Голландскую Ост-Индию, Борнео, Бирму и места западнее. Почти 4 млн отправились напрямую из Китая в Сиам, от 2 до 3 млн — во Французский Индокитай, более миллиона напрямую в Голландскую Ост-Индию (в общей сложности более 4 млн, если учесть переправленных из Сингапура), менее миллиона — на Филиппины и около полумиллиона — в Австралию, Новую Зеландию, на Гавайи и другие острова в Тихом и Индийском океанах [104]. Учитывая большое разнообразие схем вербовки и финансирования и то, что многих мигрантов учили говорить инспекторам, будто они не подписывали контракт, определить число мигрантов, уехавших по трудовым контрактам, трудно. Менее трех четвертей миллиона китайских мигрантов заключили кабальные контракты с европейскими работодателями, в том числе четверть миллиона — в Латинскую Америку и Карибский бассейн до 1874 года, четверть миллиона — на Суматру с 1880-х по 1910-е годы и меньшее число — на рудники, плантации и острова, разбросанные по всей Малайе, по Тихому и Индийскому океанам. С 1881 по 1913 год 776 457 китайцев, не оплативших собственный проезд, подписали трудовые контракты в присутствии протектора китайцев в Сингапуре, и большинство этих мигрантов пошли работать к китайским работодателям на рудниках и плантациях [105]. Многие, если не большинство, китайцы оплачивали свой проезд сами или брали деньги взаймы у родственников и друзей. Другим первоначальный проезд оплачивали состоятельные китайцы по системе «кредитного билета», хотя условия возврата долга различались и мигранты не обязательно должны были работать на своих кредиторов. Во всех случаях миграция в основном организовывалась независимо от европейского регулирования, но была глубоко связана с экспансией европоцентричной мировой экономики.

Северная Азия

Мигранты понемногу просачивались в Центральную Азию, Сибирь и Маньчжурию на протяжении столетий, прежде чем после 1850-х годов цинское правительство постепенно ослабило ограничения на переселение в Маньчжурию, а Россия в 1861 году освободила крепостных и открыла Сибирь. В 1880-е годы оба правительства активно поощряли заселение, проводя политику предоставления земельных наделов и стремясь противостоять территориальным посягательствам друг друга. Строительство железных дорог в 1890-е годы еще более усилило миграционные потоки. По меньшей мере 13 млн русских перебрались в Центральную Азию и Сибирь. В 1920-е годы этот поток ненадолго обратился вспять, поскольку местные власти ввели меры против русских поселенцев, но к середине 1920-х годов он вернулся к привычному движению на восток, когда центральные директивы возобладали над местными [106]. От 28 до 33 млн китайцев мигрировали в Маньчжурию и Сибирь, а также почти 2 млн корейцев. Еще 2,5 млн корейцев мигрировали в Японию, особенно в 1930-е годы, а более 2 млн японцев перебрались в Корею и Маньчжурию. Кроме того, до миллиона северных китайцев, корейцев и японцев мигрировали в самые разные места назначения, включая значительную часть Америки, Гавайи, Юго-Восточную Азию, Южную Африку и Европу [107].

ТАБЛИЦА 2.2 Рост мирового населения, 1850–1950 (млн)
Печальный порядок - i_003.jpg

Вместе взятые, эти миграции привели к значительному перераспределению населения мира. Все три принимающих региона пережили огромный рост населения: с 1850 по 1950 год их население увеличилось в 4–5,5 раза (таблица 2.2). Темпы роста в этих районах более чем вдвое превышали темпы роста населения мира в целом. Для сравнения: темпы роста в регионах выезда были ниже общемировых и составляли менее половины темпов роста в принимающих регионах. В целом на три главных принимающих региона в 1850 году приходилось 10{N}% населения мира, а в 1950 году — 24 %. Америка и Северная Азия росли быстрее, чем Юго-Восточная Азия с ее меньшей площадью, тропическим климатом и более прочно укоренившимся местным населением. Тем не менее с 1870 по 1930 год в Юго-Восточную Азию, площадь которой составляет 4,1 млн кв. км, въехало около 35 млн мигрантов, тогда как в США, занимающие 9,8 млн кв. км, — 39 млн.

На первый взгляд 19 млн заокеанских эмигрантов из Китая или 29 млн из Индии кажутся каплей в море по сравнению с несколькими миллионами из гораздо меньших стран, таких как Италия, Норвегия, Ирландия и Англия [108]. Но если сравнивать регионы сопоставимого размера и численности населения, показатели окажутся очень близкими. Некоторые пиковые показатели заокеанской эмиграции из Европы в 1910-е годы составляли 10,8 эмигранта на 1000 человек населения в Италии, 8,3 — в Норвегии и 7 — в Ирландии [109]. Для сравнения: среднегодовой показатель заокеанской эмиграции из провинции Гуандун на юге Китая, которая по площади была немного больше Италии, а по населению немного меньше, в пиковые годы 1920-х составлял не менее 9,6 на 1000 человек. В провинциях Хэбэй и Шаньдун (откуда шла миграция в Маньчжурию) в то же десятилетие этот показатель был еще выше — 10 на 1000 человек [110]. Если взять население более широких регионов, эмиграция из Европы с 1846 по 1940 год составила 15,4 % европейского населения на 1900 год, тогда как в Китае — 11,3 %, а в Южной Азии — 10,4 %. Эта разница немаловажна (и остается лишь предварительной, учитывая, как мало мы знаем о внутренней и сухопутной миграции), но она, безусловно, не оправдывает категорического противопоставления количества и качества миграции в разных регионах.