За гранью дозволенного, стр. 65

— А я от тебя, — улыбнулась Мишель, и они не спеша побрели по бульвару.

Солнце грело всё жарче, прохожие без конца сновали между трамваями, время неслось в бешеном ритме. Завтра воскресенье, за ним привычные будни, опять выходные и так по кругу. Кажется, что нет места неожиданности, но это иллюзия. Сейчас Мишель и Роман как никто другой это понимали. Они не боялись и двигались вперед к неизведанному. И кто знает, может быть, именно в непредсказуемости и состоял секрет их счастья.

* * *

Вот и наступил день отъезда. К этому моменту Мишель и Роман полностью уладили формальности, а Николь подтвердила аренду квартиры. С работы они оба уволились, багаж заранее сдали в камеру хранения, и теперь только оставалось дождаться ночи, чтобы отправиться в аэропорт. Дабы родители ничего не заподозрили, Роман и Мишель до самого вечера коротали время в центре Москвы. Они снова гуляли по любимым местам, на обед заглянули в уютную кофейню и даже успели посмотреть фильм в кинотеатре. С приходом темноты, они условились встретиться возле терминала и разъехались по домам. И если Мишель вообще не переживала по поводу матери, то Романа до сих пор мучила совесть. Ему не хотелось уезжать вот так, не попрощавшись. Во-первых, это было некрасиво, и в какой-то степени подло, а, во-вторых, отец в отличие от матери не сделал ничего плохого. Напротив, всю жизнь он его любил, помогал и поддерживал. Роман представлял, насколько трагично отец воспримет эту новость, но ничего не говорить — ещё хуже. Жертва есть жертва, она всегда предполагает трудный выбор, и Роман осознанно его сделал.

Тяжело выдохнув, он повернул в замке ключ и вошёл в квартиру. Свет горел только на кухне, а значит, Георгий по привычке читал газету или пил чай. Крикнув с порога, что он дома, Роман переоделся и, вымыв руки, присоединился к отцу. Как он и думал, на столе стояла полупустая кружка, а в углу лежал спортивный еженедельник. Достав из холодильника минералку, Роман отпил прямо из горла и сел напротив Георгия. Тот от чего-то выглядел понурым и грустным, и Роман насторожился.

— Пап, у тебя всё в порядке? Ты себя хорошо чувствуешь? — обеспокоенно спросил он и посмотрел на отца.

— Да голова разболелась ещё с обеда, наверное, погода меняется, — Георгий устало потёр виски. — А ты как? Всё позже и позже приходишь, — он мельком взглянул на часы, которые показывали десять вечера.

— Возникли кое-какие вопросы, вот я их и улаживал, — солгал Роман. — Ты же знаешь, как перед отпуском, — добавил он и в напряжении замер.

— А ты, что берёшь отпуск? Ты вроде летом собирался, — нахмурился Георгий.

— Ну да, собирался, но обстоятельства изменились, — Роман сложил пальцы и поднёс их к губам. Сейчас он должен как-то сообщить отцу о своём решении, но язык не поворачивался произнести это вслух. Роману совсем не хотелось его разочаровывать или ранить, но иначе не получалось. Увидев замешательство на лице Георгия, он понял, что дальше медлить нельзя и, пересилив себя, выдал. — Папа, мы с Мишель едем в путешествие.

— То есть, как?! — опешил Георгий от неожиданности. По его реакции Роман догадался, что это стало для отца неприятным сюрпризом.

— Мы едем в тур по Европе. Мы уже оплатили билеты и сегодня ночью улетаем, — пояснил он. — Папа, прости нас, но я не мог тебе не сказать и надеюсь, что ты войдёшь в наше положение и не станешь препятствовать, — отчаянно произнёс Роман.

— Всё это так… внезапно, — Георгий от растерянности развёл руками. Казалось, он не мог подобрать нужных слов. — И когда вы возвращаетесь?

— Пока не знаю, мы едем на неопределённый срок, — каждая фраза давалась Роману сложнее предыдущей. Он чувствовал, как переживает отец, и под маской вечного спокойствия этого было не спрятать.

— А как же работа? — не унимался Георгий. — Тебя что, вот так взяли и отпустили? — недоверчиво заметил он.

— Папа, не волнуйся, я заранее обо всём договорился, — убеждал его Роман, лишь бы отец не нервничал.

— Хорошо, но к чему такая спешка? — по-прежнему недоумевал Георгий. — Если честно, всё как-то странно, и мне это не нравится, — признался он. — Рома, что вы опять скрываете? Неужели вы снова решили сойтись? — в его голосе прозвучал неподдельный ужас.

— Папа, послушай, — сглотнул Роман, мысленно приготовившись к худшему. — Мы много раз это обсуждали, пробовали разные варианты, но все они причиняли нам только страдания. Без Мишель моя жизнь теряет смысл и всё, чего я хочу — быть рядом с ней. Да, я люблю её так, как не должен любить, но я не могу изменить этого, хотя и пытался, — как же мучительно было это говорить, тем более отцу. — Мы с Мишель пришли к выводу, что нам необходимо какое-то время пожить вместе, без чужого вмешательства и давления. Только тогда мы сможем понять, что из этого получится.

— Рома, но ведь это не нормально! — ошеломлённо воскликнул Георгий. — Она — твоя родная сестра! Что же вы делаете?! Такие отношения неприемлемы, это табу, а вы сами себя обрекаете быть вечными изгоями.

— Ну, что мне теперь повеситься?! — не сдержался он, и его лицо приобрело пунцовый оттенок. — Именно поэтому мы и уезжаем. Можно сказать, вы сами нас вынудили это сделать, — в порыве произнёс он. — Папа, пожалуйста, не обижайся, но я не знаю, как тебе объяснить. Я, правда, очень её люблю, и она меня тоже, — продолжал Роман, а Георгий, молча, сидел с отрешённым видом. Не часто ему доводилось наблюдать отца таким огорчённым. Роман уже догадывался, о чём тот думает, и на сердце стало опять тяжело. Ему хотелось как-то сгладить ситуацию, не прощаться на такой мрачной ноте, и Роман предпринял последнюю попытку. — Папа, скажи, а если бы Мишель не приходилась мне сестрой, ты бы одобрил наши отношения? — тихо он задал вопрос.

— Ох, Рома, — тяжело вздохнул Георгий. — Ну, как я могу тебе ответить, зная, что вы — мои дети, — он с нескрываемой досадой покачал головой.

— А ты представь, что это не так. Считай, что она — не твоя дочь, — Роману было важно услышать мнение отца, чтобы хотя бы до конца разобраться, как он относился к Мишель, ведь они никогда этого не обсуждали.

— Ну, если судить объективно, — задумался Георгий. — Мишель — хорошая, красивая девушка, воспитанная, умная, интересная. Да тебе и самому это известно, — по взгляду отца Роман понял, насколько неловко ему было говорить. — Просто я не понимаю, зачем ты меня об этом спрашиваешь. Что ты хочешь услышать? — его густые брови сошлись на переносице. — Ты же знаешь, какой бы замечательной она не была, это не оправдывает ваших отношений.

— Я и сам это понимаю, но я не могу жить без неё, — прошептал Роман, видя нескончаемую боль в глазах отца. — Возможно, когда-нибудь ты нас поймёшь и простишь. Во всяком случае, я буду на это надеяться, — добавил он с горечью и поднялся из-за стола.

— Рома, — внезапно окликнул его Георгий. — Вам ведь понадобятся средства на первое время, всё-таки пребывать заграницей недёшево, — Роман сообразил, к чему клонит отец, а потому сразу отказался.

— Папа, не переживай, у меня есть деньги.

— Ясно, — обречённо кивнул Георгий. — Как вижу, вы всё предусмотрели. Позвони мне или напиши, как доберётесь, — в душе Роман знал, как отец не хотел отпускать его.

— Конечно, — коротко произнёс Роман. — И не говори, пожалуйста, Лизе, чтобы Мишель тоже могла спокойно уехать, — попросил он в надежде, что отец не подведёт.

— Ладно, — пообещал Георгий.

— Спасибо, — шепнул он и, печально улыбнувшись, обнял отца.

И хотя Роман отчасти сказал Георгию правду, легче ему не стало. Он прекрасно осознавал, что это далеко не всё, и впереди им с отцом предстоит не один серьёзный разговор. Особенно, когда Роман вернётся в Москву решать вопрос о недвижимости. Несомненно, Георгий узнает, что он уволился с работы, продаёт квартиру и вообще собрался на постоянное место жительства в другую страну. Но всё это будет потом, и, может быть, к тому моменту отец что-нибудь переосмыслит и даже немного смягчится. И пусть сложившаяся ситуация носила невероятно грустный характер, Роман понимал, что уже ничего не поделать.