За гранью дозволенного, стр. 66

12 глава

Лиза проснулась от сильного шума дождя. Крупные капли громко стучали по подоконнику, разбиваясь о железную поверхность, а стекла угрожающе трещали от ветра. Испугавшись, что квартиру может залить, она резко вскочила с кровати и поспешила закрыть окно. Давненько не было такого ливня. За зиму Лиза отвыкла от подобных капризов природы, и жители города, судя по всему, тоже. Зонты то и дело выворачивало, а одежда и обувь мгновенно намокали. Немного понаблюдав за прохожими, Лиза отвернулась от окна и взяла с кресла халат. Надев его поверх ночной сорочки, она собралась выйти из комнаты, как ее осенило, что будильник еще не звонил. Заволновавшись, что она проспала, Лиза тут же подошла к серванту. Как же она удивилась, когда посмотрела на часы, которые показывали только шесть утра. Облегченно вздохнув, Лиза отключила будильник и направилась в ванную. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить Мишель, зная, что дочь сегодня работала во вторую смену. Но стоило Лизе появиться на кухне, как она поняла, что напрасно это делала. На столе она обнаружила тетрадный лист, исписанный знакомым ровным почерком, мало того текст оказался полностью на французском.

Несколько секунд она стояла, как вкопанная и не могла оторвать глаз от письма. В голове сразу всплыли репортажи о самоубийцах и прочие ужасающие вещи. Почувствовав, что ей становится дурно, Лиза опустилась на стул. Голова закружилась словно на карусели, пульс подскочил, а тело покрылось холодным потом. “Только бы не суицид”, — в оцепенении подумала она и потянулась за лекарством от давления. Выпив таблетку, она еще немного посидела в растерянности, не зная, то ли себя успокаивать, то ли готовить к худшему. Ей просто морально не хватало духу пробежаться по строчкам. Если бы кто-нибудь озвучил ей, что там написано, но Лиза находилась в квартире совершенно одна, и ей предстояло справиться со всем самой. С трудом пересилив себя, она всё-таки настроилась и дрожащими руками придвинула лист поближе. Ей было невыносимо страшно, ведь в тексте могло содержаться, что угодно, вплоть до прощальной записки, но Лиза гнала такие мысли. Она верила, что ее дочь достаточно благоразумна, чтобы не совершать подобных глупостей. Еще раз взглянув на письмо, Лиза тяжело вздохнула и принялась читать.

“Здравствуй, мама.

Точнее доброе утро. Знаю, тебя мучает масса вопросов, но, пожалуйста, не сердись и прости, что я тебя ни о чем не предупредила. Хочу сразу тебя успокоить, что со мной всё в порядке, и не надо меня искать, так как я сейчас нахожусь вообще не в Москве. Сегодня утром мы с Ромой улетели за границу на неопределённый срок. Не спрашивай почему, ты сама прекрасно знаешь ответ. Пойми, я не хотела очередного конфликта и проходить через скандалы снова и снова. Нам обеим слишком трудно говорить на данную тему, поэтому я написала письмо, так будет легче для всех. Я знаю, что ты не одобряешь моего поступка и считаешь наши отношения с Ромой неправильными, но, в конце концов, это моя жизнь, и я сделала свой выбор. То, что я скажу, тебе вряд ли понравится, но, знаешь, мама, теперь я по-настоящему счастлива! Рома — моя судьба, и мы с ним любим друг друга, поэтому порадуйся за нас, если сможешь. Надеюсь, однажды ты тоже встретишь свою любовь и поймёшь, как это прекрасно, чего я тебе искренне желаю. Вот, пожалуй, и все, может быть, позже я тебе напишу. Береги себя.

Целую, Мишель”.

Дочитав последнюю строчку, Лиза отложила письмо и замерла. Происходящее казалось ей сущей катастрофой. Её дети действительно уехали, без всяких сожалений и предисловий, фактически они просто сбежали. Лиза с болью осознавала, что Мишель и Роман ее бросили, но если углубиться в прошлое, не так ли она сама поступила двадцать шесть лет назад. Не она ли оставила семью ради мечты о роскошной жизни. Ведь когда она совершала данный поступок, она не задумывалась, что всё возвращается, а стоило бы. Вот и сейчас Лиза сидела с отсутствующим видом и анализировала случившееся. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько виноватой или неправой, и ей было обидно, что она сама всё разрушила. Устало потерев веки, она перевела взгляд на часы. Половина седьмого, а это означало, что пора собираться на работу. Поднявшись со стула, Лиза убрала письмо в сумку и остановилась возле комнаты Мишель. И хотя она понимала, что там никого нет, она от чего-то испытывала неловкость. Недолго помявшись у порога, Лиза схватилась за ручку и слегка надавила. Замок громко щёлкнул, и дверь приоткрылась.

В комнате как всегда царили привычная чистота и порядок:

кровать устилал мягкий плед, а вещи лежали на своих местах. И если бы Лиза не прочитала об отъезде, она бы решила, что Мишель просто в клинике. Бегло осмотрев комнату, она заметила, что дочь взяла с собой довольно много. В гардеробе висела лишь старая одежда, а из косметики и духов практически ничего не осталось, и только бижутерия хранилась на полке шкатулке. Покрутив в руках резную коробочку, Лиза вынула оттуда коралловое ожерелье и вспомнила, как покупала его специально к восемнадцатилетию Мишель. Дочь тогда училась на первом курсе в Медицинском Университете и очень хотела какое-нибудь морское украшение. Как же она обрадовалась, когда его увидела. Она носила его целыми днями, и позже, когда у нее появились новые украшения, Мишель говорила, что оно по-прежнему ее любимое. И вот теперь это самое ожерелье оказалось в списке ненужных предметов, как и многое другое, подаренное Лизой. Положив украшение обратно, она захлопнула шкатулку и сунула ее подальше в шкаф. Не то, чтобы ее это сильно огорчило, но, тем не менее, стало неприятно. Вроде бы память, но получалось, что Мишель ею не дорожила. Разочарованно покачав головой, Лиза ещё раз окинула комнату взглядом и тихо вышла.

“Хватит об этом думать”, — сказала она себе по пути на кухню. Сегодня ей предстоял и без того тяжелый день. Достав из холодильника творог, Лиза села завтракать, но слёзы предательски подступали к горлу. Мысль о том, что Мишель и Роман продолжали любовную связь, да ещё и куда-то уехали, не давала ей покоя. Фактически они на всё наплевали и сделали по-своему. Однако Лиза не могла и не хотела с этим смириться. Сейчас она находилась в полном отчаянии и впервые жалела о том, что они не вместе с Георгием. Ведь счастье было так близко, а она всё мечтала о большем, о роскошной жизни, миллионерах. Любовь мужа казалась ей недостаточной, хотя Георгий её обожал и исполнял каждый её каприз. Какая она дура, что не дала ему шанса и скрылась в Ницце. По сути, Лиза сама всё испортила и теперь в этом горько раскаивалась. Она понимала, что для извинений, наверное, слишком поздно, да и вряд ли Георгий её простит, но в душе надеялась на лучшее. Как только закончатся уроки, она приедет к нему, и они обстоятельно обо всём поговорят. И кто знает, может, на этот раз всё сложится по-другому.

* * *

Самолет приземлился в Ницце в одиннадцать часов по местному времени. И хотя перелет был недолгим, путь все равно оказался утомительным. Мишель ненавидела ранние рейсы, накануне она всегда сильно нервничала, ей не удавалось заснуть, и в связи с этим Мишель чувствовала себя разбитой весь последующий день. Однако в этот раз Мишель была даже рада, она смогла не спеша собраться и незаметно покинуть квартиру, ведь если бы Лиза ее застала, поездка точно бы сорвалась. Мишель понимала, что в какой-то степени поступает нехорошо, но когда человека ставят в такие условия, выбирать уже не приходится. Она не могла отказаться от личного счастья, пусть это и противоречило моральным принципам и устоям. Правда, был еще один аспект, который очень беспокоил Мишель. Она, конечно, обо всём договорилась с Николь и сообщила, что приедет с молодым человеком, но не уточнила, кем он ей приходится на самом деле. Ясно, что Николь вряд ли подробно заинтересуется его биографией, но вот, что касается семьи — об этом она непременно спросит, тем более в разговорах Мишель часто опускала эту тему. Да, она знала Николь с самого детства, та была ей ближе, чем родная мать, но в данной ситуации Мишель терялась. Ей не хотелось обманывать её, ведь маленькая ложь порождает большую, затем человек в ней путается, а после его затягивает так, что уже не выбраться. Но порой случается и такое: сначала к тебе хорошо относятся, а потом узнают некоторые детали, и всё меняется. Мишель не могла предположить, как именно отреагирует Николь, и потому еще не решила, признаться ей или нет. Да, держать всё в себе безумно тяжело, но и в то же время надо помнить, что сказав правду, есть риск испортить отношения. Эти мысли не оставляли Мишель с момента, когда они с Романом впервые заговорили об отъезде. Но так и не определившись, она посчитала, что разберется со всем на месте.