За гранью дозволенного, стр. 44

— Я… — прошептала Лиза, и её голос показался каким-то чужим. — Прости, прости меня. Мне не стоило об этом вспоминать, — извинилась она, отвернувшись. — Вообще-то я пришла сюда поговорить о другом, о ваших отношениях с Ромой, а в итоге сказала много лишнего, — добавила она, не переставая теребить за спиной руки.

— Что именно ты хотела обсудить? — всхлипнула Мишель и села на кровать.

— Ну, для начала, что вы намерены делать? — мать вновь развернулась к ней лицом.

— Я не знаю, — честно ответила Мишель и пожала плечами. — Но… ты его любишь? — осторожно спросила Лиза.

— Люблю, — кивнула Мишель, не скрывая.

— И ты ведь понимаешь, что вы родные брат и сестра? — продолжала она.

— К чему ты клонишь?! — Мишель потеряла терпение и вопросительно посмотрела на мать.

— Это прозвучит жестоко, но я считаю, вам нужно на время расстаться. Не видеться, не созваниваться, не переписываться, — выдала она, как отрезав.

— Но мама! Я ведь только узнала, кто мой отец, и что Рома — мой брат, — ошеломлённо пробормотала Мишель. — Так нельзя! Мы должны пообщаться и прийти к единому решению, как вести себя дальше друг с другом, тем более с Ромой, — запротестовала она.

— Доченька, пойми, так будет лучше. Ваши отношения с Ромой не приведут ни к чему хорошему. Напротив, всё это может привести к необратимым последствиям, — настойчиво уверяла ее Лиза.

— Нет, только не расставание! — испугалась Мишель. Она знала, что мать всегда жестока в своих решениях, но это было слишком. Однажды она ей позволила разлучить их с Николь, и второго раза быть не должно. — Ты думаешь, если я его не увижу, то перестану мучиться и забуду? Нет, ты ошибаешься, — покачала она головой, не сдаваясь.

— Ты спала с ним?! — разозлилась Лиза и, схватив Мишель за плечи, стала её трясти. — Спала?! Живо мне отвечай! — кричала она вне себя от гнева.

— Оставь меня в покое, мама! Хватит! — плакала Мишель, не желая поднимать столь деликатную тему. Это их дело с Романом, и только их, однако бесцеремонность матери била сегодня все мыслимые и немыслимые рекорды.

— Всё ясно, — закивала Лиза и уже спокойно добавила. — Когда-нибудь ты поймешь, что я делаю это вам на благо. Между вами пропасть, у вас нет будущего. Вы — мои дети, и я не могу допустить подобных вещей, в конце концов, это противоестественно, — всплеснула она руками. — Я больше не хочу возвращаться к этой теме, вопрос закрыт и больше не обсуждается. Ложись спать, тебе завтра на работу и мне тоже, — произнесла она в приказном тоне и, отпустив Мишель, вышла из комнаты.

В помещении сразу стало тихо, и только стрелки часов шумно отбивали свой такт. Постояв в оцепенении несколько секунд, Мишель в ярости захлопнула дверь и упала на кровать. У неё было ощущение, что она после операции: сначала действует наркоз, и ты ничего не чувствуешь, а затем он постепенно отходит и становится всё больней. Она знала, как плохо, когда тот, кого любишь далеко, и его не видишь, но еще хуже осознавать, что он где-то рядом, а увидеть его нельзя, и ведь всё о нем напоминает: любимые места в городе, подарки, родители… А самое печальное — никому об этом не рассказать, никто не даст совет, только один на один со своей проблемой. Для Мишель это было сложным испытанием, но она давно привыкла жить так, как складывается жизнь, и этот раз не был исключением.

Часы пробили шесть, а Мишель так и не смогла заснуть. Полночи она проворочалась, отгоняя дурные воспоминания о вчерашнем, она никак не могла свыкнуться с мыслью, что они с Романом родные брат и сестра. Ей казалось, что всё это злая шутка, жестокий розыгрыш, но только не реальность. Потом еще этот разговор с мамой, который окончательно ее вывел. В итоге всё навалилось, а в результате бессонница и утренняя разбитость. Открыв глаза, Мишель устало взглянула на будильник: пора собираться на работу, а сегодня ей туда особенно не хотелось. Повалявшись в кровати еще несколько минут, она всё-таки заставила себя встать и подошла к окну. На улице снова было пасмурно и дождливо. Похоже, осень обосновалась в городе с самых первых дней и отступать уже не планировала. Стараясь не шуметь, Мишель тихо проскользнула в ванную. Приняв душ, она быстро позавтракала и раньше обычного поехала в клинику. Спустившись в подземку, Мишель забилась в вагон вместе с другими пассажирами и начала отсчитывать станции. Путь это, конечно, не сокращало, но частично убивало время. Иногда Мишель нравилось рассматривать людей, сидящих напротив, и сочинять про них истории. Скажем, как их зовут, куда они едут, чем занимаются. Но сейчас она не осмеливалась за кем-то наблюдать и что-то придумывать, а если ее взгляд пересекался с чужим, у нее возникало ощущение, что все знают ее секрет и теперь смотрят с осуждением. Мишель понимала, что это глупо, но не могла избавиться от этого тягостного, угнетающего чувства. Закрыв глаза, она прислонилась к железному поручню и продолжала перебирать станции. В этот раз дорога ей показалась как никогда утомительной. Когда Мишель добралась до стоматологии, была уже половина восьмого. В холле как всегда выстроилась очередь, в регистратуре слышались первые звонки, а по этажам бродили нетерпеливые пациенты. Поздоровавшись с коллегами, она взяла ключ от кабинета и поднялась наверх. В коридоре ее уже поджидали двое, чему она впрочем, не удивилась. Забрав у них талоны, Мишель натянуто улыбнулась и скрылась за дверью. День только начинался, впереди было шесть часов работы, а она с утра без сил. Как пережить этот понедельник, она не представляла. Пока загружался компьютер, она переоделась в форму и заварила себе кофе. Удовольствия от растворимого напитка Мишель не испытала, но немного бодрости он ей прибавил. А между тем наступило и время приёма. Закончив приготовления, она еще раз посмотрелась в зеркало и с боевым настроем направилась в коридор.

Как ни пугал ее сегодняшний выход на работу, а первая половина дня прошла незаметно. Народу было так много, что она едва успела. Дав необходимые рекомендации, Мишель отпустила последнего пациента и отлучилась в туалет. Как ни парадоксально, но она даже расстроилась, что её смена завершилась так быстро. До вечера было ещё далеко, а домой по понятным причинам идти не хотелось. Мать точно не оставит её в покое, пока не убедится, что между ней и Романом всё прекратилось. Но с другой стороны, не будет же она встречаться с родным братом. Брат… ей до сих пор не верилось, что Роман — её родственник. Поначалу Мишель вообще не хотела об этом думать, не хотела себе признаваться, её страшила одна только мысль. Она даже в зеркало стыдилась смотреть, осознавая, кто она теперь в глазах общества. Конечно, было и смягчающее обстоятельство, ведь всё произошло не по их с Романом вине, а именно по вине матери, но оно слабо утешало, и неприятный осадок на душе никуда не девался. Оставшись в уединении, Мишель, наконец, перестала прятать мрачное выражение лица и едва не расплакалась, как в дамской комнате появилась пухленькая медсестра Светлана. Девушки хорошо общались и частенько вместе обедали. Обычно Светлана не задавала лишних вопросов, но, похоже, угнетённый вид Мишель не на шутку её встревожил.

— Мишель, у тебя всё в порядке? — она подошла ближе и настороженно на неё взглянула.

— Да, Светик, всё нормально, — Мишель выдавила приветливую улыбку. Не хватало, чтобы ещё коллеги оказались в курсе событий.

— Точно? — нахмурила лоб Светлана. — Ты какая-то грустная сегодня. У тебя ничего не случилось? — не унималась она. Ещё бы ей не быть грустной, вчера Мишель испытала настоящее потрясение!

— Да, точно, просто немного повздорили с мамой, — выкрутилась Мишель. — Не беспокойся, я найду способ с ней помириться, — она старалась говорить как можно непринуждённее. — Ну, а ты как?

— Да ничего, мечтаю дожить до вечера, — усмехнулась девушка и скрылась в кабинке.

— Я тоже, — пробормотала Мишель и, посмотрев на своё отражение, ужаснулась. Лицо выглядело болезненно бледным и осунувшимся, покрасневшие глаза блестели от слёз, а уголки губ устремились вниз. Не удивительно, что Светлана разволновалась. Достав из кармана помаду, Мишель сделала пару ловких движений и направилась к выходу. — Ладно, ещё поболтаем! — крикнула она Светлане и вернулась в кабинет.