За гранью дозволенного, стр. 24
— Милая, прости, я пыталась, но всё бесполезно, — призналась Николь, и Мишель мгновенно похолодела. У неё закралось неприятное чувство, что от неё что-то скрывают, а ведь между ней и Николь никогда не было секретов. — Мишель, ты же знаешь, твоя мама вообще никого не слушает, тем более меня, — продолжала она.
— Как? Выходит, ты всё знала? — удивилась Мишель и недоверчиво на неё взглянула. — Но почему ты мне ничего не сказала? — разочарованно произнесла она. Неужели Николь тоже хотела, чтобы она уехала? Только от одной мысли об этом Мишель становилось страшно. Она искренне верила, что Николь не способна ей предать.
— Мы обсуждали с твоей мамой эту тему, и я, правда, надеялась, что она передумает, поэтому ничего не говорила, как она меня просила. Но в итоге, как видишь, она всё равно сделала по-своему, — пояснила Николь, и её лицо приняло ещё более удручённый вид. — Если бы ты знала, как мне горько, что я не могу ничего изменить, но она — твоя мама, и она вправе поступать так, как считает нужным, даже если мы с тобой не согласны, — с досадой заключила она.
— Но это же не честно! — вскричала Мишель, ощущая злость.
Теперь она поняла, что Николь совсем ни при чём и во всём виновата только её мать. Поразительно, насколько безжалостной и чёрствой была эта женщина. — Николь, я очень тебя люблю! Как же я проживу без тебя?! — не могла смириться Мишель. Она и не представляла, что ей когда-нибудь придётся разлучаться с Николь, да ещё и таким образом.
— Я и сама не знаю, как буду жить без тебя, — пожала плечами Николь, и к ее глазам подступили слёзы. — Но, что поделать, это жизнь. Просто знай, что я тоже очень сильно люблю тебя и всегда буду любить. Ты для меня, как дочь, — она попыталась улыбнуться, но вместо этого уголки её губ устремились вниз.
— Николь, а поехали с нами? — предложила Мишель и взволнованно на неё посмотрела. Сейчас даже самая абсурдная идея казалась ей реальной, лишь бы найти способ быть рядом с Николь.
— Прости, милая, но я не могу, — грустно покачала она головой. — И ты знаешь почему. Но ты можешь приезжать и звонить мне, когда захочешь. Я тебе всегда буду рада, — её голос внезапно зазвучал глухо и прерывисто.
— Хорошо, — кивнула Мишель, отчётливо понимая, что это конец, что у неё нет шансов остаться с Николь, и слёзы с новой силой заструились по её щекам.
— Как же я буду скучать без тебя! — Николь не выдержала и тоже заплакала, крепко прижимая к себе Мишель.
— И я! Николь, ты самая лучшая мама на свете! — сказала Мишель и со всей нежностью обняла её.
С этого момента время начало обратный отсчёт для Мишель.
Болезненный, мучительный отсчёт до расставания с Николь, прощания с любимым городом, знакомыми и друзьями. Её мать сознательно уничтожала её настоящее, а вместе с ним и будущее, которое Мишель видела совершенно иным. Она планировала и дальше проживать в Ницце, выучиться на стоматолога, выйти замуж за Матьё и родить от него детей, а вместо этого ей придется приспосабливаться к укладу чужой страны и строить свою жизнь с нуля. Мишель понятия не имела, как впишется в русское общество, как её примет новое окружение и как в итоге сложится её судьба. Прошлое было разрушено, и на его руинах Мишель предстояло создать новый мир, в котором бы она ощущала себя счастливо и комфортно. Вот только сама Мишель сомневалась, что это реально. Ведь разве можно чувствовать себя счастливой, когда тебя лишают всех, кого ты любишь, отнимают твои мечты и подчиняют своим желаниям. Этого Мишель не могла простить матери. Она, конечно, из-за многого на неё обижалась, но так далеко Лиза ещё не заходила. Единственное, чего теперь хотелось Мишель — это поскорее вырасти и вернуться во Францию, а пока её ожидал трудный период, и справляться с ним ей предстояло в одиночку.
Последующие дни до отъезда Мишель и Лизы прошли для Николь, словно в тумане. Она как можно чаще старалась бывать с девочкой, однако внезапно навалившиеся дела ей этого не позволяли. Николь буквально разрывалась между работой и оформлением студии, домой она приходила только переночевать. Мишель тоже то отправлялась по делам с Лизой, то встречалась с подругами и лишь изредка заглядывала к ней в кафе. И вроде бы, наконец, всё наладилось, стало много клиентов, появилось собственное жильё. Всё то, о чем Николь мечтала, осуществилось, и по идее, она должна радоваться, но неизбежное расставание с Мишель омрачало сложившеюся ситуацию. Николь до сих пор не верилось, что совсем скоро из-за чужой прихоти девочка исчезнет из её жизни, и есть вероятность, что навсегда. У Николь было ощущение, что от неё насильно отрывают частицу её самой. За четырнадцать лет она превратилась для Мишель во вторую маму и уже не мыслила себя без неё. Николь с грустью понимала, что, по сути, она для Мишель никто, что у девочки есть родная мать, которая принимает за неё решения, и её чувства и мнение никого не волнует. Лизе вообще по большому счёту плевать на других людей, но Николь до последнего надеялась, что она передумает.
Однако чуда не случилось. За довольно короткий срок Лиза подготовила все документы, уволилась из торгового центра и купила билеты в один конец до Москвы. Увидев дату отлёта, Николь жутко расстроилась. В ту ночь она не сомкнула глаз и проплакала до утра. Осознание того, что теперь она остаётся одна угнетало её со страшной силой. И если раньше её не пугало одиночество, она была молода, ставила другие приоритеты, то сейчас её ценности изменились. Ради мечты она поступилась своими принципами, разругалась с родителями и фактически лишилась семьи, но ей повезло. В лице Мишель она вновь обрела утраченное и растила её как дочь. И вот история повторилась, и ей опять предстояла разлука с близкими людьми, только на этот раз всё воспринималось гораздо больнее. Николь с содроганием ожидала того злосчастного числа, когда она простится с Мишель и их будет связывать лишь всемирная паутина. Она не знала, как справится с этой потерей, её прежняя жизнь рушилась, и восполнить образовавшуюся в душе пустоту было уже невозможно.
Когда наступил день отъезда, Николь держалась из последних сил. Поначалу она не хотела ехать в аэропорт, решив, что лучше попрощаться дома, но Мишель её все-таки уговорила. Стоя возле терминала, она чуть ли не каждую секунду поправляла девочке то сарафан, то причёску, пока Лиза пошла смотреть номер выхода. Николь ощущала, как предательски тряслись её руки и дёргался подбородок, а на глаза набегали слёз. Но она не могла дать слабину и расплакаться прямо перед Мишель. “Хватит, хватит”, — мысленно твердила она, прогоняя слезы, и, кое-как изобразив улыбку, спросила:
— Ну что, ты готова?
— Нет, — грустно отозвалась Мишель и с тревогой покосилась на стеклянные двери.
— Милая, не переживай, всё будет хорошо, — Николь нежно обняла её за плечи. — Может, всё не настолько ужасно, как ты думаешь, — приободряла она девочку, хотя ужаснее и быть не могло. — Я буду тебе писать и звонить, — продолжала она. — Присылать открытки из Ниццы, только…, только не забывай меня, — сдавленно прошептала Николь, и вся её печаль вырвалась наружу.
Она больше не могла бороться с собой, горечь и отчаяние одержали верх и, стиснув Мишель в объятиях, Николь жалобно всхлипнула. Ну, вот и всё. Вот завершились пусть и не простые, но счастливые годы, проведённые рядом с Мишель, и теперь она улетает за тысячи километров в чужую страну. Если бы Николь могла схватить её за руку и убежать, привести домой и никуда от себя не отпускать. Пусть Лиза едет, куда ей вздумается, но только не забирает Мишель. Почувствовав, что в районе шеи становится мокро, Николь слегка отстранилась и увидела, как по щекам девочки текут прозрачные дорожки, голубые глаза покраснели, а губы печально скривились.
— Милая, ну, не надо, — осипшим голосом пробормотала Николь, и на её ресницах тоже застыли слёзы.
— Мы ведь всегда были одной семьёй, а теперь она нас разлучает! И всё из-за своей прихоти! — винила она мать. — Ей на всех наплевать, кроме себя! Какая же она бессердечная! — озлобленно воскликнула Мишель и закрыла лицо ладонями.
